P.S. Твоя заноза

Это уже курсе на втором сногсшибательные наряды сменились повседневными шмотками, а сама она из дорогой куклы превратилась во вполне себе обычного человека. По причине, которую никто в универе так и не знает. Разве что её подружки, но они у неё неболтливые. Ей подстать.

— Ты кто такая? — конкурентка Светику не нравится. И то верно, на её фоне томный светлячок однозначно проигрывает.

Они как застывший ледник и бушующее пламя, где последнее выигрывает по определению. Огонь ведь завораживает и распаляет. Будит аппетиты и играет с адреналином. Чаще всего такие забавы, конечно, доводят до полного пепелища, но как ведь увлекателен сам процесс!

— Как кто? Типа, его новая подружка. На ближайшие пару недель. Правда, пупсик? — нисколько не стесняясь посторонних, Кристинка забирается на меня, задирая и без того короткую юбку, чтобы усесться верхом. Красные пухлые губы призывно склоняются к моим.

О, как! Девочка выздоровела, ожила и решила пошалить?

— Уже меньше двух недель, — уточняю я, кладя ладони на её бедра и с вызовом сжимая. Такая возможность, как не воспользоваться?

— То есть продлять не будем?

Острые ногти задиристо царапают кожу на шее, но сладкое фруктовое дыхание тут же зализывает невидимые раны. И это капе-ец как заводит.

— Я бы продлил. При условии, что будешь такой же покладистой и сексуальной.

— Оценил, значит? Для тебя старалась.

— Оценил. Или сама не чувствуешь?

— Чувствую. Отлично чувствую, — Волкова со смешком выпрямляется и прытко соскакивает на соседнее свободное место. — Как жаль, что тебе ничего не светит, правда?

Не разочаровываюсь, потому что ожидал подобного. Но мне всё равно понравилось.

— Не зарекайся. Никогда не знаешь, что ждёт за поворотом.

— Вот неправда. С тобой-то как раз всё кристально просто, — откровенно веселится она, по-хозяйски закидывая стройные ноги в замшевых сапогах мне на колени. В поле её зрения снова попадает Света, которая никуда не торопится, но знатно шалеет от наглости соперницы. — Милая, ты ещё здесь? Разве не видно? Эта вешалка занята. Поищи другую.

От меня явно ждут подтверждения, на что я лишь многозначительно развожу руками, как бы говоря: ну, сама ж видишь. Только тогда Светулёк, обиженно фыркнув, гордо удаляется.

— Какая-то она тупенькая, — Кристина поудобнее располагается на подушках. Ля, барыня. — Ты по этому критерию себе девушек выбираешь?

— Если так, то ты и себя только что оскорбила.

— Умоляю. Ты меня не потянул, потому и слился.

Приспустить царицу на грешную землю к нам, к плебеям? Или позволить и дальше плавать на волнах самомнения?

Пожалуй, слегка приземлим.

— Я слился, потому что не стал связываться со спесивой выскочкой.

— Выскочкой? Это я-то выскочка?

— А кто? Избалованная краля с непомерными амбициями. С твоими запросами шанс был только разве что у марокканского принца без вредных привычек и стремлением жить во имя поклонения своей победительницы. И то. Ты и у него найдёшь к чему прикопаться.

— Ой, брось. Тебе просто не захотелось заморачиваться ради разового секса.

— Ты откуда знаешь, чего я хотел? Тебе же это было не интересно. Чего, собственно, ты и не особо скрывала.

— Чего я не скрывала? Что креветки с пивом в провонявшем потом баре — не самое идеальное первое свидание? Или что дверь перед девушкой положено всё же придерживать, а не переть напролом? Или что рыгать за столом дурной тон?

Ух ты, страсти накаляются. Впервые поднимается тема того вечера и, оказывается, у Волковой столько претензий имеется. А главное, она до сих пор помнит детали. Значит, сильно тогда её задело. Значит, я смог-таки устроить даме незабываемое времяпровождение.

— А что, нужно было сдерживать естественными позывы? Как ты себе это представляешь? Заткнуть рот тряпочкой и бежать в туалет?

— Хотя бы извиниться. Но твоё воспитание до этого не додумалось.

— Как и твоё. Вести себя как сука тоже, знаешь ли, сомнительное достижение, — скидываю её ноги с себя, поднимаясь с дивана. — И уж точно не повод для гордости.

Намеренно демонстративно оставляю её обтекать и отхожу к распахнутому настежь окну с видом на Питерские крыши. Осенний ветер пробирает до костей, но без него мы бы тут все нахрен задохнулись.

— А ну-ка, повтори, — раздаётся недоброе за спиной.

Самодовольно улыбаюсь в уличную темноту. Как же легко манипулировать настроением девушек.

— С какого места?

— Значит, я сука?

Что и следовало ожидать. Вцепилась в слово, а глубже решила не копать. Чисто женский подход.

— Стерва. Снобка. Выскочка. Была во всяком случае. Сейчас не скажу навер... — оборачиваюсь к ней и... зарабатываю оплеуху. Ауч. Опять? Что у неё за манера такая руки распускать? — Заканчивай с этим, дорогая. Я не мальчик для битья.

— А иначе что?

— Иначе буду предпринимать ответные действия. И они вряд ли тебе понравятся, — ловлю в полёте вскинутую для повторного замаха кисть. — Я предупредил.

Как она смотрит. Полный спектр зашкаливающих эмоций. Странно, что я ещё в прах не рассыпался от такого-то прессинга. Но это даже забавно. Во всяком случае, что-то в этом однозначно есть.

— Отпусти, — требует Кристина.

— Отпущу. Когда извинишься.

— Ага. Уже побе... — притягиваю её к себе, пресекая очередные огрызания поцелуем.

Жирный плюс наших с ней взаимоотношений — не нужно стараться быть кем-то другим. Для этого часики давно утикали. Зато можно быть собой и получать удовольствие от процесса.

Губы под моими губами замирают в нерешительности лишь на мгновение, после чего отвечают. Неуверенно, но разрешая похулиганить с её языком.

Ага, да ей интересно!

А мне-то как интересно.

Я бы усилил напор, уж больно горячо выходит в результате, но не стану рисковать. У меня ещё с её игр в наездницу эрекция не спала, да и Волкова начинает артачиться. Отчётливо это улавливаю.

Согласен, для первого раза достаточно. Будем считать, что это демо-версия. Попробовали, приконектились. Пришли к выводу, что сработаемся. Я пришёл к выводу. Что там на уме у неё, к сожалению, мне пока не ведомо. Но я узнаю.

Любезно позволяю ей оборвать поцелуй и расслабляю пальцы, которые всё это время неосознанно стискивал. Тонкое запястье торопливо выскальзывает на свободу.

— Извинения приняты, — облизываю оставшуюся на мне помаду и морщусь. — Не вкусно, слишком много химозы. В следующий раз не красься. Кстати, чисто из любопытства: ты губы накачивала или они такие от рождения?

Стоит отдать должное, Кристинка реагирует спокойно. Не орёт, права не качает и с воплями: «да как ты посмел осквернить мои ротовые полости» драться снова не лезет. Моё почтение.

— Веселись-веселись, — вместо этого кивает она. — Всё равно недолго осталось.

— Это что, угроза?

— Предупреждение, — куртка перекочёвывает с дивана обратно к ней. Волкова достаёт из кармана телефон, набирает номер и подносит аппарат к уху, дожидаясь соединения с оператором. — Полиция? — она смотрит на меня, даже не пытаясь скрывать ухмылку. — Хочу пожаловаться на громкую музыку и крики. Такое ощущение, что девушку пытают. Вопит как ненормальная. Ещё и травкой, кажется пахнет. Улица Белинского, дом 6. Последний этаж, — вызов завершается. — Вечеринка окончена. Если не хочешь загреметь в обезьянник, советую не терять время. Потому что, если мне не изменяет чутьё, — Кристина принюхивается, накидывая на себя кожанку и поправляя волосы. — Что-то незаконное на празднике реально присутствует.

— Паршивка, — …должен сказать я с негодованием, вот только получается с плохо скрываемым восхищением.

— Но ведь чего-то подобного ты от меня и ждал, разве нет? Надеюсь, не разочаровала, — подойдя вплотную, та чмокает меня контрольным выстрелом в нос, лукаво подмигивает и эффектно уходит в закат. Не через окно, естественно. По-человечески. Через дверь.

— Следующий ход за мной, — кричу ей вслед.

— Жду с нетерпением.

***

Не хочу дожидаться понедельника, чтобы продолжить нашу дивную шахматную партию. Тем более что Волкова, сама того не желая, подсказала вчера, в каком направлении нам с ней стоит двигаться.

А тут ещё и всю первую половину дня мне пришлось кататься с матерью на предпросмотры квартир, что никак не добавило настроения, поэтому к вечеру ощущаю острую необходимость перезагрузиться и переключиться.

Именно поэтому, ближе к вечеру, нетерпеливо топчусь на резиновом коврике возле входной двери в типовой сталинской многоэтажке на окраине города, и даю Кристине последний шанс ответить хотя бы на одно из пяти проигнорированных сообщений.

Увы. Тишина. Два нижних вообще висят непрочитанными. Что ж, сама виновата.

Вжимаю палец в кнопку звонка, мысленно перебирая из целого списка какую-нибудь особенно дерзкую пикировку, чтоб с порога оглушить счастливицу своим присутствием. Вот только открывает дверь совсем не та, кого я рассчитывал лицезреть.

— Чего надо? Пылесосы не покупаем, в секты не вступаем. Сунешь брошюрку — заставлю её же и сожрать, — приветствует меня рыжеволосая Мельница, в смысле Мельник.

— Зови подругу, — облокотившись на косяк, поторапливаю. Пререкаться с ней у меня желания нет. Для таких развлечений я хочу только Волкову.

— Эй, подруга. Ком цу мир. Тебя вызывают, — хмыкает Даша, бросая клич вглубь квартиры, откуда вытекает... Логинова.

— Чавось? — интересуется она.

— Не знаю. Его спроси.

— Спрашиваю.

— Ну и что это? — мрачнею, не оценив юмора.

— В смысле? — театрально удивляется Мельник. — Как заказывал.

— На кой чёрт она мне сдалась? Волкова где?

— А. Так тебе Крис нужна? Слушай, вопросы формулировать чётче надо. Какая постановка задачи, такой и результат, — да она глумится. Ещё одна языкастая нарисовалась. Они тут что, почкованием размножаются?

— Ты тупая? Повторяю, Волкова где?

— Попрошу без хамства. Не у себя дома, так что прояви уважение.

— Прошу прощения, — только что не закатываю глаза до потолка. — Подскажите, будьте так любезны куры кудахчущие, где я могу найти Волкову.

— М-да, — Ника безрадостно переглядывается с Дашей. — Досталось же чудо ей. Десять раз подумаешь, прежде чем мужика заводить.

— Вам-то мужик зачем? Как декорация? Вы вроде и вдвоём неплохо справляетесь.

А то по универу давно ходят слушки, что эти две... ну, того, глубоко феминистки. Может, конечно, просто трёп, а может девчата шифруются хорошо. Наверняка я не в курсе, да мне это, если уж быть честным, и не особо интересно.

— Так, проваливай давай, — Ника первой теряет терпение. — Нет Кристины. На свидании она.

Чего?

— Каком ещё к чёрту свидании? С кем?

— Надеюсь, что с куда более вменяемым, чем ты, — фыркает Логинова. — Так что всё, гуляй. Топ-топ-топ ножками обратно к лифту. Мы тебя развлекать не нанима... — договорить она не успевает. Именно в этот момент дверь ванной в конце коридора отпирается и к нам выходит Кристина. В симпатичной домашней пижаме с фламинго, мокрыми после душа волосами и зубной щеткой во рту.

— Что за кипиш? — замечая собравшуюся толпу, недоумённо выгибает она бровь.

Сверлю Нику пристыженным взором, но той хоть бы хны.

— Ну, я пыталась, — равнодушно пожимает плечами та. — Дальше сама, — бросает она сочувствующе подруге и преспокойно сваливает обратно к себе, прицепом утаскивая следом и Дашу.

— Но мне любопытно! — разочарованно дуется та.

— Это не наша война. А если срикошетит? Контуженой хочешь ходить?

Хлопок межкомнатной двери.

— Твои подруги такие же пришибленные, как и ты, — с озадаченным видом замечаю матовые вставки и тёмные силуэты за закрывшейся дверью. Никуда они не ушли. Подслушивают.

— Знаю. Моя гордость, — отрезает Кристина, ясно давая понять, что развивать эту тему не собирается. — Чего притащился опять? Ещё чая захотелось?

— Нет. Сегодня без чая. У меня другие планы. Собирайся.

— Куда?

— Куда скажу, туда и собирайся. Советую не оказывать сопротивления. Ты ведь ещё не забыла какого это, когда силком затаскивают в машину.

Уже предвкушаю миллион отговорок в тандеме с привычными для неё оскорблениями, но вместо этого получаю:

— Жди внизу. Через минут двадцать выйду.

Так просто? Или это уловка, чтобы выпроводить?

— Нет, — присаживаюсь на обувной пуфик. — Жду здесь.

— Ну ок. Жди.

Её сегодня муха покорности укусила? Чего это она такая послушная? Прям капец какая послушная. Ушла в комнату — вернулась одетая. Ушла обратно в ванную — через несколько минут жужжания фена появилась на горизонте с высушенной головой. Ноги в кроссовки, шапка на макушку, куртка поверх клетчатой рубашки.

— Долго зад наминать будешь? Пошли, пока не передумала, — поторапливает Волкова.

Не, ну раз такое дело, то кто я такой, чтобы противиться? Пользуюсь её сговорчивостью, пока есть возможность, и вместе спускаемся к заехавшей на тротуар бэхе. Место приткнуться в их дворе хрен найдёшь, пришлось раскорячиться.

Загружаемся в тачку. Ехать прилично, но нам нужно именно то место. На Лиговском проспекте.

— Да ладно. Гонишь? — первой выйдя из машины, Кристина с иронией поглядывает на знакомую вывеску спорт-бара. Того самого. Узнала.

— Вообще ни разу. Продолжим на том же месте, где остановились в прошлый раз.

— Очаровательно, — вытянув губы трубочкой, как-то неоднозначно то ли пропевает, то ли мурлычет она. — Хорошо, пусть так. Надеюсь, креветки с пивом по-прежнему включены в меню.

Глава пятая. Креветки с продолжением

POV Волкова

Сидим друг напротив друга в месте, которое выглядит как... спорт-бар. Стандартный спорт-бар, каких раскиданы по городу в бессчётном количестве. Тёмная отделка, столики, подвесные телики, в дни матчей транслирующие понятно что, сейчас же просто крутящие без звука музыкальные клипы.

Перед нами стоит тройная порция креветок, пенное в исконно мужских кружках и закуски. С хрустом надкусываю чесночную гренку. Будет потом во рту вонять, но мне же сегодня ни с кем не целоваться. Наверное.

Пауза затягивается.

— Ну и? Так и будешь любоваться? — не выдерживаю.

— А почему бы и нет? — Волков сидит, сцепив руки в замок, и реально молча таращится на меня.

Соединённые большие пальцы касаются подрагивающих губ. Губ, которые, кстати, весьма неплохо на проверку...

Так. Стоп.

— Что, вид хороший попался?

— Симпатичный, не отрицаю. И согласись, на этот раз ты как нельзя кстати вписываешься в интерьер.

Само собой. Джинсы — это же не коктейльное платье, что было на мне надето тогда.

— Так какой план? — взмахиваю гренкой как волшебной палочкой. — Стандартное анкетирование? Разговоры по душам? Томные переглядки? Попытка проехаться по ушам отрепетированным враньём?

— Как насчёт: просто выпить и расслабиться?

— А что, так было можно? Разве у нас не переигрывание провалившегося свидания?

— Те свидания остались позади. Пора выходить на новый уровень.

— И что он подразумевает? — откидываюсь на спинку узкого диванчика, для удобства устраивая локоть на деревянной балке, заменяющей изголовье.

— Вот давай это и выясним. Отложим на пару часов твою ко мне неприязнь и сделаем вид, что я тебе хоть малость привлекателен.

— У меня нет к тебе неприязни, Волков. Ты мне безразличен. Как человек, парень, сексуальный партнёр. В принципе как отдельно взятая личность.

— Не вопрос. Если тебе так удобней, ради бога. А я, если не против, пока придержу нейтралитет.

Да уж чувствовала я его упирающийся в меня на вчерашней вечеринке нейтралитет. Так чувствовала, что сама нечаянно успела завестись. Пришлось поспешно с него спрыгивать.

— Главное, больше не засовывай язык мне в рот. И мы поладим.

— Брось. Тебе ж понравилось.

Понравилось. Но ему об этом знать не обязательно.

— Ага, — охотно киваю. — Воплю от восторга и трепещу от счастья, разве не видно? Это был лучший поцелуй в моей жизни и всякое такое. Так тебе обычно говорят? — дребезжащий на столе телефон высвечивает очередное сообщение от маман. Пятое за последние полчаса. — Да чтоб тебя. Когда ж ты отстанешь? — раздражённо смахиваю с экрана оповещение, не читая. И так знаю, что там.

— Надоедливый ухажёр?

— Надоедливый ухажёр выжигает сейчас рядом со мной кислород и таскает мои сырные шарики, а это пиявка похуже. Мама.

— О, — озадачивается Денис, подзависнув с зажатой в зубах закуской. — Какие у вас высокие отношения.

— Закачаешься.

— Разладился коннект?

— Не может разладиться то, чего нет. Мы никогда не слышали друг друга, а когда отец свалил, её и вовсе переклинило.

— И у твоих всё по швам? Мои предки тоже разводятся.

Ого, в его гадюшнике тоже не всё ладно? Кошмар. А существуют они вообще, нормальные крепкие семьи?

— Паршиво. Смотри теперь в оба. Не успеешь глазом моргнуть, а маман уже найдёт себе нового хахаля. Который, пока та будет занята омолаживающими процедурами, полезет тебе в трусы. В твоём случае, между прочим, это будет вдвойне трешово, — на меня смотрят как на больную. — Что? И такое бывает, прикинь. Но самое обидное знаешь, что? Когда из-за такой мрази приходится съезжать из собственного дома.

Вижу как до него доходит, что чёрный юмор на деле совсем не юмор.

— Да ладно?!

Ладно-прохладно. Тайны из этого я никогда не делала. Мне-то стыдиться нечего. Наоборот, давно подмывает заявиться на какое-нибудь светское чаепитие и растрепать по большому секрету всем благородным дамочкам бальзаковского возраста нездоровые сексуальные наклонности маминого альфонса.

Останавливает только одно — страх, что она такого позора попросту не выдержит. Какая бы не была, всё равно ведь родительница. И, пускай по-своему, но я её люблю. Той детской любовью, что осталась со мной в более ранних воспоминаниях. Когда мы хотя бы пытались изображать счастливое семейство.

— Лучше жить на шее у подруг, чем просыпаться по ночам от того, что он себе наяривает, сидя рядом, — мне нравится наблюдать за тем, как вытягивается лицо Дениса. Настоящие эмоции. Я ценю это куда больше заезженных подкатов и липовых комплиментов.

— А мать знает?

— Знает.

— И?

— Цитирую: «сама мужиков провоцируешь. Меньше оголяться надо, а то разоденется и ходит с голой жопой».

Волков давится вылезшим из пустоты кашлем.

— Прости, конечно, но походу она у тебя реально... того.

— Я в курсе.

— А почему к отцу не уехала?

— А зачем я ему? Он же не просто так сепарировался. Тоже себе замену нашёл. Хочешь, поржать? Она младше меня. И я что, должна её мачехой называть? На «вы» обращаться?

Денис офигевше присвистывает.

— Вот это ты попала.

— Плевать. Пускай живут как хотят и спят с кем хотят. Я сама по себе, — очередное пиликанье телефона. Да ё-маё. — Осталось только с этим придурошным... — всё же открываю сообщение. Ну, как и думала. Ничего нового. — Благотворительным вечером разобраться, и ещё пару месяцев про меня не вспомнят.

— Что за благотворительный вечер?

— А ты не в курсе? Сборище фриков, делающих вид, что пожертвования с кучей нулей их самое любимое развлечение после обьятий с бездомными в приютах.

— Я не хожу на такие мероприятия. Давно открестился.

— Счастливый. А мне приходится. Ещё и утырков мутных в пару ставят, — подперев голову кулаком, безрадостно рассматриваю скинутую фотку с перешитым платьем. Которое мне повторно велели примерить, для чего снова придётся ехать домой.

— Стать твоим благородным рыцарем?

— Каким образом?

— Увезу тебя. Хочешь, к морю. Хочешь, к океану. Хочешь, в горы. Развеемся, отдохнём.

— Напьёмся, переспим?

— Идеальный расклад, но это на твоё усмотрение. Я девушек не принуждаю. Одно из моих немногочисленных личных правил.

— Да ты настоящий джентльмен.

— Есть такое. А ты меня, вон, в расход преждевременно списала. Так что? Махнём не глядя?

Стягиваю шапку, зачёсывая пальцами лезущие на глаза волосы.

— Звучит заманчиво, не стану отрицать.

— Но? После такого всегда следует «но».

— Но не с тобой, Волков.

— Почему?

— Уже запамятовал? Ты поспорил на меня, а это не добавляет бонусов образу спасителя.

— Я ведь рассказал обо всём. За честность разве не полагается лишний балл?

— Увы.

— Окей. Тогда поехали как только срок пари истечёт.

Наступает мой черёд давиться. Только уже смешком.

— Чтобы ты успел новое заключить? Нет, спасибо.

— Ты так недоверчива.

— Интересно с чего бы, да? — выуживаю из миски одну из креветок и безжалостно отрываю ей голову.

— Ты права. Прости, — замираю от неожиданности. Это что-то новенькое. — Я не должен был спорить на тебя. На кого-либо. Это не по-мужски.

Честно? Мне, несомненно, приятно, слышать извинения, однако здравый смысл прекрасно понимает, что это всего лишь слова. Пустой звук. Мы продолжаем игру, где мне отведена роль неприступного бастиона, что необходимо захватить любыми способами и уловками. Денису же досталась незавидная участь имитировать вставшего на путь исправления мальчика.

Весь этот милейший душевный разговор — фальшь от начала и до конца. Само наше нахождение здесь не более чем попытка наладить «контакт», чтобы в последующем вывести беседу в горизонтальное русло. Ради победы.

Почему я в этом так уверена? Да потому что у него было два года, чтобы предпринять повторную попытку на честных условиях. Целых два года. Но это произошло лишь сейчас. Лишь когда на кон была поставлена собственная «репутация».

А значит, играем дальше.

— На мне потренируешься, в следующий раз, если повезёт, больше так не облажаешься, — отправляю очищенную креветку в недра желудка и берусь за другую.

Горстка шелухи с каждой минутой растёт. Это, конечно, не камчатский краб, но тоже ничего. Семечки для гурманов. Пока я с удовольствием точу дешёвые перемороженные морепродукты, Волков наблюдает за мной.

— Ты изменилась, — замечает он.

Не то слово.

— Это называется бедность.

— Да нет. Тут другое. Ты, наконец, снизошла до уровня простых смертных.

— Это ты-то простой смертный? Твой отец в списке Форбс.

— Да причём здесь деньги? Я говорю про отношение. В прошлый раз ты брезговала прикасаться к здешней посуде и ни за что накричала на официантку.

— Не накричала, а отчитала. И очень даже за что, — поправляю я, но призадумавшись, добавляю. — Но ты прав. Характер у меня не сахар.

Сложно быть другой и вести себя по-другому если росла в среде, где в подсознание с детства вбивали закон «исключительности». Так что сбежать из привычной золотой клетки в «большой мир» оказалось пусть и болезненно, но полезно.

Во мне действительно многое меняется. Неторопливо, шаг за шагом, и я сама улавливаю эту разницу. Приличное количество гонора уже точно срезало на раз-два, однако и того что осталось с лихвой хватит, чтобы доводить людей до белого каления.

Уж я-то знаю.

***

Сколько мы так сидим? Час? Два?

Не знаю. Не особо слежу за временем, но, когда выходим обратно на улицу, успевает окончательно стемнеть. Кутаюсь в куртку, спасаясь от промозглого ветра. Я хоть и практически выздоровела, но ещё боюсь, что вчерашняя прогулка в «парадном» платье аукнется и придётся идти по второму кругу.

Подходим к дожидающейся нас белой бэхе. Тачка хороша, этого не отнять. Полный привод, двойной турбонаддув. Намётанным взглядом сразу могу сказать, что стоит не меньше восьми лимонов. А на какой ещё может ездить сын одного из богатейших людей в городе?

Волков на мгновение замирает возле водительской дверцы, видя мою задумчивость. Но интерпретирует её по-своему.

— Умеешь водить? — спрашивает он.

— Больше скажу, у меня и права есть.

Есть-то есть, а вот с опытом вождения беда. В последний раз я садилась за руль на экзамене. Который, кстати, проплачивала, каюсь. Потому что «город» дважды завалила. На третий раз психанула. А вот теорию и площадку сдала сама, так что не всё безнадёжно. Правила знаю, педали не перепутаю.

Очень надеюсь, во всяком случае.

— Тогда лови, — чудом успеваю поймать переброшенные мне ключи. — Я в норме, но ты выпила меньше.

О-о-о, что творится-то, люди добрые! Все ведь оценили этот безгранично щедрый жест?! Доверить мне свою тачку, вау! Ту, что стала ставкой в споре. Стала равноценной ставкой в споре, прошу заметить.

Да, машина крута, не отрицаю, но иметь наглость приравнять меня к какой-то железяке...

Опрометчиво.

И ещё опрометчивее доверить её мне. Мы ведь все знаем, что я девочка с гнильцой. Более того, я обиженная девочка с гнильцой. Способная мстить исподтишка.

Глава шестая. Рокировка

POV Волкова