Дневники Красной Шапочки, или Cказки на ночь для очень плохих девочек

– У меня еще не было мужчины, – тихо заплакала я, ощущая, как вместе с горячими слезами меня навсегда покидают мои чистые и беззаботные дни… Я попыталась оттолкнуть его голову руками, вцепившись в густые волосы, но это только возбудило его еще сильнее, как и мое признание, и я слышала его гулкое тяжелое дыхание и едва сдерживаемые глухие стоны.

Простыни подо мной намокли от его слюны, мне было больно и неуютно, но мужчина, видимо, решил, что подготовил меня. Он встал надо мной на колени, расстегнул ширинку и достал красно-лиловый член, с влажной круглой головкой, словно причудливое экзотическое растение с другой планеты.

– Подержи его, малышка, ты ему так понравилась, – обращаясь то ли к нему, то ли ко мне, сказал Юра и сам положил мою руку на свой член. И накрыв и сжимая мою ладонь сверху своей, стал двигать ей вниз-вверх по своему скользкому от смазки стволу. Это был мой первый в жизни член, который я увидела так близко вживую, и я, с полностью парализованной волей лежала на жестком матрасе, воображая, что это происходит совсем не со мной.

Но моего мучителя это все явно очень возбуждало: и моя немая неподвижность, и мой безмолвный плач, и гулкая тишина этой огромной пустой квартиры. Взяв в руки свою налитую дубинку, он начал медленно водить ей по моему животу, поднялся к груди, осторожно отодвинул в сторону лифчик и начал скользить влажной горячей головкой вокруг крошечных горошин моих сосков. Поднялся еще выше и, нависнув над моим лицом, стал плавно выписывать узоры по моим скулам, подбородку, губам, размазывая мои слёзы по пылающему лицу влажным шариком своего пениса.

– Хочешь его, Маша? – в исступлении шептал он, проталкивая свой тугой, словно отлитый из резины, толстый член в мои крепко сжатые губы. Закрыв глаза от стыда и бессилия, и все еще бесконечно слабая от непонятного накатившего на меня морока, я только сжимала крепче вместе колени и цеплялась за складки натянутой простыни, как за последнее доказательство реальности происходящего и снова проваливалась и проваливалась в вязкий молочный туман летнего марева…

Видимо, я опять потеряла сознание, потому что очнулась, когда почувствовала, как безумно острая, словно удары ножом, боль пронзает мое тело, все сильнее и сильнее. Открыв глаза, я увидело над собой лицо своего насильника, ритмично качающегося живым маятником под «Вхождение Богов в Вальгалу» Вагнера, и поняла, что он уже внутри меня и раздирает на куски моё нежное розовое мясо, с каждым новым толчком загоняя остриё все глубже и глубже в тело.

Словно в кошмаре, когда ты хочешь закричать, но едва можешь разлепить сухие губы, я только лежала и хватала ртом воздух, и мои хриплые стоны отскакивали от стен…

Мне показалось, что эта пытка и Вагнер длилась часы, дни и годы, мои руки и ноги свело от бесконечной боли, но тут, издав громкий стон, под завершающие аккорды увертюры, мужчина резко остановился, и еще пару раз проткнув меня насквозь своим ножом-членом, всей тяжестью навалился на меня и замер. Я до сих пор помню его свистящее дыхание, когда, просунув свой длинный язык мне в ухо, он облизал мою ракушку и прошептал:

– Хорошая девочка, – и перекатился на бок. Он взял в руки свой полуобмякший пенис, и, как мне почудилось, снял с него окровавленную кожу, но потом я поняла, что это был гондон, который он предусмотрительно успел надеть перед тем, как стать моим первым мужчиной.

– Попей еще воды, и все пройдет, – прошептал он, снова вливая мне в рот уже успевшую стать тёплой жидкость. Я жадно пила её, благодарная ему уже только за то, что это мучение наконец-то закончилась. Он встал, потянулся всем своим стройным хищным телом и вышел из комнаты, а я поняла, что даже не могу приподняться, чтобы забрать свои вещи и уйти.

На изысканно-бирюзовом кресле с позолоченными ручками белой пенкой висели мои трусики с бюстгальтером. Подо мной было расстелено мягкое огромное полотенце, сейчас мокрое и липкое от моей крови.

– Я приготовлю тебе ванну, малышка, – сказал Юра, словно проявившийся из чёрной фотоплёнки длинного коридора. – Тебе было очень больно, правда? Прости, котёнок, – сказал он с улыбкой, мягко положив руку мне на лобок и устраиваясь между моими раздвинутыми ногами. – Сейчас все будет хорошо, обещаю, – прошептал он, перед тем как очень осторожно и бережно начать теребить мой глянцевый бугорок кончиком своего языка. И хотя все моё тело саднило и болело, эта неожиданная ласка вдруг тёплым маленьким вихрем закружилась внизу моего живота, расправляясь и набухая ярким алым цветком.

Мои бёдра начали невольно двигаться навстречу его языку и губам, влажным от слюны и вязким от вытекающей из меня смазки, все быстрее, быстрее и быстрее, в какой-то бешеной скачке, стараясь поймать пугливую бабочку наслаждения, трепетавшую своими хрупкими крылышками на кончике моего клитора. Еще секунда, и я закричала от острого наслаждения, гулкими толчками пульсировавшего во мне, и одновременно от боли, вернувшейся с новой силой. Последнее, что я увидела, перед тем как начать проваливаться в новые слои забвения, был маленький черный паук, яркой кляксой выделявшийся на белой стене у изголовья кровати…

Юрий резко перевернув меня на живот, зубами разорвал квадратик гондона, точным движением раскатал его по своему возбуждённому члену и быстро вошёл в меня сзади, с каждым ударом раздирая мне внутренности и усиливая волны оргазма, все ещё плескавшегося внутри…

Рабочий день ещё не закончился, когда Юра отвёл меня в огромную белоснежную ванну, тщательно отмыл меня от всей налипшей на меня крови, слизи и пыли, залезая своими тонкими ухоженными пальцами и душем во все мои складки, затем насухо вытер меня мягким полотенцем и отдал мне мою одежду.

Сложил аккуратно подписанный макет в мой рюкзак и со словами: – Нам ведь было хорошо, малышка, ̶ мягко вытолкнул меня за порог своей квартиры. – Ах, да, подожди, – сказал он, засовывая мне в кармашек джинсовых шорт смятую пятидесятидолларовую купюру, – купишь себе фруктов.

Разомлевшая, на непослушных ногах я добралась в тот вечер до дома и проспала крепким сном до утра: молодое тело легко прощает любые обиды, и на следующий день все случившееся казалось мне каким-то мутным сном. Лишь боль внизу живота и смятая купюра напоминали о вчерашнем…

Жизнь продолжалась, и я практически не вспоминала об этом эпизоде: в конце концов, большинство моих подруг и знакомых теряли свою девственность в более суровых условиях, поэтому всё было перемолото и напрочь забыто.

Пока через какое-то время профессор Щербатский, как он сам себя называл, не начал мелькать поначалу на обложках книг и журналов, продаваемых у метро, и в разделах книжных магазинов «Психология и самопознание», а затем – и на центральных каналах телевидения.

Красивый, стильный, интеллигентный и ироничный он очень легко и доходчиво объяснял читателям и зрителям как правильно строить отношения, добиваться успеха в любви и карьере или как развивать свои скрытые таланты.

Казалось, не осталось ни одной сферы человеческой жизни, которую бы он не затронул в своих научно-популярных трудах. Женщины страны зачитывались его опусами из серии «Полюби себя счастливой», «Гармония секса и отношений» и прочей душеспасительной фигнёй…

Я снисходительно слушала рассказы подруг о его лекциях и тренингах, понимая, что все они не стоят и выеденного яйца, точнее, и пятидесяти долларов… Мои знакомые вокруг женились, разводились, рожали детей и снова выходили замуж, жаловались на своих мужей и бесконечно ныли, а я спокойно и уверенно сначала училась, потом строила карьеру, предпочитая не погружать себя в тухлое болото ежедневной рутины отношений.

Мой друг детства Гришка с потными ладонями, которыми он пытался нащупать застежку моего лифчика, уже давно окончил аспирантуру и уехал работать по приглашению в Кремниевую долину, откуда регулярно постил в инсте свою белозубую многодетную семейку. Я равнодушно пролистывала ленту, ставя дежурные лайки, и просто предпочитала молчать в ответ на причитания моей мамы об уходящем безвозвратно куда-то поезде…

И когда в последние годы все мои друзья и знакомые дружно побежали записываться на консультации к психоаналитикам, я предпочла эти деньги тратить не на этих шарлатанов, а на путешествия, книги и недвижимость.

– Маша, что скажешь? – выдергивает меня из омута воспоминаний голос генерального. – Есть идеи?

– О, да, коллеги, у меня есть идеи! – и мои губы в алой Chanel невольно растягиваются в довольную улыбку… – Чай, кофе? С молоком, сахаром? – обращаюсь я к гостям.

И пока Марина за нашей беседой разносит всем чашки, мне очень хорошо видно, как Щербатский не может удержаться от того, чтобы не скользнуть взглядом по невысокой и худенький фигуре девушки, специально подольше расставляющей кофейные принадлежности рядом со своим кумиром.

В конце нашей встречи я подхожу попрощаться с профессором и пожать ему руку, и словно случайно роняю свой Moleskine на пол. Благовоспитанный Щербатский наклоняется его поднять, и немного мешкает у моих ног: на ярко-алых длинных ногтях мой мастер по педикюру старательно вывела слово “fuck u” – по букве на пальчик. Когда Юрий выпрямляется, чтобы вернуть мне мой ежедневник, я понимаю, что на каблуках я практически сравнялась с ним ростом, и наши глаза на одном уровне.

– Я думаю, что вам лучше иметь мои личные контакты на всякий случай, – протягивает профессор Щербатский мне свою визитку, где на дорогущей итальянской бумаге напечатаны только две строчки: «Юрий» и номер телефона –7-917-777-77-77.

Глава 4

Отвращение часто наступает после удовольствия, но часто и предшествует ему

– Коко Шанель

Мы сидим втроём на летней веранде ресторана в Депо на Лесной: я, Антон и Лана. Мой верный двухколёсный Romet Sonata припаркован тут же рядом, у ближайшего столба, а мы откупориваем уже вторую запотевшую бутылку Vinho Verde.

На мне короткие джинсовые шорты, в которые я успела переодеться после работы, Лана, как обычно, сидит в строгих костюмных брюках, но через белый батист её дорогой рубашки недвусмысленно просвечивает наглый чёрный пуш-ап. Антон, как креативный директор, может вообще одеваться во что угодно, чем он и пользуется, нацепив на себя рваные джинсы, кожаные сандалии и зелёную футболку с трахающимися леприконами под надписью Dublin.

– Я изучила ваш контракт с Щербатским, там ни к чему не придраться, – объясняет мне Лана, одной рукой поднося к пухлым протюнингованным губам винный бокал, а второй продолжая скролить ленту Tinder на своем смартфоне. – Фу, полный отстой! А этот ничего, получай свайп вправо! – параллельно бормочет она, отбирая себе подходящих кандидатов. – С его стороны все чётко прописано, что контрагент отвечает за качество работ по созданию контента! Всё. Точка. Загрузка готового продукта в соцсети и на их площадки – их личная ответственность. И правильно делают: в наше время без инсты и ютьюба считай тебя нет, так что только дураки свои пароли передают кому-то, – подводит итог Лана.

– Это точно, – мечтательно произношу я, – контент мы им сделаем, правда, Антоша? – обращаюсь я к другу, который расслабленно потягивает ледяное вино.

– Да, у меня все почти готово, – лениво отвечает Антон, доставая из кармана тренькнувший телефон. – О, меня залайкали, – сообщает он нам радостную новость. – Очень похожа на тебя, Лана… – бормочет он. – Так это ты и есть!

– На хрена мне тебя лайкать, – недовольно отвечает подруга, как тут раздается сигнал уведомления уже на ее телефоне. – Блин, так это ты?! Что за хрен? – Ты тут такой… Красивый… Я тебя не узнала, – пытается подобрать она правильные слова.

– Я всегда красивый, Ланочка! Просто я не понимаю, что случилось с современными женщинами, что им виртуальный мужчина дороже живого! – парирует Антон. – А я, между прочим, здесь, перед тобой, большой и тёплый, как твой плюшевый мишка, с которым ты спала в детстве: хоть сейчас забирай меня с собой в постельку! – смеётся он.

– Ну, насчёт постельки, я ещё пока столько не выпила, – скептически разглядывает Лана Антона. – И у меня не было плюшевого мишки. Но я обязательно подумаю над твоим предложением. Обсудим это в следующий раз, обязательно! – Лана достаёт из кошелька пару купюр и оставляет их на столе. Она машет рукой, и к нашему столику приближается модный красавчик, явно моложе Ланы лет на десять. – Ну всё, ребята, я побежала, – целует меня на прощанье подруга и уплывает от нас со своим юным любовником в густеющие сливки июльских сумерек.

– Не расстраивайся, Антон, этот мальчик ненадолго, – утешаю я друга, и, возвращаясь к теме вечера, спрашиваю: – Ты придумал, как нам с тобой залить контент на аккаунты Щербатского?

– Тут всё просто, детка: мы ему пришлём ссылку, перейдя по которой на любом из своих девайсов, он автоматически откроет нам доступ ко всем своим кабинетам. Дело за малым!

– Да, открыть незаметно эту ссылку, – задумчиво бормочу я себе под нос… – Осталось только как-то узнать его PIN-код – всего-то ничего…

– С пином я, конечно, постараюсь тебе помочь, – обнадёживает меня мой друг, – а вот ссылку тебе придётся как-то самой загрузить, Маша.

– Ну что же, за удачу! – чокаемся мы остатками вина.

Московский июль, как это случается из года в год, рыдает серыми дождями, в сыром траффике города в вечных пробках ползут мокрые машины, и я каждое утро приезжаю на работу еще до восьми утра и уезжаю не раньше десяти: сроки поджимают, нам надо успеть все подготовить за месяц к началу кампании по продвижению тренингов, марафона, а затем и личного университета психологии профессора Щербатского. Согласование площадок, фото и видеопродакшн, организация презентации и отрисовка уникальной графики, бесконечные согласования и утверждения – все держится на моей команде, и я крепко сжимаю эти вожжи в своих руках. За месяц совместной работы я подбираюсь все ближе и ближе к своему профессору, как кошка, осторожно наблюдающая за птичкой. После сотни съёмок, где я контролирую каждую деталь: от выбора запонок для рубашек до гримёра на интервью, наше общение с Юрием Щербатским становится все более свободным и непринуждённым, мы переходим на «ты», и я уже шучу, что так измоталась и хочу в отпуск, что с удовольствием разопью с ним припасенную бутылочку вина из моей личной винотеки, когда мы наконец-то запустим кампанию.

За этот короткий промежуток времени я уже успела изучить некоторые привычки и распорядок дня Щербатского. Например, я знаю, что он встаёт по будням в пять утра, чтобы успеть позаниматься йогой и растяжкой с личным тренером, а по четвергам у него лекции до десяти вечера, после которых он всегда возвращается в свою квартиру в Замоскворечье. Еду ему доставляют из нескольких ресторанов: он предпочитает итальянскую кухню, морепродукты, а вина пьёт французские и калифорнийские. Ну и много других ничего не значащих мелочей, которые не сообщают о нём, как о человеке, ничего особо интересного. Зато помогают мне сложить в голове некий пазл…

Я стала чаще, чем это необходимо, смотреть ему в глаза, подходить ближе на пару сантиметров при встрече, чем это могло бы быть уместно, и смеяться дольше, чем требуют его шутки и реплики. По сантиметру, совсем по чуть-чуть, я даю ему понять, что всерьёз в нём заинтересована. А он по-прежнему не видит в этой рыжей и длинной деловой стерве худенькую девочку со светлыми кудряшками и в белых носочках из Екатеринбурга…

Проект близится к завершению, и наше агентство, как обычно, арендовало небольшой частный кинозал, чтобы просмотреть и утвердить весь отснятый и отредактированный материал. Нам предстоят километры интервью с блогерами, ютьюберами, лидерами мнений, рекламных перебивок и видеолекций. Все это уже было просмотрено миллионы раз нашими режиссёрами и редакторами, поэтому мы собираемся ещё раз пробежаться по материалам, чтобы окончательно подписать акты и закрыть вопрос.

– Юрий, мне, видимо, лучше всего будет сесть рядом с тобой, чтобы сразу фиксировать все твои комментарии, – сажусь я на соседнее кресло рядом с Щербатским, даже не дожидаясь его согласия. Мне надо кое в чём убедиться, и лучшая возможность мне вряд ли представиться.

За этот месяц близкого общения, даже не будучи дипломированным психологом, я уже смогла убедиться, что Юрий Щербатский, несмотря на весь глубокомысленный пафос своих высказываний, обычный нарцисс, и его бесконечное самолюбование жирным шрифтом пропечатано в его книгах, оцифровано на рекламных снимках и сочится из каждого поста в фейсбуке и инсте. Его ученики и последователи свято верят, что получают от него волшебную пилюлю, в то время как он под соусом глубокомысленных размышлений подает им стандартные столовские блюда из людских желаний: денег, власти и успеха.

Мне приходит сообщение от Антона: «Лови пин, детка: 7777!» Я выдыхаю: все эти дни мой друг во время съёмок пытался поймать момент, когда Щербаткий разблокирует свой телефон, заснял это на видео, увеличил вместе с монтажёром, и смог вычислить конкретные цифры, которые профессор набирал на своём смартфоне. Меня разбирает смех: этот напыщенный знаменитый баран ещё и до банальности прост! Продавая людям уверенность и харизму, он до боли боится неудач, и обкладывает себя магическими цифрами и знаками. Любой ребёнок помнит еще из детского сада, что семёрка означает что-то счастливое и удачное. И мне приходит на ум, что я могла бы догадаться и по номеру телефона, и не просить лишний раз Антона.

Рассуждая про себя о тайнах нумерологии и пристрастии к ней психолога Щербатского, я, с видимым вниманием уставившись на экран, придвигаю свою ногу на высоком каблуке вплотную к бедру сидящего рядом профессора. У него не должно возникнуть разумных сомнений: из-под подола моего короткого платья недвусмысленно выглядывает резинка чулок. Простая и без прибамбасов: тонкая полоска черного нейлона, закрепленная резинкой пояса. Никто не ставит так ноги случайно. И я очень надеюсь, что мои догадки на его счёт верны: он обожает, когда его хотят и ему поклоняются…

Бинго! Я была права: даже в темноте я вижу, как он смотрит на экран, а его губы растягиваются в довольную улыбку, и сильная холёная рука опускается на моё колено, поднимается выше по внутренней стороне бедра, оттягивает резинку чёрного чулка и больно сжимает мою нежную кожу. Так, что я еле сдерживаю крик, но лишь судорожно вздыхаю. Я уверена, что он оставил на мне свою метку, и теперь у меня по ноге пунцовым цветком растекается синяк.

– Вот тут в интервью есть небольшая пауза, я бы хотел, чтобы вы её сократили, – обращается он ко мне, уже поворачиваясь и улыбаясь. – Маша, зафиксируй, – и в темноте кинотеатра мне чудится, что передо мной не интеллигентный профессор в очках от Cartier, а хищный и самодовольный зверь с усмешкой вампира и волчьим чутьём. Ну что же, и я уже тоже давно не маленькая…

Я практически не бывала дома за этот месяц: только заходила поспать и переодеться, и если бы не адреналиновые штормы, бушующие во мне, то усталость давно бы скрутила мои плечи. Но я все еще держусь, и мне точно надо распрощаться кое с чем из прошлого…

FYA закрывает все работы по созданию материалов для именитого клиента: акты подписаны, видео и фото переданы заказчику. С августа должна начаться информационная атака на пользователей сети, все ещё размышляющих, какому блогеру, лидеру мнений или онлайн-институту отнести свои денежки. А я вспоминаю, как много у меня накопилось других не менее важных проектов, на которых у меня совсем не было времени.

У меня всё готово. Вечером в четверг я набираю сообщение Щербатскому: «Отметим?», где я в чёрном коротком топе, больше похожем на бюстье, абсолютно недвусмысленно сжимаю в руках бутылку Petrus, этикеткой к камере: насколько я внимательно изучила Юрия, он не откажется от одного из самых престижных и дорогих вин за семь тысяч евро. У меня дома припасены несколько эксклюзивных бутылок ещё с тех времён, когда я работала директором по рекламе у одного из крупнейших российских ритейлеров. И вот настал день пить вино и собирать камни…

Я всё еще напряжена, когда на телефоне загорается экран с ответом: «Жду тебя после 22.00, Пятницкая улица, 53/18, кв. 8».

На часах 22.15, когда я звоню в домофон. Про себя я отмечаю, что старый дом в Замоскворечье очень походит на тот, из Екатеринбурга, рядом с проспектом Ленина… И сегодня я бережно сжимаю в руках не макеты из редакции, а драгоценную бутылку Petrus, а в ушах у меня гремит, как в юности:

Love’s the funeral of heartsAnd an ode for crueltywhen angels cry bloodon flowers of evil in bloom…

– Привет, проходи, – приглашает меня Щербатский. Он, по всей видимости, только что вернулся с лекций: на нём джинсы Gucci и рубашка, расстёгнутая на верхние пуговицы. Я иду вслед за ним по длинному тёмному коридору в сторону яркого квадратика комнаты, по всей видимости, гостиной. Квартира как и тогда, на последнем этаже, и я не знаю, какими правдами и неправдами профессору Щербатскому разрешили установить здесь настоящий камин.

– Присаживайся, – приглашает он меня окунуться, как в пышное пирожное, в одно из барочных кресел с резными деревянными ножками, стоящих тут же, прямо у камина. Я протягиваю бутылку с вином Юрию, и он внимательно изучает этикетку.

– Ну как, я тебя не разочаровала? – улыбаюсь я ему.

– Пока нет, – отвечает он и словно облизывает меня своим оценивающим взглядом.

Я очень тщательно подготовилась: на мне длинное – до щиколоток, чёрное платье со скромным декольте и длинным рядом пуговиц спереди, но открывающее спину и лопатки – где когда-то у каждого человека росли крылья… На ноги я надела туфли на шпильках, хотя мои ступни уже сейчас начинают ныть от тесной и неудобной обуви. И чёрный длинный шарф Hermes с алыми принтами на концах: его я повязала на шею, и теперь огненными языками он спускается к моей талии.

– Сегодня сыро, да? Ненавижу московское лето, – замечает Щербатский и встаёт на колени спиной ко мне, чтобы разжечь камин. Я смотрю на его стройное подтянутое тело, поддерживаемое постоянными тренировками, деньгами и генетикой, и я понимаю миллионы женщин, с обожанием ловящим каждое его слово.

– Ты гений маркетинга, профессор, – замечаю я ему. – Вы уже проверили статистику по первым постам?

– Примерно миллион в Инстаграм за сутки и почти пятьсот тысяч просмотров на Youtube за день, – самодовольно демонстрирует он мне экран своего смартфона.

– У нас был идеальный материал для работы, – подливаю я ему лести в бокал, как тут раздаётся звонок в домофон. Щербатский заметно вздрагивает, но я успокаиваю его: – Это от меня тебе. Сюрприз. Открой. Неси сюда.

Хозяин квартиры идёт открывать дверь заказанному мной заранее курьеру, а я быстро бросаюсь к его телефону, оставленному на столике. Хватаю свой смартфон и пересылаю ему сообщение в телегу. Теперь осталось только открыть ту волшебную ссылку, которую мне дал Антон, и стереть все следы… Трясущимися потными пальцами я набираю заветные «7777», чтобы разблокировать экран, как слышу звук захлопывающейся двери.

– Не забудь прихватить штопор, надо дать вину подышать, – кричу я в отчаянии. У него такая большая квартира, проглотившая не одну коммуналку, что я очень надеюсь на лишние пару минут, пока он будет идти на кухню, а потом рыться в ящиках в поисках штопора и бокалов. Ссылка на телефоне Щербатского наконец-то открывается, я закрываю браузер, удаляю в мессенджере своё же сообщение и бросаю телефон обратно на стол, когда в комнату возвращается Юрий, неся в руках только что доставленные пакеты из ресторана Chez Francois и принадлежности для вина.

– К такому вину нужна правильная закуска, – объясняю я. – Я позвонила Франсуа, шеф-повару ресторана, и попросила его по старой дружбе приготовить мне что-то особенное кPetrus. Давай проверим, что он нам прислал! – предлагаю я Щербатскому, по выражению лица которого я понимаю, что явно смогла удивить этого пресыщенного мудака. Я надеюсь, что это будет не последний мой сюрприз для него за этот вечер.