P.S. Твоя заноза

— Эй, истребительница машин! — среди звона ложек, играющего радио и трескотни обедающих, слышу голос Дениса.

Во даёт, нашёл же! И это при всём многообразии столовок в ближайшем радиусе универа. Долго, интересно, бегал? А в туалеты женские тоже заглядывал, чтоб наверняка проверить?

— Наука на будущее: не пускай девушек за руль в нетрезвом состоянии, — равнодушно пожимаю плечами, продолжая прерванное занятие — набирать бюджетный обед. Винегрет, мясо в кашеобразной панировке, пюре и прочий гастрономический ужас, что на удивление стойко принимает мой отважный организм.

— Не трезвом? Да ты кружку даже не допила!

Естественно. Потому что эту бормоту только алкаши бы и осилили. На вкус складывалось впечатление, будто кто-то моющего средства добавил. Ради пены.

— А мне много и не надо. Организм молодой, не привыкший к дешёвому пойлу. Пожинай плоды.

— И кто теперь морду мне чинить будет?

— Пластический хирург? Хотя твоей морде уже ничего не поможет... А, ой, — насмешливо взираю на него через плечо. — Ты не про себя. Ну ничего, отремонтируешь. Для этого специально обученные люди вроде есть.

Разумеется, речь идёт о машине, потому что именно её передок теперь знатно помят. После того как с моим невинным «у-упс» бэха вписалась в фонарный столб. Там же, недалеко от бара.

Сама не поняла — специально я или нет. Всё произошло слишком быстро. Хотя, наверное, больше намеренно. Не знаю. В общем, пока матюкающийся водитель ждал гаи, я свалила на такси, тем самым закончив наше свидание.

Ну а что? Неужели он рассчитывал на продолжение банкета и кофеёк у него дома под отблеск свечей? Пусть спасибо скажет, что не всмятку угробила тачку. Жалко было, я ж не совсем зверь. А вот чуток подпортить товарный вид...

— Э, нет. Не пойдёт так, родная, — он грубо разворачивает меня к себе, вцепившись в запястья и вынуждая вжаться поясницей в металлическую реечную стойку, по которой обычно катаются подносы. — Ты мне теперь должна.

— За ремонт платить не собираюсь. Я на мели, сам знаешь.

— Да плевать на ремонт. По-другому отдашь, — мало того, что лапает, так Денис ещё и нависает надо мной, решив, видимо, сверху сесть и ноги свесить. Уже и так стою, выгнувшись назад, но дальше не получается. Витрина мешает.

— У тебя секс во всём обменная валюта? А в банке как расплачиваешься?

— Не вали с больной головы на здоровую. Я не про секс.

— Ещё увлекательнее, — вежливо отодвигаю его, касаясь кончиками пальцев мягкой ткани красной толстовки. Шмотка недешёвая, разумеется. — Не мог бы ты держать дистанцию? Если мы ели из одной тарелки, это ещё не значит, что я согласна посягательству на своё личное пространство, — морщу нос, в котором неприятно щекочет. — И зачем так ядрёно заливать себя одеколоном? Свой природный запашок тебе всё равно не отбить.

— О, это не я. Все претензии к водителю такси и его ароматическим ёлочкам. Мне ведь пришлось ехать сегодня в универ своим ходом.

— Бедненький. Сочувствую. На метро ещё не катался, не? Попробуй. Освежает.

— Твой рот точно надо занять чем-то. Много болтает.

— Оставь свои фантазии при себе. И отойди на пару шагов, — щекотка в ноздрях достигает пика, но даже почесать переносицу не могу. Кисти в капкане.

— Зачем? — сам виноват. Ответом становится мой громкий чих. Громкий влажный чих прямо ему в лицо. Ржу в голос, глядя на неподражаемую мимику Волкова. Зато мои руки, наконец, оставляют в покое. — Ладно. Понял, — признает он, вытирая щеки и подбородок. — Будь здорова.

— Голубки, может в другом месте помилуетесь? Очередь задерживаете, — с досадой торопят нас. И правда. Человек пять стоит и ждёт, когда мы продвинемся вперёд.

— Ног нет? Инвалид? — грозно зыркает на вякнувшего пацана Денис. — Обтекай. Не видишь, здесь серьёзная беседа.

— Козёл, — бурчит тот, но послушно хватает поднос и спешит к скучающей у кассы буфетчице.

— Чего-чего сказал? Очень дерзкий? — набычивается Волков, но теперь уже торможу его я, хватая за рукав. Нечего мне здесь устраивать разборки.

— Угомонись. И вообще вали. Не порть аппетит своим видом.

— Как скажешь. Но ты мне должна. И должок я скоро заберу, — поразительно покорно соглашается тот, а в следующую секунду я уже стою с всунутой мне в зубы булкой, позаимствованной из корзины на стойке.

Заткнул-таки рот.

Пока отплёвываюсь от мака, который терпеть не могу, Денис успевает свалить, оставив после себя лишь раздражающий обоняние шлейф ароматизированных ёлочек.

***

— Треш. Полный треш, угар и содомия. Я похожа на зефир.

— На зефир, который выблевал единорог, — подсказывает Даша и, наверное, это самое верное определение финальному варианту платья, что я по требованию маман сегодня забрала из дома. Буквально за несколько часов до мероприятия, потому что тянула до последнего.

Лучше бы не забирала.

Что за упоротые рюшки? Для чего они? Что должны символизировать? Мою непорочную невинность, которую ещё лет так пять назад сдуло в форточку на пике тусовок, залитых алкоголем и затуманенных дымом? А может, маман просто хочет выставить дочь умственно отсталой? Типа, вот, гляньте сами — что с этой дебилки взять?

Нет, ребята. Я лучше вены себе вскрою, чем в таком виде выйду даже просто мусор выносить.

Выпрыгиваю из ублюдского платья, отпинывая его куда подальше. Тонкий высокий каблук туфель попутно за что-то цепляется, возможно, даже рвёт кружева, судя по звуку, но мне по барабану. Сжечь, чтоб я этого убожества не видела. И плевать, что его стоимость перекрыла бы нам аренду квартиры сразу за три месяца. Сжечь до пепла.

Стою напротив зеркала шкафа-купе в одном нижнем белье, уперев руки в бока. Смотрю, смотрю... после чего белый лифчик летит туда же в кучу. Нет, мамочка. Достали меня и твои дизайнерские предпочтения, и эти идиотские сборища. Надеюсь, хотя бы после сегодняшнего ты перестанешь вытаскивать меня в свет как породистую собаку ради выгодной случки.

Будто я не знаю, для чего всё это делается: в последнее время она активно взялась за идею спихнуть меня замуж. Да не просто так, а чтоб непременно за финансово удачную партию. Практично и выгодно. И бабло в семью, и надёжные связи, и я вроде как буду под присмотром. А то ещё уведу её альфа-самца. Будто это чмо кому-то нужно кроме неё.

Страх остаться одной на старости лет настолько велик, что, судя по всему, ей не зазорно сдать меня хоть тому же Руденко. Типа: подумаешь, человека убил; подумаешь, в наркологичке прокапывается чаще, чем дома бывает, ну а кто без греха? Мы все с недостатками.

Ха. Нет, не вариант. Сорри, но не прокатит.

Достаю из шкафа один из моих любимых в прежние времена наряд. Тёмное бордо до пола с длинными рукавами. На этом, собственно, вся целомудренность данной вещички и заканчивается. Высокий разрез до бедра ещё ладно, а вот провокационное декольте реально пушка. Настолько провокационное, что, по-хорошему, под это платье надо надевать не лифчик даже, а топ. А у меня не будет ни того, ни того.

То, что надо короче. Я довольна.

Ника с Дашей, что как строгие судьи модного приговора сидят всё это время на кровати и наблюдают за моими переодеваниями, тоже в восторге.

— Идеально, — вскидывают они пальцы вверх. — У вас там много старпёров? Вызови заранее скорую. Инфаркты обеспечены.

Самодовольно усмехаюсь, наклоняясь чтобы расстегнуть босоножки на высоком каблуке.

— Ты только это, смотри, чтоб твои подружки не выпрыгнули ненароком, — хихикает Дашка. — А то они уже рвутся на свободу.

— Так не станем их сдерживать, раз девочки хотят погулять, — обувка летит в тот же угол, где валяется розовая дрянь. С такой юбкой я не готова рисковать. Не хватало ещё запутаться в подоле и грохнуться у всех на глазах. Эй, барабашка, где мои кеды и любимая красная помада?

***

Сегодняшний благотворительный вечер проходит на одной из многочисленных раритетных Питерских усадьб. Конкретно эту Екатерина II подарила своему камердинеру. Долгое время пустующая территория чахла и разрушалась, пока частное лицо не выкупило её у государства, приведя в благопристойный вид и превратив в музей. Ну и иногда в качестве места для подобных сборищ.

Ладно, не отрицаю. Локация действительно годная. Залы просторные, с высокими потолками, лепниной и винтажной мебелью. Снаружи монументальная колоннада. Всё уже, разумеется, по несколько раз отреставрировано, но дух прошлого остался. Что-что, а в этом постарались.

Вылезаю из чёрного лексуса, заказанного для меня предусмотрительной маман. Водитель напоследок предпринимает последнюю попытку пофлиртовать, правда встречает лишь вежливое равнодушие. Прости, дорогой, но катись мимо. Если я и буду искать себе парня, то точно не в таком виде. Будто я не видела, как ты всю дорогу пожирал взглядом мою грудь. Трижды едва в аварию не попали.

Золотая осень, здравствуй.

Деревья в саду ещё не успели окончательно лишиться листвы, пруд не успел загадиться, а мраморные статуи на постаментах не успели обрисовать граффити ночные мародёры — короче, атмосферно. И погода радует. Дожди на время прекратились и даже нет-нет, выглядывает солнышко. Уже не греет, но зато придаёт пейзажу красивые оттенки.

Парадная двойная лестница уводит к не менее парадным дверям, где уже ждут гостей нанятые на сегодня слуги: одежду забрать-повесить, сопроводить прибывшего до главного зала, шампанское с порога преподнести опять же. С небольшим стыдом отдаю потёртую долгой ноской кожанку и беру с подноса бокал. Это мне точно пригодится. Для храбрости.

Мягко и бесшумно ступаю подошвой по плитке, издалека улавливая голоса и унылую классическую музыку. Скука-а-а. Помнится, маман в детстве пыталась заставить меня учиться игре на фортепиано, но дальше корявого «кузнечика» дело не пошло. Даже частный репетитор признал, что задатки есть, а вот желание у ученицы стараться напрочь отсутствует. На этом и свернули лавочку.

Впереди ждут ещё одни широкие стеклянные двери, за которыми угадываются силуэты. А на входе топчется этот... ну который церемониймейстер на новый лад. Тот, что оповещает о появлении очередного маститого гостя. Правда на данный момент всего лишь меня.

Ух, вот это взгляды. Вот это я понимаю. Результат превосходит все ожидания. Замечаю маман и шок на её ботоксном лице. Замечаю и Альберта с похотливым блеском в поросячьих глазках — последнего я не предусмотрела. Ну да ладно. Потерпим.

Замечаю и другие богемные физиономии, больше половины которых вижу впервые. Хотя вот замначальника ГУ МВД Бориса Шевцова узнаю. И генерального прокурора Романа Климова, что стоит рядом с аристократичного вида сыном тоже. Тот самый адвокат по уголовным делам, что отмазал от решётки моего сегодняшнего «кавалера». Симпатичный, перспективный и при статусе. Жаль, помолвлен.

Замначальник МВД, областной прокурор, элитный адвокат — да здесь сегодня собрались сливки сливок! Наверняка есть и другие крутые шишки, но их я уже не знаю. Или забыла.

Гости, официанты, живые музыканты, тренькающие на своих лютнях в дальней части... Все на месте, а вот обещанный мне «партнёр» отсутствует. Ну и где этот придурок, я вас спрашиваю? Он меня как бы под крылышко своё ощипанное должен взять. По правилам. Не просто так же сообщили: «Кристина Волкова в сопровождении Эдуарда Руденко».

— Как понимаю, мой компаньон опять накачался и спит где-то на лавочке, — я, конечно, всё равно собиралась изводить его весь вечер, чтобы хоть как-то развлечься, но его отсутствие мне только на руку. На одну заботу меньше.

Или нет?

— Эдик временно в офлайне. Я за него, — как чёрт из табакерки выныривает непонятно откуда Денис.

Да ещё и разряженный! Белая рубашка, галстук! Мама дорогая!

Не знала, что такие вещи можно откопать в его гардеробе. И неважно, что рубашка не заправлена, джинсы рваные, рукава закатаны, а незатянутый галстук болтается на шее дохлой удавкой. Видно же, человек старался. Правда забыл расчесаться.

Зато улыбочка неизменная, Волковская. С хитрецой.

— Ты с какого конкурса красоты сбежала, принцесса? — не скрываю удивления. Уж где не ожидала его увидеть, так это здесь.

Вместо ответа он галантно протягивает мне согнутую в локте руку.

— Ты мне должна, — напоминает Денис. — И пришло время платить счетам.

Глава седьмая. Бал не по канонам

POV Волкова

Он? Мне в пару? На целый вечер? Ну...

Впрочем, почему нет? Такой вариант точно лучше Руденко. И я даже не хочу спрашивать, каким боком Волков здесь нарисовался. С его связями это не проблема, а удочку я сама же ему и закинула. Случайно, да кто ж знал?

М-м... Как-то долго мы торчим на проходе, никому не кажется? Первый шок проходит, интерес у консервативной публики медленно рассеивается, но я пока всё ещё в эпицентре внимания. И буду какое-то время. Народу ж надо пообвыкнуться. Пошушукаться. Подготовить плодотворную почву для сплетен на ближайшую неделю.

— Мой жених, надеюсь, жив? — беру Дениса под локоть.

— Не переживай, целёхонький. Где-то у запасного выхода торчит. Пыхтит и нос окровавленный зажимает.

О.

— Ты разбил ему лицо?

— Да ну тоже скажешь! Не разбил. Он просто случайно упал на кулак. Такой неуклюжий увалень.