bannerbannerbanner
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
На страницу:
2 из 3

– Так вам здесь быть и не надо. С меня семь шкур спустят.

– Не спустят. Я быстро, – разведчик подошёл к двери.

– Эй, узник, не спишь?

– Уснёшь тут. Как же. Хоть бы соломы сухой кинули, – отозвался тот.

– Давай, не обживайся. Сегодня тебя заберём.

– Спасибо вам.



Сын полка слушал наставления Петра, как первоклассник в школе, иногда кивая.


– Смотри, когда разговаривать с тобой будут, не паникуй, а чётко по делу. Ничего, мол, и в мыслях не было. Просто случайно получилось.

– Понял. А вы меня к себе возьмёте? – оживился Егор.

– Тьфу. Ему одно, а он другое. Из-под ареста сначала надо выйти, а ты уже в разведку побежал. Успокойся и головой думай, прежде чем на вопросы отвечать.

– Хорошо.

Кирилов направился к штабу, по пути обдумывая слова, которые скажет в защиту своего крестника. Выражения, в основном, получались бранные, начинавшиеся: Какого …? Что за …? Ещё раз всё прикинув, пришло осознание того, что пусть лучше говорит комбат. Как бы сгоряча, не сделать хуже. Его встретил ещё один пост.

– Стой, кто идёт?



– Так светло уже. Не видно? – с досадой в голосе спросил Пётр.

– Видно. Но порядок, есть порядок.

– Ладно. Александр Николаевич проснулся?

– Уже с рассвета с кем-то связывался, и его вызывали. Не спит точно, – часовой говорил шёпотом.

– Настроение как? – Кирилов тоже понизил тон.

– Я бы лучше подождал чуток. Не стал бы сейчас заходить. Пусть кто ни будь, передо мной трендюлей получит, – усмехнулся солдат.

– Ну, подождём, – вздохнул Пётр.

– Я тебе подожду! Заходи, – неожиданно раздался голос Никонова.

– Есть, – отозвался командир разведроты и вошёл приёмом, которым десантируются из самолёта.

Комбат стоял с только что прикуренной сигаретой и выпустил струю дыма в сторону, прищурив один глаз.

– Пришёл, защитник? Зачем так рано?

– Не спалось что-то.

– Рассказывай подробно, что произошло? Из-за чего паника?

– Я всего не знаю, – Кирилов снял фуражку, – вроде замполит обвиняет Егора в измене родине.

– Больные что ли? – закашлялся Никонов, поперхнувшись дымом.

– Смысл такой: якобы тот специально на берёзу залез и отвлекал всех, понижая бдительность, чтобы смогли пройти диверсанты.

– Бред сивой кобылы. Давай сюда этого «коня троянского». Сейчас сознательность повышать будем.

– Там человек от Вохрова стоит. Боюсь, просто так не отпустит, – замялся Пётр.

– С каких пор мои солдаты перестали мне подчиняться и стали слушать политрука? – Удивлённо заметил Александр Николаевич, – пойди и приведи. Будут вопросы, тогда я сам возьмусь за воспитательную работу в батальоне.

Петр пошёл к сараю.

– Служивый, выводи подследственного. Комбат приказал его привести.

– Не могу. Майор Вохров запретил выпускать арестованного до особого распоряжения, – отчеканил солдат заготовленный текст.

– Ладно. Сейчас передам Никонову, что ты требуешь письменное распоряжение. Он сам тебе его принесёт – разведчик развернулся, чтобы уйти.

– Стойте. Не надо. Забирайте.

Кирилов подошёл к двери и отворил её.

– Пойдём. Александр Николаевич тебя на беседу зовёт.

– А это обязательно? – неуверенно спросил сын полка.

– Пошли. Вышка отменяется. Выпорет тебя по-отцовски, раз у меня рука не поднимается.

Егор шёл не охотно, предчувствуя грозу, а Пётр замечая это ещё больше нагнетал и без того серьёзный момент.

– Ничего. Может, умнеть начнёшь и станешь ко всему относиться серьёзней. Терпи, молчи и кивай головой.

– Понял.

Чем ближе подходили к штабу, тем короче становился шаг у сына полка.

– Шуруй быстрей, а то так до завтра идти будем, – подгонял Пётр.

Караульный встретил их добрым взглядом.

– Отпустили? Здорова.

– Пока не знаю что лучше, – неуверенно ответил Егор.

– Разрешите, товарищ комбат? – Кирилов вошёл и жестом позвал с собой подростка.

– Заходи. Беседовать будем. Ну, излагай свой коварный, тщательно продуманный план по захвату передовых позиций красной армии. Не дурная многоходовочка вырисовывается. В какой школе Абвера проходил обучение и когда был заброшен за линию фронта? – с преувеличенной серьёзностью в голосе спросил Никонов, опершись обеими руками на походный стол.

– Товарищ комбат, вы чего? – выпучив глаза, спросил Егор.

Александр Николаевич продолжил, медленно прохаживаясь по землянке.

– А ничего. Теперь понимаешь, дурья твоя башка, что любую ситуацию хитрый человек может развернуть как ему надо?

– Понимаю, – опустив взгляд, ответил тот.

– Игры кончились. Ещё раз напоминаю, что ты теперь полноценная единица красной армии и должен нести ответственность за это громкое имя.



Обстановка более чем серьёзная и будет повышенное внимание ко всему, что происходит. К личному составу соответственно. Взыскание тебе обеспечено, жаль розги отменили, а надо бы некоторых в чувство привести и вернуть на землю грешную.

В землянку вбежал политрук.

– Товарищ комбат, что же это такое? Я пришёл за арестованным, а его нет.

– Доложили уже? Быстро вы себе помощников нашли. Так, Пётр, Егор пока свободны. А вы, Владимир Павлович, останьтесь. Обсудить надо сложившуюся ситуацию, – распорядился Никонов.

– Есть!

Политрук проводил выходивших свирепым взглядом.

– Потрудитесь объяснить произошедшее? – С осуждением произнёс Вохров.

– Я хочу понять, почему вы позволяете себе арестовывать моих солдат, не посчитав нужным поставить меня в известность, тем более выдвигая такие серьёзные обвинения как диверсионная деятельность? – взорвался Никонов, – или вы думаете, что командир подразделения должен находиться в счастливом неведении? Пусть себе занимается хозяйственными делами, а мы тут пересажаем всех изменников родины к хренам. Я не знаю, как был поставлен вопрос о субординации там, где вы служили ранее, но у нас я должен быть в курсе всего происходящего. Ворона пьяная упала с дерева и первое, что вы должны сделать перед оказанием ей первой помощи, это доклад мне. Пока не требую письменных отчётов.

Политрук замялся. Эти слова обезоружили, он не знал что ответить.

– Но как же?

– А вот так. Вы должны заниматься воспитательной работой среди личного состава, а не развлекаться «охотой на ведьм». До вашего прихода в батальоне не было ни одного дезертира. Ни одного взыскания, только награды за мужество и самоотверженность в борьбе с общим врагом, а теперь всего за неделю двое уже отправлены в штрафбат.

– Скорее, предыдущий политработник не до конца справлялся со своими обязанностями, – осторожно попытался выровнять своё положение майор.

– А я так не думаю. Как вы посмотрите на то, что я составлю доклад в дивизию о служебном не соответствии и преступной халатности?

– Как? – теперь уже у Вохрова было выражение лица стоявшего ранее на этом месте Егора.

– Тогда объясните, почему доблестное боевое подразделение мгновенно превратилось в сборище трусов и предателей? А повышение сознательности и убеждения, это последствия работы политрука, – отрезал комбат стукнув ладонью по столу.

– Мне кажется, вы преувеличиваете.

– Ни капли. Такие, как вы сделали из советской власти монстра пожирающего свой народ. Половину страны в лагерях и расстреляны. Извратили саму идею по созданию справедливого общества и штампуете врагов как на передовом производстве, успешно перевыполняя план.

– Вы открыто говорите, что против советской власти? – попытался ухватиться за высказывание майор.

– Наоборот. Я как раз против тех, кто её уродует своими кривыми руками и пустыми головами, предназначенными только, что бы фуражку носить. У нас в батальоне вы представитель партии и должны поставить себя как умелый оратор, который поднимает боевой дух и веру в незыблемость великой страны. Вы же умудрились запугать бойцов. Они сейчас думают не о том, чтобы родину защищать, а как бы свои не пристрелили по надуманному обвинению.

– Нет. Я вовсе не хотел… – попытался оправдать себя политрук.



– Что вы там лепечете? – резко оборвал майора Никонов, – додумались. Для повышения авторитета, пацана засудить. Это ж надо вывернуться так, чтобы представить обычное ребячество как диверсионную работу. У вас больная фантазия, Владимир Павлович. Попробуем договориться. Не надо искать врагов у себя. Дайте людям надежду и осознание того, что за их спинами справедливое общество с властью народа. Которое поддержит и позаботится о близких, пока мы здесь защищаем родину. Сделайте что-то реально полезное для страны, а не для своей карьеры.

– Я вас понял, – опустил глаза Вохров.

– Вот и замечательно. Одно дело делаем. Надо дружить. Свободны пока.

Политрук вышел из палатки и минут десять стоял с пустым взглядом. Он не мог понять, как его, человека с изощрённым умом выставили идиотом? Как подполковник смог найти такие доводы и слова, которые перевернули всё в другую сторону? Ну, ничего. Ещё не вечер. Надо лучше всех узнать. Сходу победить не удалось, придётся занять выжидательную позицию. Майор надел фуражку и отправился к сараю, где недавно держали Егора. Солдат стоял у двери и понимал, что сейчас ему достанется по первое число.

– Здравия желаю. Происшествий не было, – неуверенно доложил часовой.

– Не было говоришь? – рявкнул политрук, – где арестованный?

– Его в штаб забрали.

– Сам Никонов?

– Никак нет. Старший лейтенант разведчик приходил за ним.

– Откуда ты можешь точно знать, что это поручение комбата? – Вохров почти вплотную к лицу, спросил у бойца.



– Так как же?

– У тебя был чёткий приказ. Я русским языком сказал, что до особого моего личного распоряжения никто, никуда не может забрать его. Или ты намеренно ослушался? Могу объяснить, чем заканчивается нарушение прямого приказа при несении караульной службы.

– Я не нарушал. Это лейтенант всё сделал, – пытался оправдаться боец.

– Значит смотри. Я обрисую сложившуюся ситуацию подробно. Ты сейчас в двух шагах от трибунала и исправить положение может только один человек. В данном случае это я. Что делать будем? – спросил политрук.

– Товарищ майор, Владимир Павлович, я отслужу. Искуплю кровью. Не надо трибунал. У меня семья дома. Я же добровольцем пошёл.

Вохров был непреклонен.

– О семье он вспомнил. Мать старушку ещё приплети.

– Нет матери у меня давно, – опустив глаза, тихо ответил солдат.

Политрук понимал, что теперь этот человек полностью в его власти.

– Хватит скулить. Чужие проблемы мне не интересны. Сделаем так. Ты держишь ухо востро и докладываешь мне обо всех происшествиях, разведроту берём на особый контроль. Но учти, ты сам на карандаше. Придержим пока твоё нарушение.

– Ясно. – Ответил взмокший от волнения солдат.


Ещё один день без особых изменений на фронтах. В сводках было тихо и напряжённо, все чего-то ждали. Но жизнь шла. Кто-то предавал, кто-то спасал друзей. Каждому своё.

В батальоне политрук снова пытался найти «вредителей». Теперь полевая кухня оказалась под ударом. Кириллов опять вступил в интеллектуальную схватку с Вохровым. Узнав это, комбат вызвал их к себе.

– Вы какого хрена здесь устроили? Что за идиотизм? У вас много свободного времени появилось, как я заметил. Пару дней пули не свистят, так вы друг друга стрелять начнёте. Но учтите, дуэли не будет. Я вас сам в расход пущу перед строем.

– Александр Николаевич, – начал свою речь Вохров, – я постараюсь вам всё объяснить. Утром на полевой кухне мною был установлен факт неправильного хранения продуктов, что могло привести к их порче. Если бы этим накормили бойцов, то все сидели бы не в окопах, а в речке отмывая задницу.

Пётр огорчённо развёл руками.



– Крупу, о которой вы говорите, привезли уже в таком состоянии. И повар наоборот хотел просушить и просеять. Поэтому и рассыпал её на полог. Но не уследил, отвлёкся и пёс, которого на кухне прикармливают, залез и улёгся на куче.

– Таким образом, на лицо халатность, – продолжил майор, не обращая внимания на разведчика, – придётся принимать меры и я обязан об этом доложить.

– Ясно. Меры примем, – вздохнул Никонов, – что за сплетня бабская ходит о шпагах?

– Это проскочило в моём разговоре с лейтенантом, – ответил политрук, – он смел заметить, что раньше допускались дуэли между офицерами разными по званию и должности. Видимо солдаты услышали. Но это пустой трёп, не более. Я бы себе никогда не позволил. Есть альтернативные способы решения проблем с подчинёнными.

– Да уж конечно…

– Отставить, – прервал их Александр Николаевич, – Пётр Григорьевич будет примерно наказан. С кухней я разберусь. Последнее время и правда, снабжение из рук вон плохо отлажено. Если бы не трофейные продукты, то все бы с дизентерией бегали по кустам. Побочный эффект любого быстрого продвижения войск по выжженной земле. Не успевает обеспечение за нами, отчасти, поэтому и тормознули. Силы подтягиваем. Пётр, свободен пока. Перед полуднем находится в пределах видимости от штаба.

– Есть.

Командир разведроты вышел, а комбат с политруком продолжили разговор.

– Я всё понимаю, Владимир Павлович. Сказывается общая нервозность. Но вы человек грамотный, должны не допускать конфликта с подчинёнными.

– По-моему, младший командный состав обязан держать себя в руках и не позволять осуждающих высказываний о действиях своих начальников. Я требую адекватных мер с вашей стороны или я сам.

– Не горячись. Возможно, наказывать будет некого. Сейчас должен посыльный из полка прибыть с распоряжениями о дальнейших действиях. Надо разведгруппу отправлять, обстановку прощупать. Ведь пока мы стоим, противник окапывается и есть данные, что глубже в тыл возведены приличные фортификации. Можем нарваться так, что голову не поднимешь.

– Значит, к наступлению готовимся? Тем более надо дисциплину усилить, – добавил Вохров.



– Вы опять всё не так поняли, товарищ майор. В прямых боевых действиях участвовать не приходилось? – Никонов пытался разрядить обстановку.

– С автоматом не бегал, но у нас сейчас вся страна один большой фронт, от завода до колхоза.

– Громкие слова говорите, Владимир Павлович. Ясное дело, что в данной ситуации отдыхать никому не придётся. Но я о другом. В реальном бою поневоле начинаешь жаться к своим. Кирилов правильный офицер, хороший тактик. Вы присмотритесь к нему с другого ракурса. Со своей стороны обещаю поставить его на место. Впредь пререканий не будет.

Политрук поправил фуражку.

– Хотелось бы.

Тем временем Пётр подошёл к своим бойцам.

– Что там, товарищ старший лейтенант? – спросил Савостин Николай, – снова кого-то под расстрельную статью подводят?

– Пока что повара отбили. Но вы осторожней со словами. Этот что угодно переиначит как ему надо.

– Так мы вообще молчим, нам скорей бы до Берлина смотаться, и домой, – мечтательно произнёс Тимченко.

– Опять по щам соскучился?

– По жинке, которая их готовит, больше, – вздохнул дядя Миша.




Трофейный мотоцикл подъехал к землянке. Никонов услышав его, вышел встречать.


– Здравия желаю, товарищ подполковник. Разрешите?

– Здорова. Заходите, – поприветствовал гостей комбат, – рядовой, майора Вохрова ко мне и командира разведроты найди, пусть здесь рядом ждёт.

Часовой побежал исполнять поручение.

Кирилов ходил около штаба и ждал вызова. Что там будет? Задание или нагоняй за конфликт с политруком. Хоть бы в разведку отправили. Там хоть всё понятно, здесь свои, а там враги.

– Пётр Григорьевич, вас просят зайти.

Тот кивнул часовому и поторопился внутрь.

– Товарищи офицеры…

– Входи, входи. Давай без церемоний. Ты тут всех знаешь, – по-хозяйски распорядился Никонов.

На столе была разложена карта местности, вокруг стояли полковые штабные офицеры, комбат и чуть в стороне политрук с хитрым взглядом. Было понятно, что речь пойдёт не о нём.

– Смысл такой, – начал подполковник. – На ближайшее время назначено продвижение вперёд. Пока отлаживается вопрос о взаимодействия подразделений, тебе ставится задача прощупать почву. Так как времени у немцев для выстраивания обороны было предостаточно, они там нагородили, дай Бог каждому. Нам не надо попасть ни в кольцо под перекрёстный огонь, ни на минное поле. От нас ждут решительного прорыва, заминок и неожиданностей надо по возможности избежать.

– Я бы на вашем месте не слишком на него надеялся, товарищ подполковник, – подал голос Вохров. Штабные удивлённо переглянулись.

– Объяснитесь.

– Дело в том, что несколько разведгрупп, которые курировал «данный гражданин», не вернулись с аналогичных заданий. Поводить носом в тылу не так сложно. Тем не менее полный провал. Не хочу умалять его заслуг и боевые награды, но факты говорят, что этот специалист отработал своё.

– Ты что мелешь? Пьяный что ли? – удивился Александр Николаевич, – это в тылу носом поводить просто? Да они там уже в лицо друг друга знают. Патрули с собаками на каждом шагу, «отработал своё». Мне тебя назначить ответственным?

– Я не об этом говорю. По моему мнению, старший лейтенант не заслуживает доверия, – не унимался Вохров. Он старался блеснуть своей решимостью перед штабными.

– Мнение при себе оставь, раз не имеешь реальных предложений, воду не мути, – отрезал комбат.

– Ввиду серьёзности положения, разрешите лично возглавить группу, – прервал их командир разведроты.



– Разрешаю и даже настаиваю, – Никонов грозно посмотрел при этом на Вохрова, который виновато отвёл глаза, – подходи, вместе обмозгуем возможные варианты действий. По обновлённым данным, построение фортификационных сооружений у немцев курирует новый специалист. Толковый инженер с нестандартным складом ума. Хорошо бы выяснить, где он, но это, пожалуй, вам не удастся. Охрана у него соответствующая, но всё может быть. Учтите и эту возможность, а основной задачей считается перенос на карту минных заграждений, укреплённых и скрытых огневых точек противника. Надо бойцов при наступлении между топтаных и нетоптаных кур провести. Именно для этого вы туда и пойдёте. Понимаешь?

– В общих чертах, картина ясная. Вот тут и вот тут огневые точки и окопы переднего края обороны. Это нам известно, – объяснил Кирилов, указывая на карту карандашом.

– Согласен. Дальше, – одобрил комбат.

– Вот по этому оврагу более удобно перейти линию фронта значит, он заминирован или находится под усиленным контролем.

– Так.

– Исходя из этого, будем переходить вот тут. Здесь брешь между окопами. Опасно, но если осторожно, то можно.

– Ну вот. Чётко и по делу. С взвешенной дальновидностью. Или есть альтернативные предложения, Владимир Павлович? – обратился комбат к политруку.

– Нет альтернативных предложений, – процедил сквозь зубы майор.

– Другого не ждали, – Никонов подмигнул улыбнувшемуся Петру, – иди, готовь группу. В подробности их посвятишь перед выходом. Собирайтесь в стороне, чтоб меньше видели, мало ли. Выдвигаетесь за час до рассвета. Всё. С Богом.

– Есть, – Пётр вышел, предварительно козырнув окружающим.

– Что-то вы часто Бога вспоминаете, Александр Николаевич, – язвительно заметил Вохров.

– А нам сейчас любая помощь не помешает, – ответил тот, даже не обернувшись на своего заместителя, – свободен, майор. Мне с товарищами из полка наедине потолковать надо.

Политрук был очень недоволен. Но последовал приказу и выходя пропесочил часового за внешний вид. Он понимал, всё идёт не так как надо. Может зря напросился на передний край? Но перспектива отображения в личном деле того, что он теперь боевой офицер, фронтовик, пересиливала. Ему и надо всего лишь поймать, какого-нибудь диверсанта или уличить злостного вредителя. Тогда все дороги наверх открыты, можно и обратно в тыл к руководящей работе. А лучше в Москву, на Лубянку. Майор давно себя видел в столице, в руководстве партии или в силовых структурах страны. Разведчик этот как кость в горле. Ничего, ещё не вечер. Надо вербовать ещё пару человек, обложить Кирилова со всех сторон и останется только ждать. Все когда-то оступаются, главное не упустить этот момент и взять его за жабры.

Тем временем разговор в землянке продолжался.

– Что-то у вас не ладное творится в подразделении, товарищ подполковник.

– Всё в порядке, просто парни молодые, кровь горячая вот и подстёгивают друг друга. Скоро сроднятся, как в наступление пойдём, – попытался оправдаться комбат.

– Это понятно, но так, при начальстве, обвинять в не профессионализме своих подчинённых, весомый повод нужен, – настаивал офицер из штаба.

– Говорю же вам, всё исправится.

– Ну, тебе видней, Александр Николаевич. Исправляй, пока хуже не стало.

– Сделаем. Не впервой пацанов растягивать.

– Не будем отвлекать. Готовьте батальон к скорому продвижению. Сидите на вещмешках, в общем.

– Будет сделано. Не сомневайтесь, мы с них пока не слезали, – уверил Никонов.


Кириллов шёл к месту расположения разведроты. Настроение было светлое и радостное от чего-то. Завтра начнётся движение вперёд. Совсем уже затёк с этими «дворцовыми интригами». Привычное дело, по чужим тылам мотаться. Надо полноценно всё подготовить, чтоб комар носа не подточил.

– Старшина, построение, – сходу распорядился Пётр.

– Рота! Становись! Что, наступление? – насторожился старый солдат.

– Сейчас всё объясню.

– Давай бегом! Закисли как опара. Глаза протрите, вашу мать, – ободряя всех, беззлобно подгонял бывалый вояка.

Бойцы строились в шеренгу, на ходу надевая пилотки и поправляя ремни. Наконец все собрались.

– Становись! Ровняйсь! Смирно! Товарищ старший лейтенант, рота по вашему приказанию построена! Старшина роты, Крюков!

– Вольно, – скомандовал Кирилов, – товарищи, надеюсь, никто не забыл, где мы находимся? Всеобщей расхлябанности, конец. В любой момент двинем дальше. Дубовы Алексей и Александр, Савостин Николай, Тимченко Михаил за мной. Остальным быть готовым к маршу. Старшина, командуйте. Соберитесь, наконец.



– Есть собраться! Ровняйсь! Смирно! Что, мухи сонные, расслабились? Кого увижу шатающимся по округе, семь шкур спущу! Через час проверяю полную готовность обмундирования…

Долго были слышны красочные трели. Опытный боец умел довести нужную информацию простым, понятным языком.

Пётр отвёл группу в сторону.

– Так, мужики. Пламенных речей о чувстве патриотизма, ответственности перед близкими и всей страной, не будет. Это вы сами должны знать, не первый день фашиста вместе гоним. Завтра перед рассветом уходим за линию фронта. Подробности при выдвижении. Сейчас следуем чуть дальше от всех, готовимся и отдыхаем. Всё необходимое доставить в течение получаса на поляну. Всё. Занимайтесь. Там встретимся.

В назначенное время, в указанном месте был разведён костёр. На расстеленных плащ-палатках разбирали, чистили оружие, комплектовали обмундирование и боезапас.

– Товарищ командир, а какие автоматы брать будем, наши или немецкие? Шмайссер, вроде по красивше, – поинтересовался Александр.

– Пока время есть проведу среди вас ликбез, – вздохнул Кириллов.



– Чего?

– Ликвидацию безграмотности. «Пророка нет в своём отечестве». Этой поговоркой можно объяснить нашу тягу ко всему заграничному и если уж называть этот автомат по фамилии конструктора, то правильно будет «Фольмер».

– А вот же клеймо на магазине, – Алексей вертел в руках оружие.

– Шмайссер как раз его только и разработал, но клеймо поставил.

– Хитёр.

– Он штурмовые винтовки сконструировал, кстати, не очень нам подходящие. Чтобы прицелится, надо сильно из окопа высовываться, а если прикладом ударить, то он отколется сразу. Вернёмся к автоматам. Ёмкость магазина ППШ больше. Убойная сила в два раза превосходит. По скорострельности вообще в отрыве. Пока хвалёный немец делает второй выстрел, наш уже пятый патрон досылает из магазина. И естественно, если стрельба начнётся, то всё равно из чего. Группу раскроют.

– Охренеть, – у Александра округлились глаза.

На страницу:
2 из 3