Полная версия
Слепые касания
Ксана М
Слепые касания
© М Ксана., 2026
© ООО «Издательство АСТ», 2026
* * *Глава 1
POV Никки– Эй! – кричу, когда внушительная мужская туша пихает меня и я едва не шмякаюсь на пол международного аэропорта Торонто. – Мог бы и извиниться, козел!
Но мой крик натыкается на стенки его не очень большого мозга и отскакивает обратно словно долбаный мячик – неандерталец в светло-бежевых бермудах несется дальше. Хоть бы средний палец показал, что ли – какая-никакая, но все-таки реакция!
– Да где же эта лента?
Оглядываюсь по сторонам, жалея, что выбилась из прилетевшей вместе со мной толпы и зашла в чертов дьюти-фри. Да еще и застряла там на сорок минут.
Боже, я ведь и понятия не имела, что это на самом деле дьявольская бездна и что если попадешься в ее цепкие лапки – пиши пропало.
Вот я и пропала. По незнанию.
Устало выдыхаю, понимая, что жутко проголодалась и хочу в душ, а затем ловлю себя на мысли, что вроде бы уже видела все эти дурацкие указатели.
Блин, я что, брожу по кругу или они тут просто все одинаковые?
Фак.
Фак.
Фа-а-а-ак!
Нужно было заранее изучить схему аэропорта, чтобы не выглядеть глупой коровой.
Но я не изучила.
Потому что неорганизованность была моей ахиллесовой пятой.
– Вам помочь?
Резко поворачиваюсь и едва не сшибаю кого-то своим рюкзаком.
– Простите! Простите, ради бога!
К тому же и неуклюжесть постоянно трется где-то рядом…
Поднимаю глаза и облегченно выдыхаю, узнавая униформу.
– Да! Боже, спасибо! Я заблудилась. Вы не подскажете, в какой стороне зал выдачи багажа?
– Вон в той, – охранник указывает совершенно в противоположную, и я понимаю, что действительно брожу по кругу, – первый поворот направо и по коридору до конца. Лента выдачи будет отмечена электронным экраном с номером вашего рейса. Если возникнут трудности, там рядом есть справочная.
– Огромное вам спасибо! – улыбаюсь, хотя с того самого момента, как мне в паспорт обрушивают печать, только и делаю, что трясусь и думаю о смерти.
Это мой первый полет.
Поэтому за несколько часов в воздухе я умудряюсь испытать целый калейдоскоп эмоций: от суеты и паники при взлете до предсмертной эйфории при приземлении. А еще прихожу к выводу, что больше никогда и ни за что не взойду на борт самолета.
Не без помощи охранника, но все-таки добираюсь до нужной точки.
Аллилуйя!
Пробегаюсь глазами по экранам, пытаясь отыскать свой рейс, а затем направляюсь к транспортерной ленте, чтобы забрать свой чемодан. Новенький, кислотно-зеленый, он без слов просился ко мне в руки. Поэтому быстро снимаю его с карусели и бреду к выходу.
Аэропорт Торонто «Пирсон» был огромным и оказался на удивление интересным. В терминале 1 можно было посетить выставку скульптур, дисплеи с динозаврами и меняющейся выставкой искусств – кстати, искусство я люблю. А в терминале 3 – посмотреть фильм, представленный на международном кинофестивале.
Помимо всего прочего здесь располагалась куча бутиков и салонов красоты, не говоря уже о ресторанах, в которых хотелось остаться ночевать и, возможно, жить.
Однако проношусь мимо, как чикагский торнадо, и все потому, что в кармане всего пара сотен, а карта заблокирована. Так что я без денег, без работы и без крыши над головой.
И с этими дарами судьбы собираюсь начать новую жизнь.
Остается лишь один вопрос – как?
Решаю не брать напрокат машину и вызываю такси, предварительно узнав, где в этом городе можно снять дешевое, но в то же время приличное жилье. Не сразу. Скорее с боем. Потому что чрезмерно жизнерадостная блондинка, улыбнувшись, предлагает мне расположиться в пятизвездочном отеле района Блур-Йорквилл со включенными в стоимость абонементом в фитнес-клуб, бассейном и спа-центром за сто долларов в сутки. Всего-то? Затем, поняв, что сто долларов за ночь для меня дороговато, предлагает выбрать между двумя более дешевыми, но тоже неподъемными вариантами за семьдесят пять. С третьей попытки мы доходим-таки до самой приемлемой суммы в тридцать пять долларов в самом обычном районе Торонто с крытым бассейном, бесплатной парковкой и вайфаем.
То, что нужно.
По крайней мере, мое «более или менее дешевый» наконец обретает смысл.
С остальным решаю разобраться после горячей ванны и сытного обеда.
Собираюсь попросить контакты отеля, но застываю как вкопанная, когда взгляд перемещается за спину девушки на двух мужчин в знакомой мне униформе. И они не только смотрят точно на меня, но и направляются точно ко мне.
Не успеваю даже ступить на землю Торонто, как уже огребаю на ней проблем.
– Николь Монро?
– Да-а-а, – осторожно протягиваю, моргая. – Что-то случилось?
– Можно взглянуть на ваш чемодан?
Застываю и, раскрыв рот, тупо пялюсь на офицеров.
– Зачем? Я что-то сделала?
– Дело в том, что…
– Я только что прилетела в Торонто, – прерываю их, встряхивая кудрями, – мой рейс задержали, а затем я чуть не опоздала на новый, уснув за столом «Старбакса». Я устала, хочу в душ и очень голодна. К тому же утром я лишилась любимой работы и не менее любимой квартиры. А еще какой-то придурок выбросил огромный телевизор из своего окна прямо на капот моей машины. В моем кармане всего двести американских долларов, а кредитки заблокированы банком. Я стою в аэропорту незнакомого мне города среди незнакомых мне людей, у меня нет ни работы, ни жилья, ни плана. А вы подходите и просите взглянуть на мой чемодан, будто я бриллиантовая Дорис[1]?!
Не считаю себя невменяемой неврастеничкой, но ситуация с нелепой подменой, по видимости, становится последней каплей в череде моих сегодняшних неудач.
– Мисс Монро, другой пассажир сообщил, что по ошибке взял ваш чемодан с транспортерной ленты. Мы хотели проверить бирку.
– О. – Прикусываю губу, чувствуя, как меня окатывает душная волна стыда.
Чисто теоретически такой расклад возможен, потому что за то время, что я брожу по аэропорту, за его пределами уже могли объявить о падении метеорита и эвакуировать половину планеты, не то что обнаружить, что ты взял чужой багаж.
Подкатываю чемодан чуть ближе, решительно мотая головой.
– Уверена, это какая-то ошибка. Это мой чемодан.
– Вы проверяли бирку перед тем, как забрать его с ленты? – спрашивает один из офицеров, опускаясь перед моим кислотно-зеленым монстром на корточки.
Э-эм…
– Нет, но это мой чемодан. Я купила его на eBay, – гордо заявляю я, будто бы это был «Хэнк»[2] со встроенным аккумулятором.
– Ваше имя Маккейн?
Хлопаю глазами, улавливая в его голосе сарказм.
– Вы ведь знаете, что нет.
– Тогда это не ваш чемодан, – заявляет он, поворачивая ко мне наклейку, данные на которой очевидно расходятся с моим посадочным талоном.
На кислотно-зеленом чемодане, который я все это время считала своим, написано: «Сиэтл – Торонто. Т. Маккейн».
Что ж, видимо, при рождении не только меня награждают клеймом «и-пусть-теперь-с-тобой-постоянно-что-то-случается-ухаха».
Кем бы ни был этот Маккейн, он был таким же счастливчиком, как и я.
Глава 2
POV НиккиЭтот самый «другой пассажир» жил в роскошном трехэтажном доме (трех, Карл!) где-то за основной чертой города. И он любезно предложил предоставить мне машину.
Хлопаю дверцей белого авто и присвистываю, оглядывая внушительные размеры канадского гиганта. Удивительное сочетание простоты, современности, красоты и легкости. Спокойные, неброские оттенки, отсутствие строгих прямых линий, большие панорамные окна и японский ландшафт вокруг – все здесь определенно дышит модерном. И мне даже кажется, что я попала в дурацкие «Сумерки»[3].
У этого Маккейна таки есть вкус.
Водитель помогает мне вытащить из машины чемодан и поднять его по лестнице.
Хотелось бы и мне иметь такую просторную веранду. И такой до охренительности охренительный дом. Но я знала, что мне не светит ни то, ни другое. По крайней мере до тех пор, пока я не найду работу. И, судя по запросам в моей голове, – высокооплачиваемую.
Благодарю водителя, встретившего меня в аэропорту, и нажимаю на звонок.
Ожидаю увидеть кого-то из мужчин семейства Каллен[4], но дверь открывает невысокая девушка в облегающем лимонном платье и со светлыми волосами чуть выше плеч.
– Привет. Ты, должно быть, Николь? – Она улыбается будто сошедшая с обложки журнала модель. Киваю, ловя себя на мысли, что ей чертовски повезло с мужем. Ну или кто ее там обеспечивал… – Заходи, – улыбается приветливее, а затем отступает, впуская меня на порог.
Внутри дом оказывается не менее восхитительным, чем снаружи. Все тот же головокружительный модерн – ничем не заменимое ощущение тепла и чувство, что с тобой говорит сама природа. Да, я определенно хотела бы здесь жить.
– Прости, пожалуйста, что так получилось. Я немного рассеянная, это мой крест.
Она забавно хмыкает, а затем представляется:
– Кстати, я Тейлор. Тейлор Маккейн.
Т. Маккейн.
Так, значит, эта девушка и есть хозяйка чемодана. Хах, а я уж было размечталась. Вернись с небес на землю, Никки. Это жизнь, а не «Дисней».
– Ничего, – отвечаю я, пододвигая к ней своего – ее – кислотно-зеленого монстра. – Я просто не думала, что кому-то еще, кроме меня, приглянется это репоголовое[5] чудище.
– Репоголовое?
Поднимаю на недоумевающую Тейлор взгляд.
– «Охотников за привидениями» смотрела?
Она как-то неопределенно мотает головой.
– Забудь. – Я натягиваю глупую улыбку, опуская подробности о том, что назвала свою дорожную сумку Лизуном. – А мой чемодан? Он здесь?
– Ах да! – Она заворачивает куда-то за угол, и всего через пару секунд я уже слышу знакомый треск катящихся по ламинату колесиков. – Прости еще раз, что так вышло. Мне очень неловко. У тебя, наверное, своих дел по горло, а вместо этого пришлось ехать ко мне и терять время.
Полно, ага – зашиваюсь.
– Все нормально.
Тейлор снова улыбается, и я задумываюсь о том, что, скорее всего, у этой девушки нет отбоя от парней. Она молода – моложе меня, лет двадцати. Красива – даже очень. Хрупкая, милая, с выраженным чувством стиля, образованная (это видно сразу), а ее характер, по-видимому, не напоминает тропический шторм. Мечта красавчиков, не иначе.
Не то что я. Высокая худощавая вобла с довольно буйным нравом, несуразной рыжей шевелюрой, бледной кожей и – как говорила мама – «солнцем зацелованной мордашкой». Хотя, как по мне, это больше походило на чью-то неудавшуюся шутку.
Проклятые веснушки.
Я так люто ненавижу их, что готова удушить.
– Спасибо, Николь.
– Никки, – поправляю Тейлор, – просто Никки.
Она собирается что-то сказать, но затем ее глаза внезапно расширяются.
– Никки? Никки Монро? Та самая «слепая» художница из Огайо?
Черт. Роб прав: популярность бежит впереди меня. И даже тот факт, что я терпеть не могу фотографироваться и общаться с журналистами, не спасает от раздражающей узнаваемости.
– Боже, поверить не могу! Как же я сразу тебя не узнала! – Тейлор так резко прыгает ко мне, что я отшатываюсь и едва на опрокидываю вазу позади себя. – Ты такая талантливая! Я обожаю твои работы!
Ну-у-у…
– Это очень приятно, но…
– Ты не могла бы расписать несколько комнат в этом доме?
Что? Теперь моя очередь хлопать глазами как корова.
– Э-эм…
– Я, конечно же, заплачу. Только назови цену.
Расписать насколько комнат? Серьезно? Вот так просто? Будто я Линда Вайлдер[6], не меньше. А я совсем не Линда. Даже близко.
– Я… не уверена, что смогу.
– Почему? – Тейлор явно моему отказу не рада. – Твой агент не согласится? Я слышала, что ты занята до конца года, но подумала, что, возможно, мне повезет. К тому же как удобно, что мы встретились здесь! И прямо в моем доме! Что это, если не судьба?
На самом деле причина вовсе не в моем агенте, которого у меня больше нет. И не во всех этих фешенебельных заказах, от которых я отказалась, когда ушла от Роба. А в том, что я никогда не работала сама на себя. И просто не знала, смогу ли.
Мне нужно время. Поэтому я и здесь – чтобы решить, как быть дальше.
– Мисс Маккейн…
– Тейлор, – поправляет она, и я киваю.
– Тейлор. Я планировала немного отдохнуть от работы, поэтому и приехала в Торонто. Мне бы не хотелось сейчас брать новые заказы.
Тейлор грустно улыбается, а затем слабо выдыхает.
– Понимаю. Ты много работаешь. Вполне нормально, что в свой отпуск тебе не хочется вновь размешивать краски.
Нет, не нормально. По крайней мере для меня. Я рисую сколько себя помню. С того самого дня, как научилась держать в руках кисть. И рисую постоянно – всегда, – в любом состоянии: когда расстраиваюсь, злюсь, радуюсь или думаю. И не могу представить ни одной причины в этом мире, которая отвернула бы меня от того, чем я дышу и живу.
И я отлично знаю, что будет, если я откажусь от предложения, которое нужно мне даже больше, чем я думаю. Я сниму какую-нибудь захудалую комнатку в простеньком пригородном мотеле, достану свой альбом, краски и снова буду рисовать. Потому что в ином случае я буду уже не я.
– На всякий случай. – Сморгнув свои мысли, опускаю глаза на визитку, которую протягивает Тейлор. – Если вдруг передумаешь.
Пальцы сжимают тоненький картон инстинктивно, и я не нахожу этому объяснений. А затем так же быстро хватают чемодан. Прощаюсь с Тейлор и сажусь в машину, чтобы личный водитель богатенькой Маккейн отвез меня туда, куда моя душа пожелает. По ее, к слову, приказу. И все это очень мило и благородно, только вот вся фигня была в том, что я даже адреса этого места не знала.
Харви – так звали приятного парня за рулем – замечает мое замешательство и каким-то образом понимает, что ехать мне некуда. Мы перекидываемся парой ничего не значащих фраз, а затем он отвозит меня в самый недорогой отель, который знает. Я снимаю самую простую комнату, принимаю душ, а затем, дожевав сэндвич с тофу, достаю скетчбук. Усаживаюсь в широкое мягкое кресло, завязываю на глазах желтую повязку и, опустив кисть в краску, делаю первый мазок.
Мир. Огромный и удивительный, в котором океан может быть и мелководным, и бездонным одновременно. В котором небо плачет и смеется, тьма граничит со светом, а любовь – с болью. Мир, в котором нет и не будет какого-то единого восприятия. Мир, в котором всё вокруг – жизнь. И ты сама и есть жизнь.
Я идиотка. Причем безнадежная. Отказаться от буквально упавшей мне с неба возможности заработать денег и, быть может, встать наконец на собственной путь? Легко! У меня ведь еще куча других вариантов, так? Например, умереть от голода в этой крошечной комнатке, доказав своему агенту – и всему миру, – что я ничего без его поддержки не значу. Страйк. Совсем как ты и говорил, Роб…
Выдыхаю, стараясь успокоиться, но пальцы все равно содрогаются, и капли краски неизбежно брызгают на кожу.
Да, я идиотка.
И мне очень, просто невероятно страшно.
С другой стороны, больше всех рискует тот, кто никогда не рискует, так? Не помню, где слышала эту фразу, но сейчас она как нельзя лучше мне подходила.
Я уехала из Огайо, чтобы очистить голову и все начать сначала. Уехала, не думая о том, вернусь ли. Но сейчас понимала – я не хочу обратно. Не хочу к прежней жизни. Не хочу к Робу и всему тому, что, как мне кажется, сумела оставить позади. Остается лишь вдолбить в свою глупую голову, что для того, чтобы в мою жизнь ворвалось что-то новое, нужно перестать выстраивать вокруг себя стены и позволить этому новому войти.
Кусаю губу и тянусь к тумбочке за трубкой стационарного телефона.
Не снимая повязки, набираю номер с визитки – запомнила его еще в машине, потому что, пока ехали до отеля, не переставая пялилась на цифры и сомневалась, – а затем прислоняю динамик к уху и, кажется, в самом деле забываю, как дышать.
Через двадцать минут после нашего с Тейлор разговора я уже стою на крыльце ее шикарного дома, готовясь сделать свой первый в жизни самостоятельный шаг.
Глава 3
POV МакМы терпим фиаско с поразительно позорным счетом.
«Стервятники Ванкувера», на старте выставочных матчей разгромившие «Котов», а после сенсационно проигравшие команде «Дельфинов», выходят на поле предельно разозленными. Мы с самого начала допускаем ошибку, выбивая мяч в аут, и тем самым даем ублюдкам преимущество.
Итог: мы пожинаем плоды своего дебильства, пока наши соперники ликуют.
– Отдал мяч – сбавь скорость, чувствуй ритм, не забегай вперед мяча! – орет Арло свой рабочий девиз.
Я же полностью сосредоточен на тактике.
Девятый полузащитник «Стервятников» просекает фишку во время первой же атаки своей команды, и после его передачи их фулбэк[7] наглухо рвет нашу линию защиты и заносит первую попытку[8], набирая еще два очка реализацией[9].
Начинается месиво.
Первый тайм опустошает нас.
Но второй дает надежду.
Фантастическим пасом отправляю к воротам «Стервятников» одного из наших столбов[10], которому не составляет труда положить мяч в абсолютно пустую зону. После этого мы реализовываем еще несколько попыток.
На последних минутах второго тайма нашего хукера[11] Вудби захватывают и опрокидывают на землю, когда тот пытается забить попытку. Парни тут же наваливаются сверху, прикрывая его от соперников и открывая доступ нашему скрам-хаву[12] и моему лучшему другу – Техасу. Он ловко забирает мяч, выбрав новое направление атаки, и отдает безукоризненно точный пас.
Мы свирепо держим защиту и делаем захваты, не подпуская «Стервятников» к нашей зоне. Буквально на последних секундах Хасслер – наш восьмой[13], – пробиваясь через линию защиты соперника, гонит мяч к зачетному[14] полю и забивает попытку, давая нам шанс добить этот матч фееричным дроп-голом[15].
«Бобры Торонто», или, как принято у фанатов, «Бобры», возвращаются после разгромного поражения.
И возвращаются сильнее, агрессивнее и крепче, чем прежде.
Регби – моя жизнь.
Звучит пафосно, но это так.
Как только я впервые взял в руки овальный четырехдольный мяч и погнал его по полю, то понял, что подсел. И подсел конкретно. Сложная, резкая, мощная игра; жесткий спорт для тех, кто к этому готов. А если ты не обладаешь концентрацией, самоконтролем, дисциплиной, скоростью и лидерством – то ты не готов.
Падать, вставать, терпеть и идти до конца – вот наш девиз.
Мой девиз.
– Молодцы, парни! Мо-лод-цы! – Арло встречает нас, подняв вверх сжатые от гордости кулаки. – Так держать! Не опускаем планку, это только первая игра! В этом году «Бобры Торонто» обязаны взять Кубок!
– Если не возьмем, отец перестанет финансировать Клуб, – грустно усмехается Сейдж, – старина Хьюз отлично это понимает.
Скидываю форму в сумку, и, когда Техас захлопывает шкафчик, мы бредем к стоянке.
– Точно не поедешь с нами? – спрашивает он, и я отрицательно качаю головой.
– Дела, я ведь говорил.
– У этих твоих «дел» есть имя? – Он расплывается в своей фирменной, немного придурковатой улыбке.
– Ага. Лори.
На лицо моего друга, как я и предполагаю, обрушивается мгновенный торнадо.
– Лори вернулась в город? Когда? Надолго?
– Не знаю. – Пытаюсь оставаться спокойным, но раздражение берет верх, и я скриплю зубами. – Она написала мне всего полчаса назад, хотя прилетела еще утренним рейсом. Сказала, что остановится в отеле, но я задницей чувствую, что она дома, Сейдж.
Техас засовывает руки в карманы спортивок, молчит пару секунд, а затем кивает.
– Держи меня в курсе.
После этого я пожимаю другу руку, сажусь в свой мустанг и завожу двигатель.
До дома доезжаю, как раз когда в баке заканчивается топливо. Запасное я выложил из багажника вчера, потому что Техасу приспичило перевезти свое старье от бывшей – кажется, уже шестой за последний год – обратно домой.
Так что на данный момент я был уставший, голодный, злой и без бензина в баке.
Хлопаю дверцей машины и жму на брелок, сразу понимая, что Лори в доме. Как бы то ни было, он всегда оживает, когда она здесь. Как бы дурочка ни противилась.
Пытаюсь повернуть ключ в замке входной двери, но тот не поддается. Замираю на пару секунд, однако быстро соображаю, что самая невыносимая в моей жизни девчонка снова не заперла входную дверь. Заходи кто хочешь, да? Маньяки, где вы?
– Лори, мать твою, – шиплю я, готовясь сегодня кое-кого придушить. Даже думаю заявиться и припугнуть непуганую в стиле самых жутких слэшеров девяностых, но, как только переступаю порог дома, сверху на мои уши моментально опрокидывается какая-то песня в стиле соул[16]. Что-то про птичек, их сладкие речи и прочую херню.
Замираю и прислушиваюсь, какие-то несколько секунд даже думая, что спятил.
Это что, Боб Марли[17]?
С каких пор Лори начала слушать регги?
Качаю головой и взбегаю по лестнице. Бросаю спортивную сумку на пол в своей комнате, а затем, как жертва гребаного дудочника, иду на дьявольские звуки. Готовлю громкую, подкрепленную разумными аргументами речь, которая по моей неоспоримой логике должна заставить эту взбалмошную девчонку наконец думать головой, прежде чем что-то делать. Если же не выйдет, буду действовать радикальнее. Заблокирую все ее кредитки к чертям собачьим и запру в комнате до тех пор, пока не поумнеет.
И все бы ничего, но, как только подхожу к гостевой, застываю в дверях как придурок.
Песня меняется. Теперь из динамика играет что-то из американского рока. А у противоположной стены спиной ко мне стоит девушка – и это, черт подери, явно не Лори. В рваных джинсовых шортах, едва прикрывающих ее округлую задницу, и короткой белой полупрозрачной рубашке, завязанной на талии, она скачет вдоль стены, что-то небрежно на ней малюя.
Стоп, это что, на хрен, такое – краска?
Собираюсь спросить, какого дьявола эта девица забыла в моем доме и как вообще в него попала, а лучше – какого дьявола делала, но рыжее недоразумение внезапно начинает петь.
– Это не в моих слова-а-а-ах, они здесь и та-а-ам! Но все, что причинило бо-о-оль, научило расти-и-и! Это не в моей коже-е-е, не в моих шрам-а-а-ах! Потому что мой ог-о-о-онь – он внутри-и-и-и!
Что за…
Ее рыжие кудряшки забавно подпрыгивают, и я не сразу замечаю, что у нее на глазах повязка. Да что за хрень здесь, мать вашу, творится?
Собираюсь задать этот долбаный вопрос вслух, но не успеваю.
Недоразумение вновь начинает голосить:
– Я чувствую это в моих костя-я-ях! Я чувствую это в своей душе-е-е! Я чувствую это в себе-е-е! – Затем разворачивается и резко вскидывает кисть так, что мне инстинктивно хочется пригнуться. – Я не сломаюсь, я заставлю тебя задуматься, скатываясь в бездну… – Трясет своим телом, оставляя на моей стене капли краски.
На моей стене.
Скриплю зубами, а затем подхожу к ее айфону, лежащему на стуле – кстати, тоже забрызганному чертовой краской, – и тыкаю в значок паузы.
Недоразумение тут же прекращает свои ритуальные пляски и останавливается.
– Да ладно, малыш, неужели ты сел? Сейчас? – слышу я, а затем вижу, как она откладывает кисть в сторону, вытирает руки тряпкой – и все это с завязанными глазами, – а затем уверенно шагает в мою сторону.
Скрещиваю на груди руки, не понимая, забавляет меня все это или злит.
Но наблюдаю.
Она подходит к стулу, берет в пальцы свой айфон, а затем внезапно замирает.
Возможно, слышит мое дыхание или улавливает запах парфюма, но определенно понимает, что что-то в этой комнате не так.
– Тейлор?
Усмехаюсь, начиная хоть что-то понимать.
По всей видимости, моя драгоценная сестренка притащила из Сиэтла подружку. Да еще и позволила ей портить мои стены. Я захотел удушить ее сильнее.
Вероятно, гостья осознаёт, что в комнате находится совсем не Тейлор, поэтому в следующую же секунду ее пальцы тянутся к ярко-желтой повязке. Она стягивает ее вниз и открывает глаза.
Мне хватает секунды, чтобы понять – девчонка в ужасе.
– Ну привет, – ухмыляюсь я, прежде чем она начинает визжать.
Глава 4
POV НиккиЕрзаю на высоком барном стуле в кухне и на всякий случай пододвигаю к себе вазу с апельсинами. После того как я чуть не избила придурка стулом, чувствую себя немного неловко. С другой стороны, какой нормальный человек в адекватном состоянии будет так пугать людей? Неужели нельзя предупредить? Подать голос? Не знаю… попытаться все сразу объяснить? Зачем нужно изображать из себя шизоидного психопата с ухмылкой теперь-ты-моя-крошка и хрипеть свое маньячное «Ну привет»?
Совсем он, что ли, с головой не дружит?
