Йольз Джангерс
Камертон бесконечности

Камертон бесконечности
Йольз Джангерс

Возможности человека превосходят возможности животных, хотя и не всегда. Человек уступает животным в развитии органов чувств, причём нередко уступает многократно. Но в случае, если информация об окружающем Мире приходила бы к землянам в максимально доступном своём варианте, то и научные достижения наверняка уже значительно опередили бы настоящие. Мы многое не знаем о том, чего не можем почувствовать, а преимущество информации, получаемой органами чувств, в том, что она мгновенная и неоспоримая.

В данной повести, по своей форме граничащей с романом, автор представил вариант развития событий, связанных с особенностями чувства осязания группы людей, унаследовавших их от далёких предков. При этом автор по-прежнему остаётся приверженцем жанра именно научной фантастики.

Йольз Джангерс

Камертон бесконечности

? Пролог ?

По космосу блуждал чей – то брошенный корабль… Точнее, понятие «корабль» вряд ли подходило данному творению, ведь корабль – это специальное, ограниченное в пространстве сооружение, на котором можно добраться до пункта назначения, без опоры на твёрдую сушу. А принципиальная разница между космическим кораблём и судами для земных водных просторов связана лишь с особенностями той среды, где их используют.

Кому – то оказалось по силам создать такой объект, отдав его воле Вселенной, который не только самостоятельно летел в бескрайнем пространстве, а ещё и притягивал к себе целые звёздные системы. Звезда вместе со своими спутниками и космической пылью мчались к объекту синхронно, а такого смещения в межзвёздной пустоте можно и не заметить. Единственным следствием такого «прыжка» мог стать всплеск внутренней звёздной активности, провоцирующий как бури на планетах, имеющих магнитные поля, так и меняющий уровень радиации в прилегающем пространстве.

Подсказка – зачем такое творение создавалось, могла скрываться в его неразлучной напарнице: бесформенной пустотелой ёмкости, которая обязательно опускалась на поверхность именно тех планет притянутой звезды, на которых присутствовала вода в жидкой своей фазе. Да только такие планеты во всей Вселенной были большой редкостью. И, чаще всего, ёмкость скучающе висела на почтительном расстоянии от своего всемогущего странника по просторам чарующей бесконечности.

Напрашивался вывод, что таким способом какая – то сверхразвитая раса ведёт перепись планет, пригодных для белковой жизни, да вот только ни живых существ, ни приборов в том объекте не было. И хотя он сам весь состоял из разнородных материалов, причём явно искусственного происхождения, однако, несмотря на это, он просто сверкал совершенством своей формы. По иному смотрелась его постоянная спутница, на днище которой, внутри был размещён толстый слой какой – то почвы, но никакими признаками наделённого интеллекта этот её слой не отмечался.

Цивилизации земного уровня заметить в космосе такой объект крайне сложно, а то и почти невозможно. Гладкий, как шар, сотворённый астероид притягивая звезду на близкое расстояние, начинал блестеть, сливаясь по яркости со светилом. Если звезда не имеет планетной системы или же подходящих планет рядом с ней просто нет, то и «свидание» длится считанные мгновения. В ином случае – спутница – ёмкость опускалась на нужные поверхности, но проводила там время, сравнимое с несколькими земными часами. Что происходило за данное время, и по какому принципу выбиралось место посадки, – установить невозможно из – за отсутствия точных данных.

Поэтому, версия, что чьё – то творение просто блуждает по космосу, брошенное создателями – как не оправдавшее надежд, со стороны выглядит достаточно приемлемой.

? 1 ?

Этим утром будильник повёл себя особенно нагло, – он даже не думал смолкать через установленный ему срок, а смело пошёл на следующие серии, рискуя жёстко встретиться с ближайшей стенкой. Но Казимир не стал портить собственное, хотя и недорогое, имущество, понимая в каких краях это непослушное изделие появилось на белый свет. На работу опаздывать совсем нежелательно, вот только было ощущение, что этой ночью он будто бы и не спал вообще. Тем не менее на деле всё соответствовало тёмному времени суток, и длительное сновидение, которое ещё вертелось в голове Казимира, говорило о том уже достаточно убедительно.

Казимир, после окончания ВУЗа, работал на заводе с солидной репутацией, и сонным лучше себя там не показывать. Он двинулся к умывальнику, прикидывая на ходу – сколь интенсивно ему надо будет полоскаться в холодной воде, чтобы выглядеть бодрым. При повороте крана, в глаза ему бросился глубокий порез на обратной стороне ладони…

Ночной сон в памяти уже стал растворяться, только вот, во сне он кого – то учил пользоваться домашней пилой… И тот кто – то, неловким движением, полоснул лезвием по его руке… Казимир, не веря глазам, потрогал рану… Кровь уже запеклась, но прикосновение пробудило характерные ощущения порезанной кожи.

Вот теперь Казимир проснулся по – настоящему! «Ещё не хватало, чтобы я стал лунатиком!». Он быстро вернулся к постели – на простыне были видны следы крови. «Так! А как, там, поживает моя пила?». Но пила скучала в прозрачном футляре, без каких – либо признаков, что ей ещё совсем недавно пользовались. Приняв происшествие домашнего масштаба за аксиому, Казимир стал быстро умываться, проверив, правда, перед этим, надёжность замка на входной двери.

В обеденный перерыв, Казимир, поставив поднос на дальний столик, стал вяло проталкивать в себя его содержимое. Свободных мест было не очень много, так что за его стол присел и Данияр, – знакомый, по отделу главного метролога.

– Я раньше не замечал, что ты левша. – Набитый рот Казимира даже изменил ему тембр голоса.

Данияр, грустно опустив глаза, только показал ему правую руку. Кожа на её ладони была очень красная, да ещё и красовалась волдырями.

– Где это ты её так? У себя в отделе?

– Если бы… – Тихо ответил Данияр.

– Но это же, явно, кислотный ожог, а твоём отделе с реагентами и работают.

– Казимир, если я скажу тебе правду, – ты мне, все равно, не поверишь. Не поверишь просто потому, что так не может быть…

«Не может быть… Я вот есть совсем не хотел, а на подносе ничего не осталось… Значит, бывает и то, чего быть не может». Поскольку собственная утренняя мистика Казимиру всё ещё не давала покоя, у него появилась надежда найти и товарища по несчастью. По данной причине он остановился в коридоре, изучая стенд по гражданской обороне, а на деле дожидаясь, когда вынужденный левша расправится, наконец, со своим обедом.

– Данияр, подожди… Я экстрасенс – самоучка… Ты получил ожог кислотой во сне?

– Казимир, у меня нет дома кислот… Исключая, чистящие средства… А они такого не натворят.

– Пожалуй, я неудачно задал вопрос… Ты ночью видел сон о кислотах?

От такого вопроса Данияр даже немного вздрогнул. Потом он, как – то, украдкой стал смотреть на Казимира, но на вопрос так и не отвечал. Такая его реакция уже подсказывала правильный ответ, и Казимир показал ему свой кровавый порез, рассказав о ночной чертовщине у него дома.

После этого, Данияра словно прорвало – он, взахлёб, рассказывал о ночных странностях, которых с ним произошло даже побольше, чем с Казимиром. Правда, для конспирации, оба они отошли подальше от случайных ушей.

– Приснится же такое! В своём сне я кому – то, а кому именно – не видел, выщелачиванием из руды готовил металлический порошок. И получалось всё, на удивление, быстро и качественно. Все кислоты и щёлочи мне известны до тонкостей, но какие реагенты сегодня приснились, – сказать не могу! Помню, что они обильно испарялись и щипали руку, даже сквозь рукавицу. А утром, рукавица осталась в сновидении, а обожжённая ладонь проснулась вместе со мной. Это я ещё руку, как надо, обработал! Но вся кожа, все равно, теперь слезет…

– Что – то мне подсказывает, Данияр, что не одни мы с тобой такие. И обрати внимание: химик увидел «химический» сон; я, инструментальщик, во сне занимался своим резанием, хотя и примитивным. Только, как нам закинуть удочки по такому вопросу?

– А стоит ли? Может быть, это чья – то, хорошо разыгранная, грубая шутка? Или – дистанционный гипноз?

– Но ты же сам говоришь, что никаких химикатов в доме не держишь. Откуда, тогда, сильный ожог?

Обеденный перерыв подошёл к концу, но им, всё же, удалось договориться: надо в кругу своего общения прощупать почву на наличие, в последнее время, совсем странных сновидений.

Оказавшись, после окончания рабочего дня, у себя дома, Казимир вдруг осознал, что давно валится с ног от усталости. Тем не менее, повторения предыдущей ночи, ему совсем не хотелось: не ровен час – и без руки можно остаться! Всё – таки должно же быть, хоть какое – то, объяснение такой мистике! Он ломал голову в бесплодных поисках ночной истины, только всё закончилось тем, что он так и заснул, даже не раздевшись.

Первой его мыслью при утреннем звуке будильника, стал вопрос о сновидениях. Однако, в этот раз, он ничего не видел и никого не обучал. Настроение поднялось немедленно! Оглядев себя, на всякий случай, на предмет необъяснимых травм и увечий, и не найдя их, он уже стал подумывать, что до этого, чем – то сам мог порезаться в кровати. И всё же за завтраком, поглядывая на свой порез, он рассмотрел с обеих его сторон сдвинутые кусочки кожи, которые может оставить только разведённая пила, а что его личная пила к такому была непричастна, Казимир даже не сомневался.

В середине дня, там же, где и вчера, он встретился с Данияром, который подошёл к нему сам. Оказалось, что в отделе главного метролога одна лаборантка, той же ночью, тоже видела чудо – сон. В своём сновидении она, в поте лица, добавляла катализатор в ванну, странной формы и парящую испарениями щёлочи. Обернулся же тот сон для неё, наоборот, положительным явлением: за одну ночь у неё прошёл двухнедельный насморк, скорее всего – от умеренной порции паров едкого натра. Правда, после пробуждения, вся её простыня была усыпана колючим белым порошком, который она стряхнула и вымела, но она и сейчас убеждена, что это был тот самый криолит, которого в своём сновидении она высыпала едва ли не тонну.

– Данияр, а давай подумаем: что общего между мной, тобой и вашей лаборанткой?

– …Мы работаем на одном предприятии.

– Неубедительно. Разве весь завод во сне совершал реальные действия? И какой возраст у той лаборантки?

– Да, где – то, наш с тобой…

– Уже теплее. Только наших ровесников здесь около тысячи. Возможно, что кто – то ещё, той ночью на кого – то поработал, но уж точно не все – кому до тридцати. Иначе, об этом все бы уже знали. Нас что – то ещё объединяет…

– В нашем корпусе есть два телескопа. Можно спросить – нет ли чего необычного сейчас за атмосферой? – Проговорил Данияр неуверенно. – Однако, даже если необычное и найдётся, с нами лично такое не свяжешь. Кстати, а вот и она, о ком я тебе рассказал… Диана! Можешь подойти к нам?

На лице девушки не читалось высшего образования, но и завсегдатой злачных заведений её было трудно представить. Она подошла более резкими движениями, чем двигалась остальная наевшаяся публика; не исключено, что к спорту эта Диана имела прямое отношение.

Данияр их представил друг другу, но лицо девушки, при этом, немного помрачнело: скорее всего, вновь вспоминать о той ночи ей было не совсем приятно.

– Да, я знаю, что Вас тоже настигла ночная мистика. – Обратилась Диана к Казимиру. – Может, над нами опыты проводят? Например, через спутники?

Казимир и лицом, и руками изобразил неведение.

– А меня больше всего расстроило то, что я беспрекословно подчинялась чьей – то воле. – Говоря это, Диана помрачнела ещё больше. – Я совком насыпала порошок в приёмную воронку с одной только мыслью – быстрее и быстрее, а то прервётся цепная реакция! А кто именно мне верте?л в голове такую мысль? Уж точно, что не я сама.

Казимир и Данияр переглянулись, без слов понимая, что и им тогда выпала та же доля.