Отклонение или Лал-Земля-Лал. Часть 3

– Тогда, к королю пойду я! – Леверина поднялась на ноги. – Не смотря ни на что, я всё-таки надеялась, что вы лучше, что вы сделаете хоть что-то хорошее, что вам, действительно, не безразлична моя судьба, – она грустно улыбнулась. – Но, получается, напрасно. Прощайте.

– Никуда ты отсюда не пойдёшь! – господин Каруч выпрыгнул из кресла и преградил ей путь к выходу.

– Доченька, – подбежала к ней Дора. – Мы по тебе так соскучились. Мы так переживали. Я понимаю, как тебе сейчас тяжело. Тебе надо отдохнуть, успокоиться, прийти в себя. Давай, я провожу тебя в спальню.

– Не трогайте меня! – Леверина, оказавшись между господином Каручем и Дорой, отшатнулась в сторону. – Ваши руки забрызганы кровью!

– Что? – Дора покрылась пятнами. – Тебе наши руки не нравятся? А когда ты ела хлеб, добытый этими руками, ты не думала об этом? Чистенькой захотела остаться? Не получится!

Дора размахнулась и со всей силы ударила Леверину по лицу.

– Да! Захотела! – выкрикнула Леверина, почувствовав во рту вкус крови из рассечённой губы. – И хотя, вы успели вымазать меня, я не вы! Я всё равно пойду к королю и расскажу ему обо всём, чтобы он потом со мной ни сделал.

– Шлюха! – Дора ударила ещё раз.

Леверина попыталась протиснуться к двери, но господин Каруч грубо оттолкнул её назад.

– Неблагодарная! Тварь! – Дора била и била, не переставая.

Леверина пошатнулась, налетела на столик и опрокинула бокал, вино растеклось по паркету кровавым пятном.

– Лучше бы тебя действительно убили! – бушевала Дора, осыпая Леверину градом ударов.

– Пусти! – захлёбываясь кровью из разбитого носа, пыталась вырваться из её цепких рук Леверина.

– Ублюдки! – ничего не слыша и обезумев, как хищный зверь при виде крови, продолжала свою экзекуцию Дора. – Даже убить, как следует, не могли!

Стараясь избежать сыплющихся на неё ударов, Леверина отскочила в сторону и попыталась укрыться за креслом. Дора, рванувшись вслед за ней, наступила в лужицу вина, поскользнулась и, не удержавшись на ногах, со всего маха, грохнулась на пол. Изящный, тонкого стекла бокал, словно хорошо отточенная бритва, плавно и молниеносно, впился ей в горло. Дора что-то прохрипела, её глаза округлились, а из открытого рта, широкой рекой, хлынула кровь, быстро смешиваясь с пролитым на паркет вином.

Леверина в ужасе отшатнулась назад. Крови становилось всё больше и больше. Господин Каруч заворожено смотрел на дёргающуюся в агонии жену.

– Убийца! – прохрипел он, поднимая на Леверину налившиеся кровью глаза.

Леверина попятилась назад.

– Куда! – закричал господин Каруч, быстро догоняя её и хватая за руку. – Дора была права, лучше бы тебя убили! Ну, ничего, я сделаю это сам! – он повалил Леверину на стол и, сжав ей горло, начал душить.

Сначала, Леверина отчаянно пыталась освободиться, но только сначала. Его пальцы сжимались всё сильнее. Кровь из разбитого носа заполнила горло и рот. В глазах появились и заплясали радужные круги. Предметы потеряли очертания. Голова наполнилась вязким туманом. В висках бешено грохотало. И вдруг, где-то далеко, запели птицы. Появилось желание покоя. Тело стало податливо ватным. Руки безвольно упали. Правая коснулась опрокинутой бутылки. Пальцы, сами собой, обхватили толстое рифлёное горлышко. И не понимая, зачем она это делает, Леверина подняла бутылку и ударила ею по расплывшейся перед её глазами голове господина Каруча. И в то же мгновение исчезло всё.

*****

Она повернулась на спину и открыла глаза. Чтобы избежать абсолютной темноты, которая неизбежно возникает в полностью изолированных от естественных источников освещения каютах корабля, неярко горел вмонтированный в потолок светильник, наполняя комнату рассеянным красноватым светом. Почему-то красноватым, раздражающим глаза и вызывающим тревогу, а не каким-либо другим, более спокойным, голубым или белым.

Она повернула голову и посмотрела на часы, горящие зелёными цифрами в густом полумраке комнаты словно глаза хищника. Была середина ночи.

Она снова закрыла глаза, но спать не хотелось. Она поднялась, набросила на себя халат, который она позаимствовала у своей новой подруги и подошла к столу. Надо было что-то делать, но что? Может, для начала, включить свет и избавиться от красного? Или не надо?

Она налила в стакан воды, сделала пару глотков и села в кресло, поджав под себя ноги. Недолгий сон освежил её, страх ушёл, голова была ясной, и ничто не мешало подумать над событиями последних дней. А подумать было над чем. Похищение никак не входило в её планы, оно перечёркивало всё, чего удалось добиться ранее. Оно оставляло её вне игры. И не факт, что всё закончиться только этим, от неё, скорее всего, захотят избавиться. И не просто избавиться, сначала, и в этом не было никакого сомнения, её используют для развлечения экипажа.

По большому счёту, всё пошло не так, как планировал её отец, ещё с самого начала, с момента его смерти. Умирая, он решил ускорить ход событий, надеясь, что она достаточно подготовлена, чтобы довести задуманное до конца, но лучше бы он этого не делал. Король оказался не так прост, и она попала под его пристальный взгляд, практически полностью лишивший её свободы действий и не позволивший ей в полной мере заменить отца. Что, в свою очередь, привело к развалу объединённого общей идеей сообщества на несколько враждующих между собой групп. Выйдя из под контроля, они больше не отягощали свой мозг красивыми идеями, а устремились к получению собственной выгоды и изрядно мешали ей своими непредсказуемыми действиями. Конечно, и она это знала всегда, её отец тоже стремился к получению собственной выгоды, но он сумел убедить остальных участников заговора, что действует исключительно на благо народа, хотя, истинной его целью было максимальное сближение с королевской семьёй. И не потому, что ему нужен был трон, а потому, что он любил свою дочь и не хотел, чтобы она так и осталась дочерью слуги. А чтобы ни у кого из сообщников не возникло сомнения в его искренности, он приказал уничтожить возвращавшиеся корабли ещё на границах империи, жертвуя точными данными и заметно усложняя поставленную перед собой задачу. Правда, в этом он обвинил наиболее влиятельных соратников, в которых видел возможных конкурентов и, вызвав волну общего недоверия, избавился от них навсегда, воспользовавшись руками менее влиятельных соратников, а заодно и укрепил общую дисциплину. Больше ничто не мешало готовить спасательную экспедицию, а в том, что она будет успешной, её отец не сомневался. Он был уверен, что, когда придёт время для поисков, общего знания маршрута и встроенных в медальоны маячков будет вполне достаточно. Не исключено, что он знал гораздо больше, чем говорил ей, но не потому, что не доверял, а потому, что подобное знание таит в себе смертельную опасность. А он не хотел подвергать её опасности, это она знала точно. Да и разве он мог подумать, что смерть придёт за ним гораздо раньше, чем он её ждал, не оставляя ему выбора и серьёзно затрудняя ей путь к их общей мечте.

Не смотря на все эти сложности, ей удавалось держать ситуацию под контролем и даже управлять ею, а теперь? Теперь мысли о короне выглядели просто смешно. Впрочем, рано отчаиваться, всё ещё можно изменить в свою пользу, только не надо сидеть сложа руки. Если она правильно поняла, её новая подруга, а по совместительству конкурентка, тоже не горит желанием оставаться на борту этого корабля, а значит, это можно использовать. Главное, сделать так, чтобы идея побега была её идеей.

*****

Ралаш вошёл к себе в комнату и, не раздеваясь, повалился на кровать. Опять он не смог её переубедить. Точнее, она не дала ему этой возможности. Конечно, она – принцесса и в праве принимать такие решения, которые ей кажутся наиболее правильными, а его дело выполнять их, но и ей не следовало бы пренебрегать собственной безопасностью. Он, конечно же, сделает всё, что в его силах, но у него всего лишь один корабль, пусть даже и сверхновый. Вот если бы ещё парочку, но она и слышать об этом ничего не желает. Надо что-то придумать, но что? Попробовать ещё раз с нею поговорить? Так это бесполезно. Вряд ли она согласится оторвать от поисков даже средней тяжести крейсер. Да что там, вряд ли – не согласится и всё. Да и как ей сказать, что принца, скорее всего, нет в живых, а поиск его друзей – это не первостепенная задача? Похоже, ничего придумать не удастся, остаётся только надеяться на лучшее. Действительно, почему обязательно должно что-то случиться? С крахрами они уже встречались и имеют о них представление. К тому же, совсем не факт, что они окажутся в районе планеты, да ещё и в опасном количестве. Тем более, тот участок только что прочесали. А, всё равно, напрасно она так.

В дверь постучали.

– Да? – Ралаш приподнял голову.

Дверь открылась.

– А, это ты Роос, – Ралаш снова упал на подушку.

– Я не помешал? – спросил Роос, проходя в комнату.

– Нет. Садись.

– Спасибо, – поблагодарил Роос, занимая одно из двух находящихся в комнате кресел. – А я тут шёл мимо, дай, думаю, зайду, узнаю, как ты. Может, сыграем пару партий? По-моему, это то, что тебе сейчас нужно.

– Нет, Роос, не сегодня, – отказался Ралаш.

– Неважно выглядишь, – заметил Роос.

– А-а, – Ралаш махнул рукой.

– Ясно, не в настроении, – разочарованно констатировал Роос.

– Есть немного, – согласился Ралаш.

– Я могу помочь?

– Вряд ли.

– Да ты не стесняйся, а вдруг?

– Даже, а вдруг, не получится.

– Что-то серьёзное?

– Куда уж серьёзнее.

– Меня всегда учили, одна голова хорошо, а две лучше.

– Брось, – отмахнулся Ралаш.

– Раньше у нас не было секретов друг от друга, – не скрывая обиды, заметил Роос.

Ралаш поднялся с кровати и перебрался в кресло, по пути достав из холодильника бутылку воды.

– Не обижайся, – ответил он, предварительно утолив жажду. – Просто, ты, действительно, ничем не сможешь помочь.

– И всё это, конечно, связано с принцессой? – неуловимо улыбнувшись, поинтересовался Роос.

– Понимаешь, – медленно начал Ралаш, не заметив его улыбки. – Она решила сама отправиться на найденную седьмым планету.

– Ну и что? – не понял Роос. – Её право.

– В том-то и беда, – вздохнул Ралаш. – Как я могу обеспечить её безопасность, если она запретила мне отрывать от поиска другие корабли? И это после того, что случилось. А если снова крахры? А если, на этот раз, их будет больше, и они будут на настоящих кораблях, а не на транспортной посудине?

– Ты ей это объяснил?

– Пытался, – обречённо вздохнул Ралаш. – Она и слышать ничего не хочет.

– Отчаянная, – восхищённо заключил Роос.

– Мне от этого не легче, – недовольно буркнул в ответ Ралаш.

– Понятно, – согласился с ним Роос.

Они закурили, молча обдумывая сложившуюся ситуацию.

– Я хотел снять три корабля, но согласился бы и на два, – первым нарушил молчание Ралаш. – Да что там на два, на один. Чтобы он висел на орбите, пока мы будем внизу прохлаждаться.

– А разве мы не можем использовать катера?

– А ты думаешь, я не думал об этом?

– И в чём проблема?

– Не верю я, что мы сможем так запросто засечь медальон. Да, может, его там и нет, но она же всё равно решит проверить. Поиски потребуют времени. Не можем мы остаться на орбите, нам нужна будет база. А корабль на планете – это просто мишень. Ты это лучше меня знаешь.

– Это всё?

– Не понял? – удивился Ралаш.

– Ну, я думаю, это дело поправимо.

– Поясни?

– Потом, – улыбнулся Роос. – Мне кажется, тебя волнует что-то ещё?

– Например? – напрягся Ралаш.

– Брось. Я же не слепой, вижу, как ты переменился с тех пор, как познакомился с принцессой.

– А что, сильно заметно?

– Как тебе сказать, – засмеялся Роос.

– Другие тоже так думают? – мрачно поинтересовался Ралаш.

– Не знаю, не спрашивал. А разве, это не так?

Ралаш сосредоточенно раздавил окурок.

– Так, – спустя минуту ответил он, поднимая от пепельницы глаза. – Понимаешь, мне кажется, я влюбился.

– Давно пора.

– Я не о том.

– Ну, в неё трудно не влюбиться, – успокоил его Роос, старательно борясь с растягивающимися губами. – Не удивлюсь, если узнаю, что половина нашего экипажа находится в таком же состоянии влюблённости, как и ты. Я бы и сам в неё влюбился, если бы у меня не было Миры. Но, не отчаивайся, на мой взгляд, ты стоишь на голову выше всех. Молод, красив, умён, никаких сомнений, у тебя есть шанс покорить её сердце.

– Не знаю, – не обратив внимания на дёргающуюся губу Рооса, ответил Ралаш. – Не уверен.

– Что так мрачно?

– Она же принцесса.

– Ну и что? – удивился Роос. – Насколько мне известно, в их роду, никогда не считалось зазорным протянуть руку простому человеку, даже нищему. А, уж, замуж они выходили, или женились, всегда, исключительно, по любви, не считаясь с чинами и положением.

– Так-то оно так, – Ралаш тяжело вздохнул.

– Не понял? Ты ещё что-то от меня скрываешь?

Ралаш замялся.

– Ладно, колись, – подтолкнул его Роос.

– А-а, – Ралаш неопределённо махнул рукой. – Сам виноват. Наделал я глупостей.

– Что ещё?

– Сначала я рявкнул на неё при всех.

– Я думал, она не обиделась на тебя за это?

– Да нет, не в первый раз, а когда мы с крахрами столкнулись.

– Не знал. И как это было?

– Ну, в общем, – Ралаш на секунду замолчал, подыскивая слова. – Я, как бы, в вину ей это поставил, мол, я предупреждал, а ты не послушала. Она тогда меня сразу осадила.

– Да. Это уже минус.

– Потом хотел загладить этот момент, – продолжил Ралаш. – А получилось, опять ляпнул что-то не то.

– Пояснишь? – поинтересовался Роос.

– Это когда мы первый раз к крахрам вышли. Ты же помнишь, как она блистательно выглядела?

– По-моему, она так выглядит всегда.

– Это бесспорно, – согласился Ралаш. – Но, в тот раз, она выглядела как-то по-особенному.

– И что?

– А я возьми, да и скажи, что она даже на крахров впечатление произвела.

– Ну, а она?

– Спросила, комплемент это или что?

Роос от души расхохотался.

– Тебе смешно, – обиделся Ралаш.

– Прости, больше не буду, – едва сдерживая смех, пообещал Роос.

– Ладно, – принял его извинения Ралаш. – Просто, так получается, что одно на другое, будто бы нарочно. Тогда ещё и с дешифраторами история вышла. Будь они не ладны. Она, конечно, не стала об этом кричать на весь зал, но ведь оно и так понятно, что это мой ляп, ни одного дешифратора под рукой, а ведь они входят в комплект снаряжения любого члена экипажа.

– А я-то думаю, – снова засмеялся Роос. – С чего это ты, вдруг, приказал всему экипажу носить их, не снимая. Можно сказать, в обязательном порядке.

– На ошибках учатся.

– Естественно, – пытаясь унять смех, согласился Роос. – Тем более, на таких.

– Да ну тебя.

– Извини, – ещё раз извинился Роос, становясь совершенно серьёзным. – Ну, на счет комплемента, ничего не могу сказать. Главное, ты был искренен, а она, девушка умная, разберётся. На счёт дешифраторов, не переживай, они обязательны к применению во время высадок, а не внутри корабля.

– Тем более, я должен был позаботиться о том, чтобы он был.

– Хорошо, здесь ты виноват, но, я думаю, это не смертельно. Теперь, что касается ещё одного корабля… Скажи, тот корабль, который нашёл планету, он ведь всё ещё там?

– Да.

– Вот тебе и решение проблемы. Пусть он там и остаётся.

– А почему бы и нет? – ухватился за эту мысль Ралаш. – Вряд ли она брала его в расчёт.

– А может, и брала, – неопределённо заметил Роос.

– Ты хочешь сказать…, – Ралаш не договорил.

– Всё возможно, – пожал плечами Роос.

– Я полный идиот.

– А вот это уже намного серьёзнее, чем история с дешифраторами, – глубокомысленно съязвил Роос.

– В любом случае, – подытожил Ралаш, пропустив мимо ушей его едкое замечание. – Это выход.

– И заметь, не самый плохой.

– Видимо, тебя правильно учили, две головы лучше, чем одна. А я, вот, даже не подумал о седьмом, зациклился на сопровождении и всё.

– Тогда, может, всё-таки сыграем? – по заговорщицки подмигнув, предложил Роос. – Ну, раз все проблемы решены.

– Ладно, давай, – согласился Ралаш, придвигая кресло ближе к столу и доставая игральный набор. – Может, хоть сегодня выиграешь.

– Не понял? – изумился Роос. – А разве это не я выиграл у тебя последние пять партий?

– Нашёл, что вспомнить, – хмыкнул Ралаш, расставляя фигуры. – Это я тебе просто поддался.

– А-а, – протянул Роос.

*****

Даша ещё издали увидела шагающего через луг Кодина и, помахав рукой, побежала к нему навстречу. Кодин остановился, опустил мешок и, широко расставив руки, поймал бросившуюся к нему на шею девушку. Он легко поднял её, чмокнул в щёку и, покружив, поставил на землю.

– Это тебе, – сказал он, протягивая ей, собранный по дороге, букет ярких весенних цветов.

Даша ответила поцелуем.

– А я уже волноваться начала, – быстро заговорила она, уткнувшись носом в букет. – Тебя всё нет и нет… Что-нибудь случилось?

– Сама знаешь, – неопределённо ответил Кодин, поднимая мешок и направляясь в сторону избы. – Пока шкурки поменял, пока туда, пока обратно…

Даша остановилась, уловив в его голосе тревогу, которую он старательно пытался скрыть за напускной весёлостью, и посмотрела ему в глаза.

– Не надо, Кодин, не обманывай меня, – сказала она, становясь серьёзной. – Всё равно ведь ты врать не умеешь. Что случилось?

Кодин опустил глаза:

– Да так, обычное дело, потом расскажу.

– Я знала, что что-то случится, – не обращая внимания на его слова, продолжила Даша. – Мне недавно плохой сон приснился.

– Какой? – не удержался Кодин.

– С неба падали звёзды, а вокруг горела земля. И было страшно.

– Это всего лишь сон, – попытался успокоить её Кодин.

– Но, ведь, что-то произошло?

Они подошли к дому, и Кодин, на некоторое время, был избавлен от необходимости отвечать на вопросы. Он занёс мешок в дом, поставил его в угол и, вымыв лицо и руки, подошёл к столу, глядя, как Даша собирает ужин.

– Ты что, опять ничего не ела? – спросил он, увидев нетронутый калач, который Даша положила в центр стола.

– Я же тебе говорила: не могу я без тебя.

– А если бы мне ещё пришлось задержаться?

– Я бы ждала.

– А если бы я только на следующий день пришёл?

Даша остановилась и посмотрела на Кодина.

– Я бы ждала, – твёрдо ответила она.

– Случись мне куда отлучиться, на несколько дней, – уводя глаза в сторону, недовольным голосом заметил Кодин. – Ты и с голода умрёшь.

– Не умру, – засмеялась Даша. – Тогда, другое дело.

– Хорошо хоть так, – пряча улыбку, всё ещё недовольно сказал Кодин. – А то б вернулся домой, а ты уже холодная.

– Ну, уж, нет, – Даша обняла его за шею и поцеловала. – Так просто ты от меня не отделаешься.

Кодин улыбнулся:

– Давай, есть будем, а то мы так оба с голода умрём.

– Садись, уже всё готово, – ответила Даша, освобождая его шею и быстро ставя на стол кружки и кувшин с молоком.

Кодин сел на лавку и начал резать хлеб.

– А это что за гость? – удивлённо спросил он, увидев спешащего к столу серого с белым брюшком котёнка.

– Уже не гость. Он уже и место себе возле печки нашёл, я ему там коврик постелила. Правда хороший? – Даша взяла котёнка на руки. – Я его возле речки нашла. Наверное, заблудился. Или кто-то утопить хотел, а он выплыл. Смотри, какой пушистый, и мурлыкает.

– И как же зовут этого мурлыку?

– А я ещё не придумала. Давай, вместе.

– Барс, – немедленно предложил Кодин.

– Это, конечно, звучит, – растерялась Даша. – Но, только, какой же он барс? Он ещё совсем маленький, котёнок.

– И правда, слишком грозно, – согласился Кодин и тут же предложил новый вариант. – Лучше Барсик.

Даша засмеялась.

– Хорошо. Пусть будет Барсик, – не стала спорить она. – Барсик, давай, я тебе молока налью?

– По-моему, он не возражает, – улыбнулся Кодин.

Закончив ужин и убрав со стола, они вышли из дома. Вслед за ними выбежал и Барсик. Огромный шар, кроваво-красного солнца, уже собирался коснуться своим краем горизонта, устало даря миру последние, на сегодня, нежаркие лучи. От реки доносился разноголосый хор лягушек. Барсик, не тратя времени даром, отыскал где-то кусочек старой шкуры и, не смотря на свой округлившийся животик, начал играть с ним, видимо, представляя, что это мышонок. Подзадорив его, попытками отобрать честно полученную добычу, и посмеявшись над его вознёй, Даша подошла к сидящему на бревне Кодину и села рядом.

– Красиво, – сказала она, глядя на раскрашенные невероятным количеством красок и оттенков облака. – Плохо будет, если всё это кончится.

– Ты о чём?

– Думаешь, я глупая? – обиделась Даша. – Думаешь, не понимаю, почему ты такой? Опять война?

– Да, Даша. Степняки идут.

– И что нам делать?

– Ты уйдёшь в сторожку, ту, что я в лесу поставил. Утром соберёшь вещи, возьмёшь Барсика и уйдёшь.

– А ты?

Кодин пожал плечами:

– А я, как все. Надо свою землю защищать. Тем более, получается, что вся эта война из-за меня.

– Как, из-за тебя? – испуганно воскликнула Даша, на некоторое время, заставив котёнка забыть об игрушке.

– Да ты не волнуйся, Даша, – улыбнулся Кодин и указал на застывшего в недоумении котёнка. – А то вон даже Барсика испугала. Это всего лишь предлог. Просто те, кому удалось спастись, в один голос твердят, что они ищут внука Белого Дьявола, то есть меня.

– Когда уходишь?

– Завтра и уйду. Отправлю тебя в сторожку и уйду.

Даша прижалась к его плечу и заплакала.

– Ну, что ты, Даша? – растерялся Кодин и, пытаясь её успокоить, начал гладить по голове. – Всё будет хорошо. Ведь я люблю тебя.

– Ты сказал это? – Даша обняла его и осыпала поцелуями. – Милый, я тебя тоже, очень-очень, люблю. Я тебя всегда любила.

– Я тебя тоже всегда любил.

– Врунишка, – улыбнулась Даша, стирая со щёк слёзы. – Меня, тонконогую девчонку, со вздёрнутым носом?

– Да, милая, всегда. Потому что ты всегда была самая красивая.

– Я тебя люблю.

Кодин прижал её к себе, и их губы соединились.

– Теперь мы муж и жена? – засмеявшись, спросила Даша?

– Да, милая, – Кодин снова поцеловал её.

– И у нас будут дети?

– Много детей, – подтвердил Кодин. – Ты ведь любишь детей?

– Да, – Даша потянулась к Кодину, но тут же, испуганно, отклонилась. – Что это?

Откуда-то издалека, нарушая привычную тишину, докатился и начал быстро приближаться ни на что непохожий рёв. Кодин повернул на звук голову. Барсик бросил игрушку и, ища защиты, запрыгнул к Даше на колени.

– Смотри! – Кодин поднял руку, указывая на небо над лугом.

Даша посмотрела и вскрикнула.

– Звезда! Звезда падает! – она прижала Барсика к груди. – Это начинает сбываться мой сон.

– Не бойся, милая, – успокоил её Кодин. – Это не звезда. Я знаю, что это.

– Что?

– То, о чём я тебе рассказывал.

– Они вернулись за тобой?

– А это я сейчас узнаю, – ответил Кодин, поднимаясь.

– Не ты, а мы, – твёрдо сказала Даша, становясь рядом.

– Хорошо, милая, мы, – согласился Кодин. – Пошли гостей встречать.

*****

Я потянулся и зевнул. Надо же, заснул. А, в общем-то, не надо было, я, вроде как, на вахте. И хотя, теперь в этом не было особого смысла, дежурство, которое мы установили в первые дни, пока ещё никто не отменял. Ничего не поделаешь, сказывалось ослабленное состояние, всё-таки уже шестые сутки так, без еды, если не считать Сергеевых бутербродов, которые мы доели два дня назад. Наверное, из-за этого постоянно хотелось спать, чем мы и занимались большую часть суток, время от времени, меняя друг друга перед передним экраном. Сам корабль двигался в автоматическом режиме, поэтому забота дежурного сводилась к тому, чтобы следить за экраном и, по возможности, не вляпаться в какой-нибудь случайный метеорит или ещё во что-нибудь, что тысячелетиями бесцельно блуждает в космосе. Доверять защиту корабля автомату мы не решились. А вдруг ребята? Некрасиво получится. А я вот заснул, тоже некрасиво получилось. На моё счастье, никаких инородных предметов, в это время, на пути нашего корабля не появилось. Видимо, здешний дворник любил порядок, или здесь никто не живёт, поэтому и не загажено.

Я взял бутылку и напился воды, пытаясь обмануть недовольно заурчавший желудок. Вода ещё была, хотя, подозреваю, не так уж много её и осталось, может ещё на пару дней, или около того. В любом случае, время поджимало. О том, что будет с нами после того, как она закончится, думать, почему-то, совсем не хотелось.

Я скосил глаза и посмотрел на сжавшуюся небольшим комочком Катю, которая лежала в кресле, на правом боку, ко мне лицом. Она совсем ослабла и страдала гораздо больше нас, хотя и старалась не показывать этого. Её бледное лицо, измученное искусственным рассеянным светом и уже несколько лет не видевшее настоящего солнца, стало совсем белым. А когда она поднималась на ноги, то, на какое-то время, оставалась неподвижной, видимо, борясь с головокружением и темнотой, закрывающей, в такие минуты, её глаза. Не сговариваясь, мы, с Сергеем, освободили её от дежурств, на что она сначала запротестовала, а потом, как-то сразу, согласилась, тихо так, даже не обидевшись. Она понимала, что слабеет на глазах и будет первой в нашем небольшом списке. И это была наша вина. Теперь я понимал, что нашими добрыми намерениями, для неё, была выстлана дорога в ад. Освобождая её от дежурств, мы хотели, как лучше, а получилось, мы указали ей на её слабость, подчеркнули это жирной чертой, лишили её возможности считать себя равной нам. У меня в ушах, всё настойчивее и настойчивее, звучал её вопрос, что будет с её телом? И хотя, тогда, я сказал – да, сейчас, я знал, что не смогу сделать этого. Да и зачем? Вряд ли я сам смогу пережить её на очень долго. Спи, Катя, так незаметнее проходит время, а силы, наоборот, уходят не так стремительно.