Иностранная литература №01/2014

Я замечал это, когда не мог провести ночь в чайном домике, потому что нес службу или стоял в карауле. Тогда я расхаживал по двору нашей базы, взад и вперед, предварительно выкурив пятнадцать или двадцать трубок, – ты видишь, что еще и сегодня щеки у меня совсем впалые. Пока я погружался в свои грезы, могли пройти миллионы лет. Потом я слышал трубу и думал: “Вот играют вечернюю зорю”. Но на самом деле это была побудка – миллионы лет для меня пролетали как один миг.

Находясь в своей хижине, я тоже прогуливался по двору и лишь время от времени заходил внутрь и ложился на циновку, чтобы покурить или выпить чаю. Перед верандой летали большие летучие мыши, чуть не касаясь моего лба. В Аннаме их почитают как животных, приносящих счастье. Я также гулял по дорогам, которые ведут через джунгли и по ночам опасны. Однако опиум дает власть: это чует даже тигр и обходит курильщика опиума стороной.

Хочу тебе рассказать, как я проводил эти ночи. Когда я появлялся в своем павильоне, чай и маленького размера утварь, необходимая для курения, были уже готовы. Я переодевался и вдыхал содержимое первой трубки – как человек, которого долго томила жажда. Гораздо легче, скажу я тебе, обходиться без хлеба, чем без опиума. Скоро мною завладевали диковинные мысли. Я ощущал себя мельничным колесом, которое вдруг само начало крутиться, или кораблем, в паруса которому подул ветер.

Между тем я пребывал в раздумьях, как человек, которому принесли много блюд, но он хочет заказать еще и другие, по собственному выбору. Я придумывал себе истории – более красивые и реальные, чем те, что описаны в книгах. Во всем Марселе не хватит бумаги, пожелай я эти истории записать. Ты не думай, что я просто грезил – как дети, которые воображают себя королями. Если уж я придумывал себе царство, то такое, что ничего похожего во всем мире нет. Сперва я изобретал особый язык и правила, согласно которым расставляешь слова. А также единицы меры и веса, одежду и военную форму, законы и церкви, дома и города, людей и учреждения (и все это было лучшим и более толковым, чем можно увидеть где-либо еще). В своем царстве я проводил собрания и устраивал праздники с играми и процессиями.

Потом я снова все это демонтировал и просто размышлял о словах, таких как “власть”, “богатство” и “счастье”. Тотчас, словно подвластные мне духи, являлись разные мысленные картины, которые, будто нити, сплетались в пестрые ковры. Так я становился могущественнее и богаче, чем ты способен себе представить. Если в этой жизни у тебя в кармане окажется миллион, ты все равно достигнешь немногого. Ты употребишь свои деньги на разные глупости, а когда истратишь их, навсегда остаешься ни с чем. Ко мне же деньги притекали снова и снова – я овладел духом денег, как можно владеть джинном, запертым в кувшине. У меня были более подлинные монеты – квинтэссенция золота, – и так же дело обстояло со всеми вещами на свете. Есть что-то над наслаждением – как слой сливок на молоке, но незримое. Я вволю полакомился этими сливками: они дают мне силу еще и сегодня…

Под конец, ближе к утру, когда на улице уже кричали павлины, я больше ни о чем не мог думать. Тогда наступал черед фигур (треугольников, четырехугольников и кругов), различных узоров, как на раковинах и шахматных досках, а также красок, какими ты их видишь в чашечках цветов. Это были фигуры, на которых построен мир, и я рассматривал их. Таких фигур очень немного – даже, может быть, только одна. Вообрази ее себе в виде кирпича. Весь кирпич происходит из одной формы, но из него можно строить дома и города. Так же дело обстоит и со временем: оно – кусок вечности, которому придана определенная форма. Вечность коротка, она как задержанное дыхание. Я довольно часто оказывался в этом промежутке, с тех пор как у меня отказало легкое; представь, что, находясь в церкви, ты зашел в маленькую боковую капеллу. Так и тут: ты попадаешь в точку, где заканчиваются все дороги.

Я уже давно не курю опиум. Он был лишь кораблем, на котором плывешь в неизведанные края. В последнее время я жил в Лионе как обычный бюргер: весь день работал каменщиком, по вечерам выпивал свой литр вина и вел хозяйство вместе со славной девчонкой, которая поддерживала у меня порядок. Но теперь я снова хочу на юг, здесь мне не хватает солнца.

15

Хотя кутилы продолжали буянить, я внимательно слушал своего соседа и время от времени даже задавал вопросы. Последних фраз я не понял, но они сохранились у меня в памяти. Я передаю здесь их общий смысл. Бенуа умел сказать больше, чем можно выразить в слове. Он был простой человек, однако ему довелось видеть поразительные вещи. Он заглянул в кристаллический мир. И если бы он владел языком философов, он мог бы на основании своего жизненного опыта описать такое, к чему они лишь пытаются приблизиться путем умозрительных рассуждений.

Его похвала опиуму пробудила во мне любопытство – но лишь в той мере, в какой иногда хочется отведать экзотического кушанья, увиденного на чужом столе. По сути же, я думал, что не для того уехал так далеко от дома, чтобы на новом месте отгораживаться от реальности пеленой грез. Я, правда, мечтал пережить удивительное, но переживать что-то подобное хотел так, чтобы в любой момент, укусив себя за палец, можно было удостовериться: то, что я вижу, не сон.

Как бы то ни было, Бенуа обладал внутренней силой, которая не может не воздействовать на молодых людей. Наверное, в жизни любого человека хоть раз да появлялся чужак, посланец Фантазии, и демонстрировал искусство волшебства. В Бенуа было что-то от магов, которые на ярмарках зазывают прохожих в завешанный драпировками балаган, – однако шарлатанство в нем отсутствовало. Возникало, как я уже говорил, впечатление, что он знает больше, чем может выразить словами; он возмещал эту недосказанность интонацией и взглядом. Он располагал языком, в котором имелись окна. Некоторые его фразы вызывали у меня ассоциацию с искусственно освещенной руиной, другие – с извивами змеи. Он был не будничного склада человек и охотился за картинами, к которым обыденное сознание не причастно. Чувствовалось также, что есть некая точка, откуда он может управлять своими движениями, и что если он потерпел крушение, то лишь потому, что сам отправил свой корабль на дно. Без сомнения, он был самой значительной личностью в этом форте.

Ранним утром пришел кухонный унтер-офицер со своими помощниками: он искал бидон, который, конечно, давным-давно канул в морские глубины. Увидев наших парней, которые лежали на нарах, словно наполненные под завязку бурдюки, и при его появлении принялись нарочито громко храпеть, он сразу уразумел, куда девалось вино. Проклиная все на свете и хватая себя за волосы, унтер-офицер велел помощникам заблокировать дверь и объявил, что отправит нас чистить отхожее место под большой башней, после чего, дескать, нас не узнают даже собственные родители.

Тут-то и выяснилось, что знакомство с Бенуа имеет свои преимущества. Он живо подхватил меня под руку и, обменявшись шутками с постовым, вывел в коридор через запретную для других дверь. Он умел ладить с людьми, и это качество, по его словам, часто заменяло ему пропуск.

Мы с ним отправились в столовую, позавтракали, после чего – до часа медицинского освидетельствования – прогуливались вдоль валов. Бенуа рассказывал мне о бабочках в джунглях и о маленьких аннамитских женщинах; он также заговорил о различии между европейской и китайской манерой ругаться, и я понял, что имею дело со знатоком не только языков, но и бездн человеческой души.

В большом зале казармы мы застали вчерашнюю вечернюю братию: эти парни, всячески дурачась, стояли вдоль стен под присмотром швейцарского капрала и нескольких часовых. Вскоре появился комендант – сухопарый колониальный чиновник с желтым угрюмым лицом. Его сопровождали доктор Гупиль и писарь; все трое уселись за длинный стол, стоявший у окна.

Писарь начал зачитывать по списку имена, и вызванные подходили к столу, где от них очень быстро отделывались. Первым вызвали того фламандца, который накануне пародировал молитву и вообще, похоже, нравился себе в роли паяца. Комендант, мельком взглянув на него, спросил, говорит ли он по-французски. Фламандец, наверняка превосходно владевший этим языком, ответил отрицательно – но изъяснялся так легко и красноречиво, что чем больше старался убедить всех в своем незнании французского, тем вернее себя разоблачал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

“Присягнуть телячьей шкуре” – старинное немецкое выражение, означающее “стать солдатом, наемником” (потому что телячьей шкурой обтягивали полковой барабан). (Здесь и далее – прим, перев.)

2

Персонаж “Тысячи и одной ночи” (“Сказка о Джударе”, ночи 607–624).

3

Со времени Средневековья большинство европейских университетов имело по четыре традиционных факультета: философии, теологии, юриспруденции и медицины.

4

Тони Жоанно (1803–1852) – французский художник, книжный иллюстратор.

5

Персонаж детского фольклора в немецкоязычных странах: тень, или трубочист, или человек с темной кожей.

6

Шиндерханнес (наст, имя Йоханнес Бюклер, 1779–1803) – легендарный предводитель разбойничьей шайки, действовавшей в Рейнской области.

7

Уменьшительная форма от имени Якоб.

8

“Ринальдо Ринальдини” – анонимный исторический роман о разбойниках, публиковавшийся в Германии с 1910 г. Всего было шестьдесят пять выпусков.

9

Имеется в виду анонимный роман “Рольф Бранд – немецкий Шерлок Холмс”, выходивший в Германии (до Второй мировой войны) в виде серии брошюр.

10

Имеется в виду новелла Ахима фон Арнима (1781–1831) “Одержимый инвалид в форте Ратоно” (1818).

11

“Путешествие по Гарцу” (1826) – путевые заметки Генриха Гейне.

12

Здесь: ясность изложения; прозрачность (франц.).

13

Затылок (лат.).

14

Персонаж одноименной повести Генриха фон Клейста (1777–1811), барышник, ставший предводителем разбойников.

15

Гебхард Леберехт фон Блюхер (1742–1819) – прусский фельдмаршал, участник наполеоновских войн, командующий прусскими войсками, победитель при Ватерлоо (1815).

16

Сиди-Бель-Аббес – город на северо-западе Алжира, административный центр одноименных провинции и округа.

17

Аннам (Протекторат Аннам) – область, занимавшая самую узкую центральную часть современной республики Вьетнам в период французской колонизации Индокитая (1874–1949).

18

Отто Штаудингер (1830–1900) – известный немецкий энтомолог, коллекционер и торговец насекомыми.

19

Кабинета Ле Мульта (франц.). Эжен Ле Мульт (1882–1967) – французский натуралист и энтомолог, специалист по бабочкам; коллекционер и один из крупнейших дилеров по продаже насекомых для коллекций.