Ольга Куранова
Нулевой Архетип


Это уже было на грани с грубостью, но ей хотелось увидеть его реакцию.

– Вы невысокого обо мне мнения, – сухо заметил он.

– Я могла бы пристрелить вас прямо здесь и сейчас, если бы это не каралось законом. Не смотрите так удивленно, вы знали об этом с самого начала.

– Я не ожидал услышать от вас откровенное хамство, не так скоро. Вы шокируете, Анна.

– А вы терпите это, потому что хотите знать, зачем я здесь, – спокойно ответила она. – Вы ошиблись на мой счет. Вы ожидали, что я стану играть по вашим правилам, изображать вежливость и принадлежность к высшему обществу. Мне это не нужно. Я могу играть совсем иначе. Все знают, зачем вы прилетели на «Трель», вы хотели выкупить платформу еще у Даниеля, пока он был жив, и пытались сделать это после его смерти. Вы травили Линнел кредиторами, в надежде, что она уступит. Теперь, когда платформа начала снижаться к границе Древних Городов, ее стоимость резко падает, вам это на руку. Мое появление может все усложнить. И не сомневайтесь, оно усложнит.

Ответный смех Стерлинга прозвучал абсолютно непринужденно, и Кейн могла бы в него поверить, но она и сама умела непринужденно смеяться независимо от обстоятельств. В конце концов, в детстве им обоим это преподавали.

– Анна, вы явно видите во мне кого-то другого. То, что я хочу купить «Трель», никак не связано ни с вами, ни даже с Линнел Райт. Я просто заинтересован в покупке. Это еще не повод меня ненавидеть. Я подошел к вам только потому, что мы давно не виделись.

Она легко могла бы с этим поспорить, но предпочла ответить ему в тон:

– Возможно, вы правы, и я совершенно напрасно на вас накинулась. Впрочем, у меня ведь есть и другая причина вас ненавидеть.

– Заинтригован. И какая же?

– Мы разговариваем уже несколько минут, а вы все еще не пригласили меня на вальс.

Ее слова заставили его искренне рассмеяться:

– Тогда мне стоит срочно это исправить. Анна, вы ведь не откажете мне?

На танцполе было людно, кружились пары, свет от фонарей ложился на полированные плиты, подсвечивал размытые отражения гостей.

Стерлинг дождался, когда одна мелодия сменит другую, и подал Кейн руку.

Скорее всего, вежливости в этом приглашении было не меньше, чем желания узнать, зачем Кейн прилетела на «Трель». Как мастресса архетипа, к тому же преподаватель в Университете, она обладала пусть не властью, но влиянием. Едва ли Стерлинг видел в ней реальную угрозу, но проблему – вполне.

– Вы отлично танцуете, – похвалил он, легко ведя ее в вальсе. Они обогнули пожилую пару – представительного мужчину с моноклем и степенную даму в пышном платье – и Кейн намеренно сделала шаг вперед вместо того, чтобы подстроиться под танец и отступить. Стерлинг успел убрать ногу в последний момент.

– У вас отличная реакция, – в тон ему отозвалась она с улыбкой.

– Анна, что это за ребячество?

– Мне всего лишь был нужен повод сказать вам комплимент, – отозвалась она и добавила. – И посмотреть, кто на это отреагирует. Я предпочитаю знать, кого в этом зале вы уже купили, а кого еще не успели.

Слишком многие, по мнению Кейн, обращали на них внимание.

Он наклонился к ней ближе:

– Могли бы просто спросить. Незачем подвергать мои ноги опасности.

– Стерлинг, – она не стала отодвигаться. – Не нарушайте приличий.

– В начале вечера вы называли меня Джеймсом.

– И уже во время первого танца вы начали позволять себе лишнее. Отодвиньтесь.

Он рассмеялся, чуть отступая назад:

– Вы очень занятная женщина, вам говорили? И совершенно зря видите во мне врага. Посмотрите внимательнее, согласитесь, я совсем не похож на злодея.

Он безусловно отлично умел подать себя, но это Кейн знала и раньше. Вся ее жизнь до того, как она попала в Университет и занялась изучением спирита, состояла из таких, как Стерлинг – обаятельных мудаков с безупречным воспитанием.

– Вы действительно совершенно не похожи на злодея, – согласилась она. – У вас прекрасные манеры, и вы никогда не ударите женщину. Публично.

– Уверен, – легко отозвался он, продолжая вести ее в танце и глядя прямо в глаза, – сейчас я услышу «но».

Кейн кивнула, легко подстраиваясь под его ритм:

– Разумеется. Мы с вами из одного круга. Меня не впечатляют ни ваши манеры, ни умение себя подать. Если убрать их, люди делятся на два типа: на тех, кто потянется к протянутой руке, и тех, кто наступит на нее сапогом, – она вспомнила о том, что по его вине пережила Линнел после смерти Дэна, и добавила. – В случае с «Трелью» вы наступили не на ту руку.

– И вы берете на себя право судить меня? – с любопытством поинтересовался он. – Может быть, вы сами и не наступите на того, кто нуждается в помощи. Но вы вполне способны просто пройти мимо.

– Я могла бы, – не стала спорить Кейн, скользнув ладонью по его руке вверх, к плечу. – И это главная причина, почему сейчас вы тратите на меня время. Потому что я немногим лучше вас. Будь иначе, вы не боялись бы меня.

– Я не боюсь вас, Анна, – спокойно ответил он, перестав на мгновенье играть в улыбчивого кавалера. – Я только не вижу причин с вами враждовать. Я хочу получить «Трель», и я получу ее, не важно, насколько вы лучше или хуже меня. У вас просто нет ресурсов что-то изменить. Вы для меня – помеха, я для вас – мельница, которая перемелет любого, кто достаточно глуп, чтобы лезть под жернов. Вы не импульсивная дурочка, должны это понимать.

Это ее почти позабавило: в конце концов, именно этого Кейн ожидала от Стерлинга с самого начала – попытки убедить ее, что он уже победил.

– Вы пытаетесь скормить это дерьмо любому, кто ставит под угрозу ваши интересы? – музыка смолкла, и в наступившей тишине, Кейн сделала шаг назад. Стерлинг отпустил ее с вежливым поклоном:

– Вы думаете, я запугиваю вас?

– Я думаю, вам стоит лучше смотреть, что попадает под жернов. Мельница нужна для помола муки. Она перемалывает далеко не все материалы, – Кейн присела в традиционном реверансе. – Спасибо за вальс.

Пока она шла к столу с напитками, Стерлинг смотрел ей вслед. Кейн это устраивало.

* * *

Сам того не желая, Стерлинг оказал ей услугу, когда подошел первым и заговорил с ней. Статус свободной мастрессы архетипа, преподавательницы из Университета, означал определенный вес и положение в обществе. Если где-то возникала проблема со спиритом или спирит-аномалия, правительство обращалось к таким, как она за консультацией или помощью, а это означало множество полезных знакомств. Но в остальном люди сторонились тех, кто использовал спирит без предмета-медиатора, напрямую через архетип. Возможно, это казалось людям загадочным и непонятным, но речь в конечном итоге шла о науке.

Первое, чему Кейн учила студентов в Университете – умение управлять спиритом не было даром. Просто навыком, доступным каждому, кто готов был потратить годы на ежедневные многочасовые упражнения. Методика обучения не давала сбоев, если выполнялась правильно. Любой мог найти архетип и черпать через него спирит, придавать ему желаемую форму. Большинство людей просто не видело смысла расходовать силы на то, что можно без особых проблем купить в любой лавке спирит-механиков. Зачем тратить годы на то, чтобы научиться мыслью поджигать свечу, если спички продаются на каждом углу?

И все же, таких как Кейн сторонились.

Стерлинг, когда заговорил с ней, сильно упростил ее жизнь. Последовав его примеру, с Кейн стали здороваться другие: лысоватый сэр Ростир, потомственный банкир; госпожа Льенна, мать одной из школьных подруг Кейн; Розалинда – рыжая девчонка, с которой они когда-то давно, в полузабытом детстве, устраивали пикники в закрытых садах «Трели», и многие другие гости. Все эти люди были ей чужими, но умение разговаривать с ними, вести беседу по их правилам, в привычной для них манере, возвращалось легко. Кейн смеялась, расспрашивала про родственников, отвечала на вопросы и ловила себя на том, как просто оказалось перестроиться обратно с Кейн-мастрессы на Анну-дочь-семьи-Кейн.

Линнел не появлялась, и с каждой минутой подобное настораживало все больше и больше.

Минуты утекали, как песок сквозь пальцы, вечеринка крутилась вхолостую.

Кейн выпила бокал шампанского и станцевала еще два танца, один из них с сэром Ростиром. Он рассказывал ей о том, как давно мечтал спуститься к границе Грандвейв – Сонма, как его называли в Университете – и поохотиться на осколки спирит-схем. Кейн слушала вполуха и вежливо улыбалась. После открытия спирита и первой спирит-катастрофы, которая сделала Древние Города непригодными для жизни, прослойка первых спирит-схем все еще висела над землей. Это были непредсказуемые энергетические фрагменты, неуправляемые и опасные. Если Ростир собирался на них охотиться, он явно плохо понимал, с чем имел дело.

Кейн на самом деле было все равно, чем именно он развлекался в свободное время. Кейн ждала появления Линнел, и именно это ожидание делало светскую болтовню невыносимой.