![Не бойся желаний](/covers_330/67650236.jpg)
Полная версия
Не бойся желаний
– Кто нам нужен? – спросил чей-то голос.
Варваре было безразлично. Посидит в тишине, пока не надоест, и пойдет восвояси. Как же ей хочется домой.
Раздался стук. Резкий и сухой, будто что-то колотило в крышку стола.
Потом другой, за которым последовал сдвоенный.
Неужели отвечают? Неужели получилось и она медиум? Вот так жила и не знала.
– Ответ: «То, что рядом», – проговорил женский голос.
Приоткрыв веки, Варвара заметила, что ее соседка водит черным пальцем по алфавитному кругу. Так и должен делать на сеансе магнетизер, ее помощник. Она – главная, она медиум. А магнетизер собирает стуки в ответ. Как же интересно. Ну, давайте дальше, если выходит.
– Что мы получим? – спросил кто-то, до кого Варваре не было дела. Она плыла в приятном безумии.
Последовала череда разных стуков.
– Ответ: «Исполнятся желания», – услышала Варвара и порадовалась: работает! Даже интереснее лекции. Мы, медиумы, такие переменчивые…
– Что надо сделать?
«Сейчас узнаем, – подумала Варвара с приятной гордостью. – Тут все от меня зависит». И правда, неведомые силы отстучали ответ, который женщина собрала при помощи букв.
– Идти до конца, – сказала она.
«Хороший совет», – подумала Варвара. Хотя довольно расплывчатый. Вообще эти ответы слишком неясные и двусмысленные. Как всегда на спиритическом сеансе. Но какая она молодец. Заставила кого-то отвечать. Кого?
Кольнула иголка: что она делает? В чем участвует? Она же не медиум, обманывает людей за их деньги. Надо найти силы и закончить эту комедию. Муть, обвивавшая голову, уносилась туманом. Варвара приходила в себя. Она поняла, в какую глупейшую ситуацию попала. Не хватило сил сказать правду. Пусть бы пропал гонорар. Ну, ничего, сейчас только глаза откроет…
– Что делать сейчас?
Неужели опять застучит? Ведь она точно ни с какими силами не общается! Варвара ждала, что будет. Стуки последовали. Довольно много и беспорядочно. Она не могла понять, что в ответе.
– Они хотят, чтобы медиум зашла за занавес.
Последовала тишина. Варвара посчитала, что имеет полное право открыть глаза.
– Что случилось? – спросила она, будто проснувшись.
– Вы были в трансе, вам надо зайти за занавес. – Женщина в черном подхватила Варвару под локоть и помогла подняться. – Идите туда.
Чтобы встать, Варваре потребовались усилия. Ноги не слушались. Они были из ваты. С ней творилось что-то неправильное. Не может вино так ударить по голове. Не говоря уже о коньяке. Балансируя, как во сне, она добралась до занавеса, отдернула его и закрыла за собой.
Там стоял одинокий стул, на котором что-то белело. Варвара протянула руку и взяла небольшую доску, на которой пишут маркером меню в дешевых кафе или записки для членов семьи. Черными печатными буквами на белом пластике было выведено: «СПАСАЙСЯ!»
Если так, нельзя прятаться за занавеской. А куда спасаться? Варвара увидела то, что было большим, а потому незаметным: дверь. Она нажала на ручку. Дверь поддалась без скрипа. Варвара вышла и оказалась на черной лестнице.
Дом был старинный, в таких в Петербурге есть черная лестница. Раньше ею пользовалась прислуга, чтобы не портить парадную грязными ботинками и не смущать чистых господ. Это при проклятом царизме. В новом демократическом мире черная лестница стала запасным пожарным выходом.
Варвара тихонько затворила дверь и пошла вниз. Лестницу покачивало, приходилось держаться за перила. Внизу оказалась металлическая дверь с кнопкой выхода. Варвара нажала и оказалась во внутреннем дворе. Дверь плавно закрылась навсегда.
Она стояла под навесом. С серых высот падал ливень. Будто небеса разверзлись. Стена воды грохотала и свистела. Варвара окончательно поняла, что с ней творится неладное. Надо было приходить в себя. Она высунула голову под дождь. На затылок хлынул поток, стекая за шиворот и брызгая на лицо.
Стало холодно. Сонливость отступала. Варвара глубоко вздохнула, возвращаясь в себя. До дома можно пройти, промокнув до нитки. Варвара думала: что с ней случилось? Для чего был устроен глупейший спектакль? Что и кому от нее было нужно?
Вопросы требовали ответов немедленно. Она знала, у кого их найти.
Назад пути не было: дверь открывалась таблеткой. Зато в конце двора виднелась арка, выходящая на соседнюю улицу.
Варвара нырнула в дождь.
5
Профессор Тульев так долго преподавал в театральном институте, что разучился удивляться. Увидев на пороге Варвару, истекавшую ручьями, он сказал только: «Ого!» и добавил:
– Дитя мое, да вы натуральная русалка. Решили простудиться и отвертеться от зачетов? Ничего не выйдет!
Варвара была отправлена в ванную с махровым халатом и полотенцами. Когда она вернулась в гостиную, профессор сушил ее одежду под вентилятором.
– Купаться под дождем вы не позволяли себе с десяти лет, – строго заметил он. – Простудиться в эпоху ковида? Как только могло в голову прийти! За пустяковую температуру тридцать восемь и пять вас упекут в лазарет и разбираться не будут! Что я скажу вашему деду?
– Простите, Алексей Юрьевич, так вышло, я не нарочно.
– Прощение надо заслужить, дитя мое! – заявил профессор, помахивая вентилятором, как веером. – Водку?
– Не откажусь.
– Вот умница. Не думайте, что намерен вас перепить.
– Это бесполезно.
– Я знаю. Тем более спаивать ребенка непедагогично.
– Я уже не ребенок, Алексей Юрьевич.
Варваре шаловливо погрозили пальцем.
– Да уж, вы настоящий дракон. Хватило смелости поставить всему курсу незачет. Жаль, я этого не видел. Студентики ожидали доброго и мягкого АЮТа, а схлопотали комиссара с расстрельным списком. Наш Мефисто рыдал в трубку и просил найти на вас управу. Я получил истинное удовольствие. Благодарю вас, дитя мое!
Кличку Мефисто заслужил декан факультета за орлиный нос и крылатые брови. Между ним и Тульевым шла академическая война, да так давно, что оба забыли, с чего она началась. В этой эпической битве Варвара была чудо-оружием Тульева. Разящим и беспощадным.
– Всего лишь требую элементарных знаний, – сказала Варвара, блаженствуя в халате. – Они ведут себя как ленивые дураки: не прочитать Шекспира, учась в театральном институте. Куда же дальше?
– Будьте добрее, и вам не придется терпеть дураков на пересдачах. Им пересдачи не помогут.
– Тогда им ничего не поможет.
– Вы беспощадны, прямо как я в молодости, – продолжил профессор, оставляя несчастный вентилятор крутиться, как ему вздумается. – Напоминаете меня лет тридцать назад, только тогда тройку получал тот, кому я сегодня поставлю пятерку. Как деградировали времена. Куда мы катимся? Видимо, в пропасть новых темных веков. А во всем виноваты эти ваши смартфоны, интернеты и социальные сети. Выжечь каленым железом заразу – вот спасение!
Между тем сам Тульев вовсю пользовался благами цифрового мира. Следил за новыми моделями смартфонов и имел аккаунт с тремя тысячами друзей. Популярность в соцсетях профессор заработал не научными постами, а тем, что шел наперекор правильным взглядам. Он клеймил современное искусство, издевался над либеральной общественностью и не признавал новую этику с политкорректностью. За все это его ни разу не забанили. Загадка, почему цепные псы Цукерберга терпели бунтаря. Наверное, потому, что Алексей Юрьевич был добрейшим человеком, одалживал студентам до стипендии и никогда не напоминал о возврате денег. Быть может, среди цензоров нашлись его бывшие студенты, которые прикрывали бунтаря.
Профессор сходил на кухню и вернулся с тарелкой советской закуски, то есть нарезкой вареной колбасы, солеными огурцами, сырком «Дружба» и «Столовым» хлебом. Вместе с полной тарелкой прибыла из холодильника запотевшая бутылка. Тульев поставил хрустальные рюмочки, словно вынырнувшие из ушедшего времени, и налил в них водки по самый край. Варвару учил пить дед, она знала, как брать полную рюмку, чтобы не опозориться. То есть не пролить ни капли.
– За что пьем, дитя мое?
– За театральную науку.
Профессор поморщился:
– Наука умерла. Вместе с театром. Вы – последний осколок. И только потому, что находите дикие, но симпатичные идеи. Надо же было написать диплом про банду жуликов девятнадцатого века, «Червонных валетов», как карнавальный театр! Блестящий диплом.
– Спасибо, профессор, – сказала Варвара, удерживая рюмку.
– Всегда пожалуйста. Диплом защищен, за него пить не будем. Тогда за что же? О, выпьем за то, чтобы современный прогресс провалился к свиньям собачьим! Будьте здоровы, дитя мое!
Они выпили. Варвара занюхала кусочком хлеба, как учил дед.
Профессор захрустел огурчиком.
– Пить с вами – чистое удовольствие, Варвара Георгиевна. Мало кто теперь так умеет. Вот что значит предки и фамилия.
– Я тут ни при чем, – ответила Варвара.
Она прислушивалась к себе. Нет, в отеле явно творилось что-то ненормальное. Вот рюмка водки – прошла, как вздох. А там с бокала вина началась ерунда.
– Не скромничайте. Вы – наша последняя надежда.
– Ваша, профессор?
– Всех, кто остался в прошлом и не выносит новаций дня сегодняшнего. Вы только посмотрите, что творится кругом. Какой-то мерзавец, иного слова не подберу, шесть дней назад расстреливает детишек в казанской школе. Китайцы посадили спускаемый аппарат на Марсе. Ученые нашли пятое состояние вещества и не знают, что с ним делать. В публичной библиотеке подрались читатели так, что вызвали полицию. В тот же день экскурсоводы по крышам устроили стрельбу между собой. На конкурсе «Мисс Вселенная» победила мексиканка страшная, как бурито, а нашу красавицу прокатили. А на «Евровидение» послали какую-то Манижу!
Ненавидя современный мир, Тульев неплохо в нем разбирался.
– Что я должна сделать, как последняя надежда?
– Вы, как перемычка между временами, между мирами. Держитесь, не поддавайтесь искушениям.
– Я стараюсь, – сказала Варвара, кусая кружок колбасы, которую ненавидела. – Кстати, хочу поблагодарить, Алексей Юрьевич.
Профессор был занят ювелирным разливанием.
– Всегда пожалуйста. Чаще благодарите меня, дитя мое, пока слава не вскружила мне голову. – Профессор Тульев был циник с мудростью змеи. Что не мешало ему оставаться приличным человеком. – А за что благодарите?
– Порекомендовали меня прочесть лекцию про спиритизм. Гонорар пригодился.
Тульев поднял рюмку:
– Всегда готов рекомендовать вас, дитя мое. Второй тост у меня всегда за Победу! Даже 17 мая.
Варвара не подкачала. И позволила себе закусить хлебом.
– Алексей Юрьевич, а кто вас просил найти лектора? – аккуратно спросила она.
– Не понимаю, о чем речь, – ответил он, хрустя огурцом.
Пошутить профессор любил. Отчего нажил много врагов. В таком безобидном случае он не стал бы валять дурака.
– Сегодня мне пришло приглашение прочитать платную лекцию, – сказала Варвара и машинально сунула руку за смартфоном в банный халат, в котором его не было. – По вашей рекомендации.
– Ваша статья про спиритизм, конечно, дерзкая, но я не продавал вас в рабство капиталистам. – Тульев подмигнул. – Над вами пошутили.
– Шутка стоила недешево. Главное: лекции не было.
Профессор проявил интерес:
– Вот как? А что же было?
Жуя хлеб, Варвара рассказала о сеансе в номере люкс, в котором она играла медиума.
Профессор выслушал внимательно.
– Может быть, вы сами не знали своих сил? – спросил он.
– Из меня медиум, как из студента-актера – профессор, – ответила Варвара. – Извините, Алексей Юрьевич.
– Ничего, ничего, дитя мое, я привык, что молодое поколение во мне видит добряка. Но как они ошибаются! Как горька будет расплата! Мы еще… Да, так о чем я? Значит, вы не находились в трансе и гостей из иного мира не вызывали.
– Стуки были наглым фокусом, – закончила Варвара.
– Выглядит играми скучающих дилетантов, которые пересидели в изоляции и теперь не знают, чем себя развлечь.
– Фарс был состряпан для одного из участников мероприятия.
– Кого именно?
Варвара пожала плечами:
– Одного из мужчин.
– Вам никто не показался знакомым?
– Ни малейшего представления. Знакомых обычно узнаю. Не понимаю, почему мне выпала честь быть куклой для обмана.
– Во всем сознались, дитя мое?
– А почему думаете, что было что-то еще? – со всей невинностью спросила Варвара. Ей было интересно узнать, осталась ли у Тульева способность видеть глубже и дальше, чем простой смертный профессор.
– Потому что иначе вы не явились бы посреди дождя на Васильевский остров, – ответил он и глянул так, как умел еще только один человек: дед Варвары.
– Вы правы, Алексей Юрьевич, со мной произошло нечто странное.
– Что именно?
– Мне предложили бокал красного вина. Я выпила, и на меня напала тяжелая сонливость. Кончилось тем, что спиритические силы потребовали, чтобы я зашла за штору, там была записка с призывом спасаться. Я сбежала по черной лестнице и приехала к вам.
– Вот как, – сказал Тульев, отодвигая бутылку. – И что об этом думаете?
– Сначала ничего, – ответила Варвара. – Теперь могу думать только об одном.
– Не стесняйтесь, дитя мое. Обещаю ничего не рассказывать вашему деду. Соберитесь с мыслями.
Мысли Варвары были в порядке. Ее научили, что из двух объяснений верным бывает самое простое. Только надо выбрать то, что проще.
– Розыгрыш студентов в расчет не берем, – ответила Варвара. – Стипендий не хватит. Остается одно: кто-то собирался меня убить.
– Ого! – вырвалось у профессора. – Но почему убить?
– Чем еще мог закончиться наглый обман? Свет включается, все улыбаются, пожимают руки в перчатках и расходятся? Нет, слово «спасайся» не оставляет сомнений. Что-то пошло не так. Вернее, кто-то меня пожалел. И решил предупредить. Объяснения простые. Но бессмысленные. Не представляю, кому понадобилось меня убивать. И за что. Еще меньше – кто и зачем мог желать моего спасения.
Встав из-за стола, Тульев прогулялся мимо книжных стеллажей, закрывающих стены.
– Вы ждете от меня ответов? – сказал он. – Их у меня нет. Я бы не сгущал краски. Все это выглядит слишком наигранно. Причем в стиле очень плохого театра, каков весь современный… На всякий случай будьте осторожны. Когда враг невидим, надо опасаться любой тени.
– Обещаю, Алексей Юрьевич. Если меня еще раз пригласят читать лекцию по вашей рекомендации, для начала позвоню вам.
Тульев улыбнулся:
– Мудры не по годам, дитя мое. Выпьем за мудрость – наше последнее убежище.
И они выпили.
6
Ливень кончился. Тучи висели свинцовыми подушками, заслонив белую ночь. Варвара возвращалась домой в такси. Вентилятор, утюги и добрые руки профессора спасли костюм, а махровое полотенце – ее волосы. Она смотрела на мелькавшие улицы, посеревшие от дождя, и думала о том, что случилось. Варвару научили тому, чему не учат девочек. Просто потому, что она была первой барышней в семье на протяжении нескольких поколений.
У Ванзаровых рождались мальчики. Казалось, что традиция не будет нарушена. Сначала появился старший брат – Борис. А потом откуда ни возьмись объявилась Варвара. Отец и дед так удивились дочке и внучке, что влюбились в нее без памяти. Маму Варвара почти не помнила, папа погиб, когда ей было 13 лет. Передавать фамильные ценности, не деньги, а знания, пришлось деду. Варвара была обучена приемам, которые годились на службе в полиции, но помешали поступить на актерский курс. Знания были вбиты накрепко. Варвара не понимала, насколько глубоко они засели в ее характере. Поначалу ей казалось, что все люди должны видеть логику поступков, уметь считывать характер по лицу и знать приемы маевтики, способа, ведущего к истине. Вскоре Варвара обнаружила, что фамильные умения и логика раздражают знакомых. Чтобы не прослыть белой вороной, она припрятала навыки поглубже, но они внезапно пригодились в Италии[3]. И вот сейчас снова напоминали о себе.
Ожил смартфон. Высохший и гордый, что пережил ливень и не коротнул. Звонила подруга Ингрид. Она пребывала в печали, и ей нужна была помощь. Друзья знали, что у Варвары есть кнопка: если попросишь, она не сможет отказать. Варвара сказала водителю изменить маршрут на улицу Рубинштейна. Чего не сделаешь, чтобы помочь подруге.
Ингрид сидела в пустом ирландском пабе. Варваре она молча подвинула пинту темного. Организм запротестовал, не желая мешать водку с пивом. Про коньяк уже никто не вспоминал.
– Так плохо? – спросила Варвара, заранее зная причину печали.
– Он мелкий, самолюбивый подонок, – ответила Ингрид.
– Бросил тебя?
– Хуже.
– Что может быть хуже?
– Показал, что я для него ничего не стою.
Спрашивать, кто конкретный виновник страданий, смысла не имело. Ингрид яростно влюблялась, переживала бурные и короткие отношения и остывала. Чтобы тут же начать новые. Она считала себя сильной женщиной, которая держит вожжи в кулаке. Управляет мужчинами, как ей вздумается. Такого не ожидаешь от миниатюрной платиновой блондинки, подстриженной под мальчика. Иногда после особо успешного управления мужчиной Ингрид требовалось выплакаться подруге. Варвара приготовилась помогать терпением. И ни глотка пива. Ни-ни.
– Как он посмел так поступить с тобой? – заученно спросила Варвара. Эту пьесу она знала назубок.
– Променял вечер, для которого я прикупила чудные секс-игрушки, на глупейшее мероприятие.
Откровенность подруги била через край. Варвара подумала: не пора ли отхлебнуть пива? Мало ли какие подробности ожидаются. Ингрид не умела стесняться.
– Ужасно. Не могу поверить.
– Представь! Я выбрала шарики трех размеров, чтобы…
– Постой, так что он сделал? – обрубила Варвара историю о шариках, про которые не хотела знать ничего.
– Занялся своим мероприятием! – ответила Ингрид, разглядывая пену. – А шарики такие…
– Пошел на футбол? – спросила Варвара первое, что пришло на ум.
– Нет, я бы отправилась с ним.
– Бизнес-встреча?
– Какая у него может быть бизнес-встреча! Не смеши!
– Неужели на рыбалку?
– Ему потребовалось быть на спиритическом сеансе.
Варвара решила, что ослышалась, или четвертая рюмки водки была лишней.
– Где потребовалось быть? – спросила она.
Ингрид сдула пену, не прикоснувшись к пиву.
– На спиритическом сеансе… Я не могла с ним быть потому, что не пойми почему. Так и сказал: тебе нельзя, и все. Ты можешь мне объяснить почему? Ты же ведь занималась спиритизмом.
Способности рванули на полную мощность. Как переключение скорости в гоночном автомобиле. Варвара прикинула вероятность. Шансы были невелики, но лучше, чем ничего. Вот только прямой вопрос: «Он случайно про меня не спрашивал?» – задать было нельзя. Ингрид поймет по-своему. Придется долго мириться.
Варвара отхлебнула пива.
– Спиритический сеанс – довольно тонкий процесс, – осторожно начала она. – Неподготовленному человеку там быть не следует. Думаю, что твой… как его зовут?
– Кирилл…
– Твой Кирилл поберег тебя. Чтобы не случилась неприятность.
Глаза Ингрид вспыхнули надеждой.
– Ты так думаешь?
– Уверена. Он давно практикует спиритизм?
– Да я вообще об этом только сегодня узнала!
– Что ему нужно было от сеанса?
– Темнил. Говорил, что ожидает исполнения своих заветных желаний.
– Хочет дорогую машину или виллу в Ницце?
Ингрид брезгливо поморщилась:
– Кирилл не так примитивен. Он хочет славы, жаждет стать знаменитым.
– Прости, это случайно не Кирилл Мукомолов? – спросила Варвара, не веря в удачу. Неужели крошка-везение не спит в такое время?
– Кто же еще? – ответила Ингрид. Как будто ее мужчины не имеют права быть ниже рангом знаменитого театрального режиссера. – Я же говорила тебе.
Что было чистой ложью. Ингрид рассказывала про своих мужчин только накануне расставания. На всякий случай.
– Да, помню, – согласилась Варвара и сделала большой глоток. – Думаю, у вас все будет хорошо. Хочешь, завтра поеду с тобой и поговорю с ним, как специалист по спиритизму? Узнаю, чем он занимался на самом деле.
– Ты правда готова помочь?
– Мы же подруги.
Ингрид порывисто обняла Варвару за шею. Руки у нее были маленькие, но жесткие. Варвара закашлялась.
– Ты настоящая подруга, – сказала Ингрид, отпуская захват. – Не то что эта набитая дура Фе-враль-та!
Каждым слогом она подчеркивала ненависть к Марте. Помирить их может только смерть. Как говорят, кажется, французы. Ингрид подняла бокал:
– За нас с тобой, моя подруга.
Варвара поняла, что домой вернется не скоро. Только собрав волю в кулачок. Иначе будет вообще не добраться. Помогать – дело нелегкое.
18 мая 2021 года
7
Варвара нашла голову около семи утра. Помощь Ингрид далась нелегко. Голова была найдена, но отдельные винтики в ней сломались. Путались, цеплялись и болели. На этот случай прапрадед Варвары оставил совет: окунуть место страданий в ведро ледяной воды, держать, пока хватит воздуха, а потом облиться другим ведром. К такому экстриму Варвара была не готова.
Она донесла голову до ванной, выкрутила ручку холодной воды до упора и подставила под струю затылок. В теплом мае вода не успела остыть. Но и такую температуру Варвара терпела, стиснув зубы. Пока не стало так холодно, что боль прошла. Она закутала ледышку в махровое полотенце и ощутила, как тепло возвращается. Варвара вздохнула с облегчением. Совет предка опять пригодился. С поправкой на прогресс коммунального хозяйства. У прапрадеда водопровода не было. Тем более душа. Вот и мучился, бедный, с ведрами.
Винтики окончательно встали на место. И шестеренки тоже. Варвара поняла, что снова может думать. Чрезвычайно приятное ощущение. Вчерашнее происшествие надо было подвергнуть беспощадному разбору. Как курсовик студента.
Варвара спросила себя: мог Мукомолов оказаться одним из мужчин в черном? И ответила: мог, если не обманул Ингрид. Например, отправился к другой любовнице. Шанс велик. Хотя… Если бы хотел соврать, сказал бы первое, что приходит на ум театральному человеку: сложная репетиция. Но он назвал спиритический сеанс. Значит, думал об этом и сказал правду. Очень высока вероятность, что он скрывался под маской и черными очками. И перчатки резиновые не поленился надеть.
С Кириллом Мукомоловым Варвара несколько раз была близка к знакомству на театральных тусовках. На фуршете после премьеры стояла рядом с бокалом шампанского. Но внимания не удостоилась. Знаменитому режиссеру дела не было до очередной девицы, пробравшейся в звездный мир. А Варвара была слишком независима, чтобы напрашиваться. Вот Ингрид не робела.
Кто такой Мукомолов, Варвара представляла неплохо. Не имея режиссерского образования, он пробрался в театр, сделал несколько постановок, имевших успех. После чего стал любимчиком критиков, которые провозгласили его современным гением. Зрителям не слишком нравилось то, что вызывало восторг у рецензентов. Залы на спектаклях Мукомолова были полупустыми. Что не мешало его славе раздуваться мыльным пузырем.
Он получил собственный театр. Казалось, еще немного – и имя Мукомолова прогремит на всю вселенную. Чуть-чуть не хватило. Его премьерами по-прежнему восторгались критики. Спектакли все так же плевали в лицо устаревшей морали, а классики переворачивались в гробах после того, что Мукомолов вытворял с их пьесами. Зрители предпочитали читать о Мукомолове в светской хронике, но ходили в кино. До настоящей славы с большой буквы «сы» ему не хватило самой малости. Полшага.
С некоторых пор все поняли, что Мукомолову не стать Великим режиссером. Знаменитым – да. Но не великим. Между такими эпитетами тонкая и обидная разница. Вслух об этом не говорилось, но театральный мир понял. Мыльный пузырь сдувался.
Чем больше Мукомолов устраивал эпатажа в спектаклях, тем вернее убеждал: нет, не Великий. Он развелся со второй женой, вел бурную светскую жизнь, не сходил со страниц журналов, которые жадно описывали его скандалы, снимался в рекламе и вышел на вручение ему театральной премии в одних тапочках. Известность росла, но и только. Мукомолову было под сорок, времени, чтобы попасть в историю театра, оставалось мало. Варвара знала, что знаменитый режиссер готов на все, чтобы преодолеть проклятое «чуть-чуть».
Вот только вопрос: зачем она ему понадобилась? Отомстить за все рецензии и особенно за «Укрощение строптивой»? Мукомолов наверняка был счастлив, что вокруг премьеры разразился скандал, хоть зрителей прибавится. Тогда что же?
Неужели за незачет всему курсу?
В театральном институте Мукомолов набрал актерский курс, но на занятиях появлялся от силы раз за семестр. Студентов учили вторые педагоги. Он принимал зачеты по актерскому мастерству. И снова исчезал на месяцы. Курс должен был сдавать предмет профессору Тульеву. Но достался Варваре.
И что дальше?
Кто-то из студентов вышел из аудитории, позвонил мастеру курса и поплакался. Мукомолов так обиделся на дракона-аспирантку, которая еще рецензии гадкие пишет, что мгновенно решил отомстить. Пригласил под предлогом лекции о спиритизме. Да еще кучу денег отвалил. Ради чего?