Евгений Бондаренко
Жизнь прошла, пролетела птицей…

Жизнь прошла, пролетела птицей…
Евгений Бондаренко

Я родился в цветущем апреле,В Мариинском селе небольшом.Незаметно года пролетели,Но всегда вспоминаю о нём!До сих пор моё сердце согретоДеревенским радушным теплом.Даже стал я немного поэтомИ живу в городке небольшом…

Жизнь прошла, пролетела птицей…

Евгений Бондаренко

© Евгений Бондаренко, 2021

ISBN 978-5-0055-9027-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава первая

Из далёкого детства…

Я часто прихожу во снах
В тот дворик, где давненько не был.
Остался он в моих мечтах,
Пусть жизнь запорошило снегом!
Луна сияет и искрится,
И дом наш новенький стоит.
Ну почему же он мне снится?
Душа страдает и болит!
И вся семья моя живая,
Со мною вместе навсегда.
Нет на Земле другого рая,
С мольбою я твержу всегда!
В изнеможении глотаю
Я слёзы горькие свои.
И привкус их сопровождают
Негромкие слова любви…

Мой папа, Михаил Кириллович Бондаренко, вернулся после окончания Великой Отечественной войны в Хабаровский край, в город Благовещенск. Семья была большая – мама, папа и пятеро детей. Папа метался по всему Дальнему Востоку за «длинным рублём» в надежде прокормить семью и обеспечить всем нам достойную жизнь. По рассказам сестры Веры, он завербовался в Ульчский район, в сёла по озеру Кизи: Санники, Сиговый и так далее.

Родился я в селе Мариинское. Старшие дети к тому времени уже «разлетелись», и у них были свои семьи. Остались лишь папа, мама и мы с Борисом.

Спустя некоторое время, наша семья переехала на постоянное место жительство в село Рейд. Отчётливое детское воспоминание – широкий Амур, а на берегу – просмоленный баркас. Поселили нас всех в маленькой комнатке, недалеко от клуба. Когда мы первый раз провожали Бориса в школу, я помню, плакал и просил маму оставить меня с братом. Комната в бараке была очень маленькая, наверное, десять квадратных метров. На зиму запасались картошкой. Папа из досок сколачивал два больших ящика, туда её и засыпали. Сами спали вчетвером на полу. Так и ютились два года, пока не переселились на улицу Гаражную.

Здесь у нас уже была половина дома, которая состояла из двух комнат и кухни. Имелись также двор и огород. Это были шикарные апартаменты. В сенцах была ещё и кладовая, где стояли бочки с рыбой кетой, банки с ягодами и грибами.

Но, самое главное, что у нас с братом Борисом появилась своя, отдельная комната – просто рай, как нам тогда казалось.

За домом находились летняя кухня, сарай для дров и ещё один большой сарай. Огород был огромный. Мы с весны засаживали его картофелем, выращивали на грядках морковь, редиску, свёклу… Мой брат Георгий выкопал в огороде колодец, и проблем с поливом не возникало. В общем, пропитания хватало.

Наша улица одним концом упиралась в «марь», а другим – в недостроенную школу. Было весело вечерами играть в «войнушку». Из бочек сколачивали щиты, выстругивали сабли и бились в срубах до крови. Делились на две группы и сражались на мечах. Конечно, те, кто был постарше, обычно выигрывали.

В первый класс ребята нашего года рождения – пятьдесят третьего – пошли учиться в старую школу. Сейчас там клуб, магазин и библиотека. Раньше же находились пошивочное ателье, часовая мастерская и многое другое, а ещё раньше – школа.

В нашем первом классе набралось тридцать два ученика, в параллельном – тридцать. В этой большой школе мест катастрофически не хватало. И нас, первоклашек, разместили в доме рядом со школой. Поставили парты в комнате – и вперёд, в мир знаний!

Моей первой учительницей была Анна Ивановна Кускова. Я помню, как она брала в свою руку мою ручонку и обводила буковки. Весь наш класс был от неё без ума, и мы ревновали её к другим классам.

Увиделись мы с ней через много лет. Однажды, приехав на Рейд, случайно встретились, и она пригласила меня в гости. Долго сидели у неё во дворе, вспоминали былое, всех своих знакомых. Анна Ивановна многое рассказала о своей жизни, у неё отличная память.

Она была скромной женщиной, и любили её и ученики, и все, с кем она общалась. К сожалению, она уже умерла, но память о ней живёт!

А приехала Анна Ивановна в посёлок молодая, красивая. Сначала работала пионервожатой, но я то время не помню. Давно это было…

Помню, у неё был хороший голос, она пела. В то время проходили смотры-конкурсы песен между посёлками, и она выступала на сцене. Позже была завучем Рейдовской восьмилетней школы. Но я уже в те далёкие годы проживал в Таганроге.

Бывшие ученики помнят Анну Ивановну как строгую, но справедливую женщину и хорошего педагога. Анна Ивановна неоднократно награждалась почётными грамотами за добросовестный труд, достигнутые успехи в деле воспитания подрастающего поколения, также она награждена медалью «Ветеран труда» от имени Президиума Верховного Совета СССР.

Вообще за всё время обучения в школе я вспоминаю всего трёх учительниц – это Анна Ивановна Кускова, Степанида Александровна Емельянова и Зоя Васильевна Канайкина.

Летом в деревне – приволье. Чаще всего дети пропадали на «поляне», затем – рыбалка.

Рыбалка была, конечно, знатная, даже раки в то время в Амуре водились! Много мы их вылавливали под брёвнами возле пилорамы, которая находилась недалеко от конторы. В селе говорят, что её выкупили армяне, разобрали и увезли в Хабаровск.

Но самое обидное, что какой-то местный бизнесмен вывез пески. За фермой располагалось старое, заброшенное гиляцкое кладбище. Песок – мельчайший, кругом черёмуха, рядом – Амур. Мы детьми часто убегали из дома в эти «райские кущи», купались там с ребятами и загорали.

Купались целыми днями. Плавать я начал лет в семь. На Амуре стояли сплотки, и от них к берегу тянулся трос. Вот по нему мы сначала и елозили, боясь оторваться.

Но как-то Костя Волков, мой одноклассник, настоял, чтобы я проплыл самостоятельно, и у меня получилось. С какого времени он сам стал плавать – неизвестно, но такое ощущение, что в воде родился. Костя всегда был в деревне лидером, одним из первых во всём: и в спорте, и в учёбе, и в общении с девушками – тоже он. Рассказывал нам, а мы завидовали.

Во время моего детства в селе было много перспективных спортивных ребят. После окончания физкультурного института, работая тренером в городе Таганроге, я всегда поражался тому, какие слабые дети приходили в секции. В наши годы, любой сельский парень и пробежал бы быстрее, и вес поднял побольше. Конечно, таким спортивным ребятам в городе была бы «зелёная улица», но им и в деревне жилось неплохо.

Первый раз я увидел штангу классе в седьмом. Она лежала на земле возле барака, где жил Юра Никитин. Я без всякой техники поднял сорок пять килограммов, примерно свой вес. Вечером перетащил штангу к себе во двор. Потом, конечно, хозяин обнаружил пропажу, и у нас с ним состоялся серьёзный разговор. Позже он вёл секцию штанги в нашем селе.

В новой школе все спортивные снаряды были сложены в отдельной комнате. Там лежали штанги, гири, гантели. Евгения Фёдоровна Фефелова была хорошим учителем физкультуры и заботилась об инвентаре.

Я всегда хотел быть сильным и перечитывал все статьи о штанге в газетах и журналах. Тогда на тяжелоатлетическом помосте «блистал» Ю. Власов. Помню, на спортивном вечере, отвечая на вопрос, кто выиграл Олимпийские игры, мы с Женей Кононовой одновременно воскликнули: «Юрий Власов!» Приз нам разделили поровну.

Конечно, кровь в детстве кипела! Иногда дрались улица на улицу, но без всяких увечий. Всё это происходило в конце нашей улицы, на «мари»: сходились и бились до крови.

Но самым здоровым у нас в селе был Лёша Москалюк, за глаза его называли Лёпой. Здоровенный парнище, спокойный, невозмутимый, с чувством собственного достоинства, он самостоятельно занимался поднятием тяжестей. После школы поступил в лесотехнический техникум вместе с моим братом Борисом. Когда после окончания учёбы ему пришло время идти в армию, Лёша хотел поступить в институт физкультуры, но его не приняли: второй разряд в двадцать лет – это было мало. Я тогда уже учился на первом курсе этого института. Честно говоря, даже не представляю, если бы не упорство, как бы сложилась моя дальнейшая жизнь…

В то время, в шестидесятые годы, водопровода в деревне не было, воду развозили в бочке на телеге, запряжённой лошадью. Занимался этим деревенский дурачок, звали его Паша, а мы его дразнили «Похеля». Он очень злился, и если кого вылавливал, то доставалось обидчику прилично. Когда я стал постарше, узнал, что этот «Похеля» во время войны был полицаем и выдавал евреев немцам. Отсидев своё, он уехал в деревню и стал «косить под дурачка» – так легче жилось бывшему полицаю…

Кажется, в третьем классе классным руководителем у нас была ульчанка. Звали её Мария Ивановна. И ещё она вела русский язык. Но уж очень не любила, когда на её уроке кто-нибудь разговаривал или вертелся – сразу ставила «единицу». Многие пользовались этим, сидели тихо и получали «пятёрки». Ну а мне никогда не сиделось на месте, и поэтому – страдал-с.

В шестом классе Евгеша – Евгения Фёдоровна Фефелова (к сожалению, недавно ушла в мир иной) проводила урок физкультуры по теме «Бросание копья». Это делается так: один ученик бросает копьё, другой в «поле» поднимает, затем уходит на линию броска и бросает его сам. Остальные ждут своей очереди. В «поле» стоял я, ждал копьё, и оно… прилетело. Я в этот момент отвернулся в другую сторону. Вдруг слышу, весь класс кричит, повернулся, но было уже поздно. Кто-то бросил копьё очень далеко, и оно попало мне в ногу, в голень. Кровь течёт, Евгеша чуть ли не в обмороке. А у меня до сих пор остался шрам на ноге.

Классе в седьмом стали появляться группы продлённого дня. Там можно было хорошо провести время, списать домашнее задание, почитать книжку, поприставать к девчонкам. К учёбе меня особенно не тянуло, но, повзрослев, понял, что пора браться за ум, и последние два года уже занимался серьёзно.

Когда я учился в восьмом классе, в соседнем селе, Мариинском, проходили соревнования по лыжным гонкам – бег на дистанцию десять километров.