The Spirit. Aspid: Тёмная сторона III

– Что за… – прошептал я.

Почему я раньше никогда не слышал о Техаске? Его даже на карте не вспомнить. Название само по себе странное. Звучит, как гибрид Техаса и Аляски… или Нью-Мексико.

Слишком многое здесь не складывается.

Постепенно на возвышенности показалась школа. На первый взгляд – ничего особенного. Здание как здание. Обычная архитектура, такая же, как у сотен других школ. Перед входом – большой круглый фонтан, рядом – столики, видимо, для обедов и отдыха после уроков. С другой стороны – парковка.

Меня удивило, что там стояло довольно много машин. Значит, ученики тут явно не бедные. Но откуда у школьников машины? Им же, на вид, максимум четырнадцать. Ну ладно, вон в двенадцатом классе, наверное, уже по восемнадцать лет – тем, наверное, можно. Хотя…

Вообще, двенадцатый класс – это уже само по себе странно. Я привык, что в школах одиннадцать классов, а тут – на год больше. Система какая-то иная.

Откуда я это узнал? Пока ехали в автобусе, одна девчонка, решившая со мной заговорить, немного рассказала об этой школе. Я тогда не сильно вникал, но слова о двенадцатом классе запомнил.

Автобус остановился, и мы с остальными учениками вышли наружу. Когда подошли ближе к зданию, я понял, насколько оно на самом деле большое. Снаружи, издалека, казалась обычной школой, но теперь, стоя перед ней, я чувствовал – это гигантское здание. Сколько тут учеников? Полсотни? Сотни? Тысячи? Глаза просто разбегались от потока людей.

Мы с Агатой вошли в просторный холл. Там нас ждал мужчина лет тридцати пяти. Он был одет строго – черный костюм, белоснежный галстук. Когда мы приблизились, он посмотрел прямо на нас и немного скривил губы в подобии улыбки.

– Агата и Феликс Алмаз? – пробормотал он хриплым голосом.

Я удивился: как он сразу узнал нас среди такого количества учеников? Мы с Агатой переглянулись и кивнули. Подошли ближе.

Он смерил нас внимательным взглядом, сначала меня, потом сестру. В его глазах что-то было… странное. Какая-то неестественная глубина. И цвет… показалось, что они черные. Совсем черные. Даже при свете.

– Я директор этой школы, – произнёс он наконец. – Меня зовут Виталий Терентьевич.

Я сглотнул – сам не зная зачем. Директор продолжал смотреть на нас так, словно пытался заглянуть внутрь. И в этот момент прозвенел звонок. В коридорах мгновенно стало пусто и неожиданно тихо. Ни шороха, ни шагов.

– Следуйте за мной, – спокойно произнёс Терентьевич и развернулся.

Агата молча взяла меня за руку. Я почувствовал, как влажная у неё ладонь – явно волнуется. Мы пошли следом, осторожно ступая по полированному полу, будто боялись потревожить эту тишину.

Он остановился у серых, мрачных шкафчиков. Цвет будто выцвел от времени и тревоги.

– Вот ваши ящики. Пароли и учебники – в библиотеке, – произнёс он коротко, сухо.

И снова двинулся дальше.

Мы поднялись по лестнице и остановились у кабинета русского языка.

– Феликс, подожди меня здесь, – коротко бросил он, затем открыл дверь и ввёл Агату внутрь.

Я остался стоять в коридоре. Вокруг было слишком тихо. Даже слишком. Почему-то внутри поселился дискомфорт. Это место казалось чужим. Не своим. И вовсе не потому, что я был новеньким – это было что-то другое.

Через пару минут директор вышел. Один.

Без слов продолжил путь. Я пошёл за ним, не решаясь спросить ни о чём. Это было странно. В других школах директоры хотя бы задавали пару вопросов, пытались создать иллюзию заботы. А этот… будто мы его просто не интересовали.

Мы подошли к кабинету истории. Директор потянулся к ручке, и тут я заметил татуировку на его ладони – буква «К» в круге. Быстро, почти незаметно. Что бы это значило?

В классе было человек пятнадцать. У доски стояла высокая, худая женщина и что-то писала мелом. Услышав, как открывается дверь, она обернулась и уставилась на нас. Все ученики тут же прекратили заниматься и тоже повернулись.

– Доброе утро, класс! – произнёс директор. – У вас новый ученик. Феликс Алмаз. Прошу любить и жаловать.

С этими словами он развернулся и ушёл, оставив меня наедине с десятками глаз, уставившихся прямо в душу.

Их взгляды были странными, удивлёнными, даже враждебными. Казалось, будто я – их враг, которого нужно немедленно уничтожить. Лишь через секунду я вспомнил: моё лицо всё ещё в синяках после последней стычки с отцом. Прошло всего пару дней. Возможно, они смотрят на меня именно поэтому – пугает вид, или настораживает.

Ко мне подошла учительница истории.

– Здравствуй, Феликс. Меня зовут Анна Петровна. Можешь сесть вон туда, – она указала на последнюю парту в среднем ряду.

Я неспешно пошёл на место. Парни, сидящие у прохода, не сводили с меня осуждающих взглядов. Кажется, я попал в «дружелюбный» класс.

Сев, я краем глаза снова глянул на своих новых одноклассников. Те продолжали сверлить меня глазами, пока Анна Петровна не отвлекла их возвращением к уроку.

Чёрт, я еле высидел этот первый урок. Он длился полтора часа – непривычно долго, как будто это не школа, а какой-то колледж.

На перемене пошёл в библиотеку, получил учебники и пароль от шкафчика. Агату за всё это время не видел, но по словам библиотекаря, она уже забрала свои материалы. Интересно, как она там? Держится? Или ей тяжелее, чем мне?

Я открыл дверцу шкафчика и стал складывать внутрь учебники. В этот момент кто-то резко захлопнул дверцу прямо перед моим лицом. Я едва успел отдёрнуть руку – ещё секунда, и пальцев бы точно не стало.

Обернувшись, я увидел его.

Шатен. Я узнал его – он был из моего класса. Его внешность выдавала в нём местного «альфача»: крепкий, уверенный, с холодной усмешкой. За его спиной маячило ещё пятеро – видимо, его свита. Все они смотрели на меня, как стая волков на чужака, ступившего на их территорию.

– Голубой-алмаз! – бросил он, и вся его свита расхохоталась. Я сразу понял: дело в моих синяках. «Голубой» – у них это игра слов. Очень остроумно.

– Откуда ты? Сигареты есть?

– Извини, не курю, – ответил я спокойно. В ту же секунду в живот ударила жуткая боль – он всадил мне кулак прямо в солнечное сплетение. Я согнулся пополам и рухнул на пол, хватаясь за живот.

– Первый вопрос был: откуда ты? – ухмыльнулся он, присаживаясь рядом. Его голос был липким, как плесень, а лицо – самодовольным до отвращения.

Я мог бы ответить ударом. Я знал, как махаться, и не испугался бы. Но после последнего побоища с отцом, у меня не осталось сил. Не физических, не душевных. Хотел уже выдавить из себя хоть слово, но тут в коридоре раздался голос:

– Дебил! Ты в курсе, что пока новенький не прошёл испытание – его трогать нельзя? Отошёл от него!

– Да в курсе я, – буркнул тот, бросив взгляд куда-то в сторону, потом снова посмотрел на меня. – Повезло тебе, что сын директора за тебя вписался. Увидимся на посвящении.

Он развернулся и ушёл, вместе со своей свитой. А я так и остался лежать на полу, всё ещё корчась от боли. Воздух будто застрял в лёгких. Хотелось просто остаться здесь, на этом холодном полу, и не двигаться.

Перед моим лицом замаячили кроссовки – чёрные, с белой подошвой. Я медленно поднял глаза. Передо мной стоял парень в спортивном костюме, «Найк». На глазах – тёмные очки. Он улыбался.

– Ты как? – спросил он и протянул руку.

Я ухватился и встал, чувствуя, как с меня осыпается пыль. На его запястье я заметил ту же татуировку, что была у директора – буква «К» в круге. Что-то вроде герба? Тайного знака? Фиг его знает.

– Всё в порядочке, – выдохнул я.

– Блин, паренёк, с твоим лицом что? Это те придурки уже успели приложиться? – он нахмурился, сдвинул очки на лоб и вгляделся в меня внимательными тёмно-карими глазами. – Им **ец. Они вообще не имели права тебя трогать до испытания. Вот уроды.

– Нет, это не они. И меня зовут не «паренёк», а Феликс, – сказал я, не вдаваясь в подробности. Зачем каждому встречному рассказывать, что мой отец – тиран?

– Что за испытание такое?

На лице парня появилась довольная ухмылка, растянувшаяся чуть ли не до ушей. Было видно – он явно не школьник. Постарше, увереннее, словно вырос среди этих стен, но больше не принадлежит им.

– Кирилл. Но для своих – просто Кир, – представился он и протянул руку. На запястье снова мелькнула та же эмблема – буква «К» в круге. Я, не раздумывая, пожал его ладонь.

В тот момент, когда наши ладони соприкоснулись, я ощутил жжение… и тепло. Где-то в глубине что-то щёлкнуло. Будто мы знакомы уже вечность. Будто в нас что-то общее. Родственное.

И, странное дело – живот перестал болеть. Исчезла та тупая боль, что ещё мгновение назад мешала дышать.

Я отдёрнул руку.

– Рад знакомству… Так что там за посвящение? Пока меня тут кто-то окончательно не прикончил.

Кир продолжал улыбаться, изучая меня взглядом. Я отвёл глаза – его внимание было слишком пристальным. Почти читающим.

– Ерунда, – сказал он. – Ночь в школе. С духом. Ну, ты ведь не веришь в привидений… не боишься?

– Не верю, – выпалил я слишком быстро. Прозвучало как самозащита. Посвящение? Просто ночёвка? Да это же глупость. Или…?

– Учишься тут? – спросил я.

– Нет, уже давно закончил. Но захожу иногда… – он поправил очки на глаза. – Увидимся ещё, Феликс.

Он развернулся и пошёл прочь по коридору. Я смотрел ему вслед с каким-то странным ощущением. Хотелось его задержать. Поговорить ещё. В этой школе только он обратился ко мне нормально. Остальные – либо молчали, либо били.

Раньше такого не было. Я всегда был душой компании, в любой школе. А тут… словно другой человек. Мальчик для битья. Неужели всё дело в этой школе? Или это последствия побоев от отца? Я будто иссяк – ни сил, ни настроения, ни желания быть собой.

Интересно, где Агата? Как у неё дела? Я не видел её весь день.

Прозвенел звонок на следующий урок. Я открыл шкафчик, вытащил учебник по алгебре – «двенадцатый класс». Хотя я даже одиннадцатый ещё не окончил.

Да, эта школа определённо странная. Как и сам город. Техаск. Даже звучит будто с ошибкой.

Глава 4

Юноша, что ударил меня, оказался моим одноклассником. Вся его свита тоже.

В течение дня я узнал, что его зовут Адам. Он не сводил с меня глаз весь урок – и в этих глазах читалось одно: «Тебе конец».

Я думал, что на каждой перемене буду получать от него по новой. Но Адам держался на расстоянии, даже не приближался. Похоже, слова Кирилла… то есть Кира – подействовали.

Интересно, как мне его теперь звать? Кирилл или Кир? Он сказал: «Для друзей – Кир». А я… я уже его друг? Или нет?

Да что со мной? Почему я вообще об этом думаю? Какая разница, может, я его больше никогда не увижу. Но всё же… сейчас мне действительно нужен был хоть кто-то. Хоть один нормальный человек рядом.

За весь день в этой школе ко мне никто не подошёл, никто не заговорил. Ни одного друга.

На душе стало как-то гадко и горько. Прямо тошно.

Неужели… я правда стал изгоем?

Я и не подозревал, что в этой странной школе уроки идут до восьми вечера. Почти как полноценный рабочий день для взрослого.

Отсидеть всё было непривычно и тяжело.

Когда вышел на улицу – парковка уже опустела. Ни машин, ни школьных автобусов. Я всё ещё надеялся, что они вернутся, и стал ждать.

Но меня насторожило то, что никто другой не ждал – все просто разошлись, кто куда.

Я остался один на холодной парковке. И, по правде говоря, понятия не имел, куда идти. Где живёт бабушка? Агаты не было видно – наверное, успела уехать на автобусе.

Прошло полчаса. До меня дошло: автобуса больше не будет. Всё это казалось странным.

И что теперь? Повернувшись к зданию школы, я заметил, как оно выглядело жутко пустым. Вдруг за спиной раздался знакомый голос:

– Автобусы уже давно уехали.

Я обернулся. Передо мной стоял Кирилл. Всё та же широкая улыбка, всё тот же спокойный взгляд.

Неподалёку от него стоял тёмный мотоцикл. Я не мог оторвать глаз – такой только во сне можно было представить.

– После восьми автобусы больше не развозят учеников, – добавил Кир.

– Странно это всё, – я подошёл ближе. – А как тогда ребята добираются домой?

– Пешком… или на своём транспорте, – Кир усмехнулся, глянув на байк. Его улыбка стала ещё шире. – Подвезти?

– Было бы круто… но я не знаю, где живёт бабушка. То есть, Джулия.

– Джулия?! – переспросил он, внимательно посмотрев на меня. – Я и не знал, что у неё есть внуки. И что её зовут бабушкой! – он хмыкнул. – Я знаю, где она живёт.

– Серьёзно?

– В этом городе все знают Джулию.

Он завёл байк и протянул мне шлем.

– Садись!

Я без раздумий взял шлем, надел его и сел на байк. Почему-то показалось, что Кир ждал меня специально. Хотя… зачем ему это?

– Держись! Крепко только! – сказал он, глянув на меня. Даже через шлем я почувствовал, как он усмехнулся.

Я вцепился руками в его каменный пресс.

Байк ожил, Кир немного погазовал, будто хвастался. Мне было всё равно – главное, чтобы доехать до дома Джулии.

Мы тронулись.

Кир разгонялся всё быстрее, но мне не было страшно – наоборот, я чувствовал, как по венам разливается адреналин.

Ночной город выглядел куда круче, чем днём. Тумана не было, только яркие огни и ощущение жизни. Это был по-настоящему большой город – не то, что тот захолустье, где мы жили раньше.

Я залип на виды и даже не заметил, как мы остановились у дома.

На крыльце стояла Джулия. Смотрела прямо на Кира и нервно затягивалась дымом через тонкую соломинку. Её взгляд был явно недружелюбным.

Я снял шлем, слез с байка и встал рядом с Киром. Можно ли назвать его моим другом? Я надеялся, что да… но кто знает.

Кир тоже не спешил снимать шлем, но когда всё-таки сделал это – посмотрел на Джулию с лёгкой ухмылкой. Она была больше хитрой, чем радостной. Даже немного странной.

– Спасибо, Кир, что подвёз. Если бы не ты – до сих пор сидел бы в школе, – я протянул ему шлем.

– Всегда пожалуйста. Но, зато, тебе не придётся ночью пробираться туда для посвящения, – его взгляд скользнул по мне, но он всё ещё косился на Джулию.

– В смысле? – я нахмурился.

– В прямом, – спокойно ответил он. – Жди. Ночью за тобой придёт класс, чтобы отправить тебя обратно.

Удачи, – он протянул руку.

Я пожал её молча. Не сказал ни слова.

Почему-то его взгляд казался мне до боли знакомым. Почти родным, если можно так сказать.

Когда я смотрел в эти тёмные карие глаза, внутри не было ни волнения, ни тревоги.

В Кире было что-то… необычное. Но я никак не мог понять – что именно.

На прощание он улыбнулся мне по-доброму и подмигнул. Потом начал надевать шлем.

– Увидимся! – крикнул он и резко сорвался с места.

Я стоял пару секунд, слегка ошарашенный, а потом двинулся к дому.

На крыльце Джулия всё ещё курила свою соломинку. Её взгляд пронзал насквозь.

– Тебе не стоит с ним общаться, – неожиданно сказала она, как только я подошёл. Голос был грубее обычного.

– Почему? – удивлённо посмотрел на неё.

– Я запрещаю! – отрезала она и больше ничего не добавила. Просто открыла дверь и впустила меня внутрь.

– Ну как тебе школа? – вдруг резко сменила интонацию, голос стал мягким, почти как у любящей бабули. Захлопнула за нами дверь.

– Необычная… – ответил я, проходя на кухню.

Там сидела Агата и ещё какая-то девушка. Они пили чай с чем-то вкусным и о чём-то разговаривали.

– Привет! – Агата заметила меня, сразу встала из-за стола и обняла. – Как ты?

– Нормально, – кивнул я, усаживаясь рядом. Мой взгляд всё время скользил к новой подруге сестры.

– Это Илона, моя одноклассница, – поспешно представила её Агата.

– А ты не рассказывала, что у тебя такой красавец-брат, – сказала Илона с лёгкой улыбкой, глядя прямо на меня.

Несмотря на то, что лицо моё всё ещё украшали синяки, я, как оказалось, всё ещё мог нравиться девушкам. Хотя блондиночки – не совсем в моём вкусе, сейчас я не обращал на это внимания. Я ведь всегда пользовался популярностью в новых школах, особенно у подруг сестры. И эта ситуация не стала исключением. Илона была симпатичной, и я явно ей приглянулся. Может, что-то и выйдет…

На кухню вошла Джулия с привычной соломинкой в зубах. Молча прошла к холодильнику, достала продукты и принялась готовить.

– Ты готов? – вдруг спросила Агата, широко улыбаясь.

– К чему? – удивился я.

Не говоря ни слова, Джулия положила передо мной тарелку с сэндвичем.

– К посвящению! – удивлённо воскликнула Илона.

– Все только и говорят об этом, но никто не утруждает себя объяснить, что это вообще такое, – буркнул я, откусывая сэндвич. Смотрел то на сестру, то на Илону.

– Посвящение… – тихо подала голос Джулия. Она села у холодильника, затянулась своей горькой соломинкой и выдохнула дым. – Это старая традиция. Никто не знает, откуда она пошла. Каждый, кто приходит в эту школу, должен пройти это странное, глупое, но, вроде бы, простое испытание. До него – ты никто. После – у тебя появляются друзья, враги, с тобой начинают общаться. Но… были и те, кто не проходил его.

– И что тогда? – дожёвывая ужин, я внимательно смотрел на неё.

– Тогда тебя начинают травить. Все: ученики, учителя, даже уборщицы. Помню, был такой Пётр. Не прошёл посвящение…

Джулия замолчала и какое-то время смотрела в одну точку на столе. Все ждали продолжения. Даже дышать перестали.

– Он не выдержал. Повесился, – наконец сказала она, глубоко затянулась, задержала дыхание, а потом выдохнула дым. – Что вы уставились? Всё. Конец страшной сказке на ночь.

Она встала и пошла из кухни.

– Так, идите отдыхайте. Вас ждёт длинная и ужасная ночь, – добавила она с усмешкой, скорее пугая нас для эффекта.

Мне не было страшно. Всё это казалось каким-то глупым абсурдом. Детскими страшилками.

– Ну, ладно, я пойду, – Илона поднялась, взглянула сначала на Агату, потом на меня. – Отдыхайте. За вами придут в полночь.

Она улыбнулась и вышла. Сначала с кухни, потом из дома.

Я ничего не сказал – просто посмотрел на сестру. Она пожала плечами и ушла в свою комнату. Остался один.

Сидел на кровати, уставившись в окно. Из головы почему-то не выходил этот Кир. Необычный парень. Что-то в нём было… странное, беспокоящее, но притягательное. Может, мне просто показалось? Или это мой разум отчаянно ищет в ком-то поддержку, защиту… друга?

Чёрт, я как девчонка – сижу, думаю о каком-то парне. Словно поймал себя на этом, и по лицу пробежала невольная улыбка.

Я подошёл к зеркалу и посмотрел на себя. Ужас. Два здоровенных синяка под глазами, один глаз слегка заплыл от опухоли, второй налит кровью. Выгляжу так, будто меня толпа избивала. Как вообще я осмелился пойти в школу в таком виде? Что подумали обо мне одноклассники? Да я бы и сам, увидев такого типа, посмеялся бы за глаза.

Отец, конечно, постарался на славу той ночью…

Теперь я понял, почему директор молчал при встрече. Он просто не знал, что сказать. Был в шоке, как и я.

Я ещё раз взглянул на своё отражение, потом отвернулся и рухнул на кровать. Устал. Эти длинные занятия, непривычная нагрузка – тяжело слушать преподавателей по полтора часа подряд. Закрыл глаза. Даже не заметил, как провалился в сон.

Глава 5

– Они уже пришли, – Агата стояла у окна, глядя вниз.

– А нам это обязательно? – я сидел на кровати и широко зевал. Глаза ещё не до конца раскрылись, веки тяжелели.

Агата разбудила меня ровно в полночь. Честно говоря, идти куда-то сейчас совсем не хотелось. Особенно на это странное посвящение.

– Не поняла? – Она резко обернулась ко мне. – Мой старший брат, смелый и сильный, который всегда защищал меня от отца, – вдруг испугался какого-то дурацкого посвящения? – Она подошла ближе и села рядом, внимательно посмотрела на меня.

– Дело не в этом, – я протёр глаза, чтобы окончательно проснуться. – Просто… скоро отец вернётся, и, наверное, мы опять переедем в другой город. Вот я и думаю – есть ли вообще смысл…

Агата опустила глаза. Резко, как будто я ударил её словами.

– Ты всё ещё его любишь? – тихо сказала она. – Ты до сих пор не понял… он не просто так оставил нас. Он ушёл. И не вернётся.

– Да, я люблю отца. Даже после этого, – я кивнул на своё побитое лицо. – И ты его любишь. – Повисла короткая тишина. Мы оба знали – я прав.

Иногда я тоже думал, что отец не вернётся. В памяти всплыл тот жуткий сон, в котором его убили. По коже пробежали мурашки.

Агата заметила, что я вздрогнул. Мягко обняла меня и прижалась лбом к моему плечу.

– Тебе нехорошо? Может, перенесёшь посвящение на завтра?

– Нет, всё нормально. Я пройду это глупое посвящение – ради тебя! – Я резко поднялся с кровати, улыбнулся ей и протянул руку, чтобы помочь подняться. Мы поспешили выйти из комнаты.

Джулии нигде не было видно. Было ощущение, будто её вообще не было дома. Но куда она могла уйти в такой час? Мы не стали её искать – у нас была другая задача. Это дурацкое посвящение. Школьная забава, которая на самом деле никому не нужна. Наверное, старшеклассники просто пугают новичков, чтобы проверить, кто выдержит, а кто сломается.

Я был готов ко всему. Честно говоря, мне было всё равно – пройду я это посвящение или нет. Гораздо больше я волновался за Агату. Ей это было действительно важно. Если у неё не получится, я не хотел видеть её разбитой и раздражённой.

Когда у неё начинается депрессия, за ней нужно следить не отрываясь. В пятом классе она получила двойку по физкультуре – да, даже по этому предмету можно получить двойку. Тогда я буквально не отходил от неё. Она срывалась по любому поводу, полдома разнесла… Хорошо, что отца тогда не было. У неё даже были мысли о суициде. Я смог её успокоить. Не кулаками, а словами. Всё-таки двойка – это не конец света. Но если она не пройдёт это посвящение… Даже думать страшно.

На улице нас уже ждала толпа. Два класса. Мой и Агаты.

Во главе моего стоял тот самый неприятель – Адам. Он подозрительно мило улыбался. Светловолосый альфа-самец, как их называют. Широкие плечи, тёмные глаза с пронзительным взглядом. Спортсмен. За день я уже успел узнать, что он занимается профессиональным футболом. Все девчонки от него без ума. Но для меня он был обычным уродом – тем типом, который унижает всех, кто ему не по душе.

Во главе класса сестры стояла Илона. Блондинка. При лунном свете она выглядела особенно эффектно. Даже где-то внутри что-то дрогнуло. Наверняка, она – альфа-самка в их классе.

Из неё и Адама получилась бы неплохая пара. От этой мысли я сам невольно усмехнулся и закатил глаза. Мы подошли к толпе.

– Рано радуешься, – Адам пристально смотрел на меня. – Готов, голубок, к испытанию?

– Мне вот любопытно, – я не убирал ухмылку с лица и не отводил взгляда. – Ты меня так называешь из-за синяков на моём лице? Или просто хочешь, чтобы я был таким? Может, ты просто запал на меня?

Я не сводил с него глаз. Отец всегда учил меня – никогда не опускай взгляд. Так показывают страх.

Улыбка Адама резко исчезла. Он нервно прикусил нижнюю губу, я заметил, как его кулаки сжались с такой силой, что побелели костяшки. Но он сдержался. Не ударил. Кир говорил, что пока он не имеет права трогать меня – видимо, это действительно так. Может, поэтому я чувствовал такую уверенность. Но если я не пройду посвящение – за эти слова он меня точно достанет. Не буду сейчас об этом думать. Я пройду. Обязательно. Утру ему нос. А там уже поговорим на равных.

– И что, мы долго будем стоять и глазеть друг на друга? – раздался раздражённый голос Илоны. Она стояла рядом, глядя на нас как на двух идиотов.

– Тебе повезло, голубок, – процедил Адам, резко развернулся и пошёл вперёд. Вся толпа молча двинулась за ним.