Полукровка. Вор

— Постараюсь, — пообещал полукровка.

— Дорога долгая. Я соберу тебе немного лекарств, вдруг пригодятся

Аранэл не успел ответить — хлопнула дверь. В дом вошёл Гаррин.

— Вот ты где! А я искал тебя по всей крепости.

— Зачем? Что-то случилось? — поинтересовался Аранэл.

— Слышал, тебя к Ульфгару призывали.

— Было дело. Но скорее к Мортрику, чем к самому Ульфгару.

— Зачем он тебя позвал?

— Пока не понял. Но мне это не очень понравилось. Он слишком грубый и властный.

— Я так и думал. Наверное, тебе не стоит идти на пир вместе со всеми.

— Даже не собирался. Лучше подготовлюсь к дороге и останусь здесь до утра.

— Думаю, так будет лучше. Но мне придётся пойти — на мне сегодня караул. Попрощаемся утром, а не сейчас. Согласен?

— Да, Гаррин. Ты, как всегда, прав.

Дворф ушёл. Такое поведение показалось Аранэлу необычным, и он спросил Морграна:

— Что с ним?

— Переживает. Привязался к тебе за время, что ты здесь провёл. Семьи нет — вот и привык, — объяснил лекарь.

Остаток дня Аранэл провёл в доме Морграна, помогая ему по хозяйству. Поздним вечером, собрав вещи и уложив их в походный мешок, он лёг спать — в последний раз в этой крепости. Уснуть под пьяные песни, доносившиеся со двора, было нелегко.

Наступило утро, и новый день обещал быть тяжёлым. Аранэлу предстояло отправиться в таинственное и немного пугающее путешествие в неизведанный мир. На этот раз это была не простая вылазка за пределы крепости, а настоящее долгое странствие в дальние земли в сопровождении незнакомых дворфов.

Собирать вещи не потребовалось — он сделал это накануне вечером. Аранэл оделся и отправился на поиски Морграна. Тот сидел перед домом на скамейке и курил трубку, наполненную любимым ароматным табаком.

Было ещё рано. Кто-то спал, кто-то нёс караул на стенах, и лишь такие ранние пташки, как Моргран, уже были на ногах.

— Доброе утро, Моргран!

— Проснулся? А чего так рано?

— Не знаю. Решил, что больше не хочу валяться в постели.

— Нервничаешь?

— Наверное, да, — согласился Аранэл. — Я только не знаю, когда уезжать.

— Гаррин скажет, когда придёт.

Со стороны крепости, где стояли караваны, залаяли собаки. Лай разнёсся между постройками, на него ответили бараны, а из стойла донёсся глухой хрюк кабанов. Крепость просыпалась. Обычное летнее утро.

— Моргран, я хотел поблагодарить тебя перед отъездом.

— Не стоит, — не поворачиваясь, ответил лекарь. — Я сделал бы это не только для тебя, но и для любого, кто попал бы ко мне на лечение. Это моё предназначение. Как для охотника — охотиться, для воина — сражаться, для короля — править народом, так и для лекаря — заботиться о тех, кто к нему попадает.

— Всё равно спасибо.

Дворф тяжело вздохнул:

— Не за что, Аранэл. Не за что.

После недолгого отдыха на скамейке они вернулись в дом. Прохлада утра сменилась жарой: солнце поднялось высоко, и на небе не было ни облачка. Моргран заварил душистые травы и предложил полукровке подкрепиться перед тем, как тот навсегда покинет крепость. Аранэл не отказался — ведь неизвестно, когда удастся поесть в следующий раз. Маршрут и темп поездки ему были неведомы. Он знал лишь, что до столицы на баранах добираться около двух с половиной недель, а повозки с золотом сильно замедляют движение.

За годы, что Мортрик ездил по этим землям, у него сложились чёткий маршрут и расписание. Он знал, где следует поторопиться, где остановиться на ночлег в поле, а где переночевать в трактире или городе. Двадцать королевских воинов — вполне надёжная охрана. Такой отряд, сопровождающий столь ценный груз, вряд ли был бы столь малочисленным, если бы существовала угроза нападения серьёзных грабителей. На землях дворфов их просто не водилось. Одно дело — ограбить торговый караван с парой наёмников, другое — противостоять опытным королевским воинам, пусть их и всего два десятка. На такое простые разбойники не посмеют пойти — их перебьют либо эти воины, либо патруль из ближайшей крепости.

Правда, крупные караваны могли нанять дополнительную охрану из приграничной крепости, но это стоило недёшево и было по силам лишь богатым торговцам. Такие набеги случались редко. Они участились за полгода до того, как нашли полукровку, и прекратились после его доставки в крепость. До сегодняшнего дня нападений больше не было.

Пришёл Гаррин. Время вышло. Аранэл не заметил, как пролетели часы в разговорах с Морграном.

— Сбор объявлен. Я бы пришёл раньше, но на мне сегодня караул. Ты готов? — обратился капитан к полукровке.

— Не знаю, — сухо ответил тот.

Гаррин понял: Аранэл не хочет уезжать.

— Всё будет хорошо. Тебя доставят в столицу и передадут твоему народу. На этом твои злоключения закончатся. Аранэл, я не в силах оставить тебя в крепости, но поверь: если бы мог — сделал бы это. Не знаю почему, но твоя судьба мне небезразлична. Я дам тебе письмо к своему кузену, он живёт в столице. Если понадобится помощь — обратись к нему. Его зовут Эберк, найти можно в «Мастерских Эберка» — это его лавка на улице Камышовый пруд. Запомнишь?

— Запомню.

— А ну-ка повтори!

— Кузен Эберк, «Мастерские Эберка», улица Камышовый пруд. Всё верно?

— Верно, — кивнул Гаррин и достал из кармана небольшой кошелёк. — Вот тебе немного серебра. На всякий случай. В дороге тебя будут кормить как всех в конвое. Ульфгар обещал, что Мортрик присмотрит за тобой.

«Именно этого мне и не нужно», — подумал Аранэл, но вслух сказал:

— Спасибо, Гаррин. За всё спасибо.

Моргран, наблюдавший за разговором, не сдержал слёз, но быстро взял себя в руки, заметив, что привлёк внимание. Аранэл, увидев, как старый дворф плачет, обнял лекаря.

— Прощай! Не ходи меня провожать до ворот. Хватит и Гаррина.

— Доброй дороги тебе, мальчик мой, — попрощался Моргран.

Впервые за всё время он назвал Аранэла «мой мальчик». Это прозвучало по-семейному, тепло и от души. Кажется, именно эти двое — Моргран и Гаррин — стали единственными близкими с тех пор, как Аранэл, умерев в прежней жизни, оказался в этом мире.

Он свернул плащ, уложил его в дорожную сумку, а саму сумку повесил на плечо.

— Гаррин, я могу надеть оружие?

— Да. Ты покидаешь крепость — у тебя есть право носить и применять его, если возникнет угроза.

— Мортрик не будет возражать?

— Думаю, нет. Он воин и уважает тех, кто носит оружие.

Аранэл пристегнул меч к поясу и засунул нож — подарок Ильде — в ножны с другой стороны. Тяжесть стали привычно легла на бёдра. Теперь он уже не выглядел мальчишкой-полукровкой. Перед ними стоял молодой воин, готовый к дальнему пути.

— Всё. Я готов, — объявил он.

— Идём.

Аранэл поклонился лекарю и, развернувшись, покинул дом навсегда.

Во дворе крепости стояли запряжённые повозки. Караван должен был выйти под охраной лишь королевских воинов. Все ждали Мортрика и его приказа. Стражники уже выстроились: десять воинов впереди, десять — позади.

Аранэлу не дали барана — лишнего не было. Никто в караване не ожидал, что в одной из крепостей к ним присоединится эльф-полукровка.

Появился Мортрик. На удивление, он был трезв — несмотря на бурную ночь на пиру. Осмотрев с крыльца сопровождающих, он заметил полукровку. Следом вышел Ульфгар. Дворфы обменялись несколькими фразами. Мортрик держал в одной руке шлем, в другой — боевой молот. Это не помешало ему попрощаться с Ульфгаром, после чего он подошёл к повозкам, где стояли Гаррин и Аранэл.

Взглянув на полукровку, Мортрик с удивлением отметил висящий на поясе меч. Не задерживаясь, он приказал:

— Поедешь на последней повозке, вместе с возницей.

Аранэлу показалось, что тон этого высокомерного дворфа смягчился по сравнению со вчерашним днём. И про меч он ничего не сказал. Гаррин оказался прав.

— Прощайтесь. Мы ждать не будем, — Мортрик повернулся к Гаррину. — Будь спокоен. Доставлю его в столицу целым и невредимым.

— Благодарен за заботу, — ответил капитан.

Мортрик молча развернулся, сел на подведённого барана и занял место в строю.

— Всё. Наше время вышло, — печально сказал Гаррин. — Тебе пора. Не зли его. Помни обо мне и о том, что я сказал. И не забудь про Эберка, если понадобится помощь.

Он обнял Аранэла, отстранился и подтолкнул к повозкам:

— Иди

Аранэл вскочил на подножку, взобрался на скамью и уселся рядом с дворфом-возницей.

— Приветствую, — поздоровался он.

Возница кивнул в ответ. Прозвучала команда. Воины двинулись в путь, за ними потянулись повозки. Аранэл обернулся. Заметив это, Гаррин помахал рукой на прощание. Полукровка ответил тем же и, опустив руку, смотрел туда, где остался дворф по имени Гаррин Меднобородый, пока процессия не скрылась за поворотом дороги. Ворота закрылись, едва последний баран пересёк их.

Ехать на скамье было неудобно. Скорость невелика, но тряска сильная — особенно для худой задницы полукровки. Однако Аранэл сейчас не обращал на это внимания. Он смотрел по сторонам, изучая местность. Впервые за всё время, проведённое в крепости — да и вообще в этом мире — он оказался так далеко от знакомого места. Стены постепенно отдалялись. Скоро они должны были скрыться за поворотом дороги и спуском вниз. Аранэл проводил их последним взглядом.

Наверху повозки было жарко. Сначала он думал, что ветер будет обдувать, но вышло иначе. Солнце стояло в зените и палило так, что даже простая одежда не спасала. Пот стекал по вискам, рубаха прилипла к спине. А ведь воины на баранах сидели в железных доспехах! При таких условиях неудивительно, что они пьют и едят, как кони, не вылезая из таверны.

— Меня Аранэл зовут, — представился он вознице, вдруг вспомнив, что они едут бок о бок, но так и не познакомились.

— А я уже подумал, что ты всю дорогу промолчишь, — усмехнулся дворф и хлестнул баранов. — Вортал.

— Далеко до первой остановки?

— Далеко. Когда приедем — сам почувствуешь. Отобьёшь задницу до самых костей.

— Я не знал. Просто первый раз так еду.

— На остановке поищу что-нибудь подложить на скамью. В повозке барахла хватает.

— А разве здесь не золото?

— Не в нашей. Вон в тех трёх — золото, а в нашей — всё необходимое в дороге.

— Потому мы и едем легче. Вортал, ты впервые едешь собирать пошлину по крепостям?

— Шутишь? Нет, конечно. На такое берут только проверенных. А ты к чему спрашиваешь?

— Да вот Едем, а кругом одни поля.

— Ты что, впервые этой дорогой?

— Я бы сказал — вообще никогда ею не ездил.

— Впервые в этих краях?

— Наверное.

— Как это — наверное?

— Меня нашли раненым недалеко от крепости. И я ничего не помню.

— Вот оно что Поганое дело — не помнить себя. Несколько дней так будет. Одни поля да луга. Зато безопаснее. К вечеру остановимся у речной переправы. Переночуем, утром переправимся, а к следующему вечеру будем на постоялом дворе. Хилый ты какой-то, — пригляделся Вортал. — Вроде крепкий, а вроде и хилый. Тяжело тебе будет такую дорогу выдержать на скамье. Может, деньги есть?

— Немного.

— Сколько?

Аранэл показал кошелёк с серебром, подаренным Гаррином.

— Хватит на барана. Треть суммы уйдёт. Поговори с Мортриком — в первом же городе или на постоялом дворе купи себе барана, если найдётся. Иначе рискуешь не доехать. В столице потом продашь, если не понадобится.

— Вариант! Только я не умею управлять бараном.

— Как так? А лошадью?

— И лошадью не умею. В крепости не было ни ездовых баранов, ни свободных лошадей.

— Плохо. Управлять бараном не так сложно, а ехать далеко. Всё равно послушай моего совета — поговори с Мортриком.

Разговор скрасил время. Покачиваясь из стороны в сторону, повозки катили по дороге. Аранэла вскоре сморило, и он задремал. Проснулся от толчка в бок.

— Аранэл, эй! Просыпайся, приехали!

Полукровка резко открыл глаза и огляделся.

— Где мы?

— У реки. Ночевать будем тут. Рано утром переправимся и поедем дальше. Слезай, помоги баранов распрячь.

Аранэл спрыгнул на траву и осмотрелся. День клонился к закату. Через пару часов наступит ночь. За повозками шумела река. От воды веяло прохладой. Река была невелика, мостов поблизости не виднелось — значит, глубина позволяла перейти вброд. Подтверждением служила широкая протоптанная тропа, уходящая в воду.

Повозки расставили по периметру лагеря. Баранов отвязали и пустили пастись неподалёку — в лагере их оставлять нельзя: за пару часов загадят всё вокруг. Возниц назначили караулить стадо по очереди. Воины собирали хворост и сучья, которых в изобилии валялось вдоль берега.

Хитрые дворфы, оставляя костёр на ночь, не жгли в нём дерево. Вместо этого они закладывали крупные куски угля — его везли в ящике в повозке Аранэла и пополняли запасы на каждой остановке. Такой костёр горел до утра, согревая и отгоняя дымом диких зверей.

Теперь горело несколько костров. На одном жарилось мясо, над другим висел котёл с варевом. Смеркалось, и тени от дворфов и животных плясали в свете огня. Броню сняли и сложили у повозок, но оружие держали при себе — только большие щиты поставили рядом. Мортрик сидел на деревянной скамье и курил, уставившись в огонь.

Вортал оказался прав: задница Аранэла гудела после долгой дороги. Целый день сидеть на деревянной скамье, трясясь в повозке — занятие не из приятных.

От котла пахло чем-то вкусным, и аромат то и дело напоминал о голоде, заставляя желудок урчать. Сочное жаркое тоже немало тому способствовало. Мясо готовил один из воинов, варево в котле — возничий. Перед котлом поставили тарелки и положили большой половник с ложками. У костра с мясом лежали ножи и огромная вилка для накалывания кусков. Никто никому ничего не разносил — дворфы сами подходили и брали, сколько хотели. Еды было с избытком.

Эля же имелось мало. Больше двух кружек в походе не полагалось. Аранэлу обычно хватало и одной. Варево оказалось превосходным супом с подкопчённым мясом. Но полукровку насторожил горох в нём — значит, это обычный гороховый суп, пусть и очень вкусный, гораздо вкуснее, чем в прошлой жизни. Горох и дворфы — сочетание странное. И непонятна была ночная реакция на такую еду. К храпу он уже привык, а вот к другим звукам, вызванным горохом, привыкать не хотелось.

Ужин затянулся. Дворфы пели, пили эль и курили трубки с ароматным табаком. Аранэл уже начал привыкать к запаху дыма, но сам курить не собирался — знал о пагубной привычке. Иногда дворфы подмешивали в табак травы, придающие дыму разные оттенки аромата.

Постепенно начали укладываться спать прямо на землю, на примятую траву. Чтобы бараны не разбежались, их привязали к повозкам. Жар от костра ощущался даже в трёх-пяти шагах. В огонь подбросили ещё угля — хватит до утра. Аранэл расстелил плащ на траве, подложил под голову дорожный мешок вместо подушки, снял меч и нож с пояса и сложил всё рядом с этой нехитрой постелью. Ложиться можно. Он так и сделал. Через несколько минут весь лагерь храпел, изредка перемежая храп последствиями горохового супа.

Дворфы крепко спали. Первыми что-то почувствовали животные. Они громко фыркали и дёргали верёвки. Усилился ветер, хотя небо оставалось чистым — ни облачка, только звёзды и полная луна. Раздался гром, и огромная молния ударила в дорогу возле лагеря. Дворфы, услышав шум, начали просыпаться.

— Что там, буря? — крикнул кто-то.

— Да вроде нет. Небо чистое.

Но ветер усиливался, и в то же место ударила вторая молния. Этот момент застал проснувшегося Мортрика. Вскочив и быстро оглянувшись, он понял, что происходит — такое он уже видел давным-давно, воюя на землях тёмных эльфов.

— К оружию! — заорал дворф, схватив молот и пинками будя спящих.

В тот же миг в дорогу ударила третья молния. На тёмном фоне горизонта над дорогой возникла искрящаяся щель в пространстве. Она быстро расширялась, пока не превратилась в портал. Через него медленно прошёл огромный чёрный конь, несущий всадника в плаще. Лицо всадника скрыто. Размеры коня и наездника неестественные — вдвое, а то и больше, превышали обычные.

Мортрик уже расталкивал спящих и пытался выстроить полусонных дворфов. Такой же пинок получил и Аранэл. Он ничего не понимал в царившем хаосе, но увидел, как воины строятся и готовятся к бою. Аранэл вскочил, наспех пристегнул оружие и накинул плащ. Мешок с вещами остался лежать на земле. Со всех сторон звучали вопросы. Все вглядывались туда, где стоял всадник.

— Это тёмный охотник, один из всадников хаоса! — крикнул Мортрик, выстраивая воинов в защитный строй.

— Боги горы, помогите нам, — прошептал один из дворфов рядом с Аранэлом.

— Он один, — прошептал другой.

У Аранэла тряслись ноги от ужаса. Холодный пот выступил на спине, сердце гулко билось в груди. Но он выхватил меч и встал рядом с дворфами.

Всадник двинулся к ним, остановился, вытащил клинок и начал указывать им вокруг своего коня. После каждого взмаха в пространстве возникал новый портал. Всего их стало одиннадцать, включая первый. Из порталов вылетели круглые существа, парящие в воздухе. Каждое размером с коня, имело один глаз и шесть рук, в каждой из которых сверкал меч.

— Шестирукие демоны ветра! — проорал Мортрик. — Щиты стеной!

Демоны, получив приказ тёмного охотника, бросились на дворфов, круша всё на пути. Куски изрубленных баранов разлетались в стороны. Стоял невыносимый вой и крики, заполнявшие всё поле. Затем пали повозки — их перевернули и разметали, вывалив содержимое на землю.

Последовала первая атака. Демоны ворвались в строй дворфов, но наткнулись на копья. Это их не остановило. Рубя мечами без разбора, они пытались раскроить железо щитов. Кого-то из дворфов вырвали из строя, подбросили в воздух и изрубили на мелкие куски, забрызгав кишками и горячей кровью остальных. Фигура охотника на дороге не шевелилась. Конь стоял как вкопанный. Всадник лишь наблюдал за боем.

Аранэл беспомощно махал мечом, пытаясь задеть хотя бы одного демона. Накинутый плащ и капюшон скрывали его облик. Бой явно шёл не в пользу дворфов. Вдруг в ногу полукровки впилась резкая, обжигающая боль — один из демонов, полоснув мечом, отрубил ногу соседу и зацепил Аранэла.

Атака следовала за атакой, не давая передышки. Мортрик отвлёкся и крикнул Аранэлу:

— Убирайся отсюда немедленно!

— Что? — опешил тот.

— Это приказ! Беги! Беги!

Словно в подтверждение его слов, демоны вырвали ещё одного дворфа и разорвали его над толпой, обдав защитников кровавым дождём. Аранэл замер, глядя, как капли стекают по бородам воинов. Тогда Мортрик ударил его кулаком в лицо, развернул и вытолкнул из строя в темноту ночи. Этот поступок стоил жизни ещё нескольким воинам.

Отлетев от дворфов, Аранэл упал лицом в грязь. Кровь текла из порезанной ноги. Оглянувшись туда, где бились дворфы, он понял: ему спасали жизнь. Защитников становилось всё меньше. Оставшись в лагере, он лишь погибнет — и всё равно не сможет помочь воинам.

Из последних сил Аранэл поднялся и бросился бежать к реке. Было темно, и он не знал, что ждёт впереди, но позади была лишь верная смерть. Выбора не оставалось. Опираясь на меч, полукровка вошёл в воду. Холод обжёг раненую ногу. Здесь оказалось мелко — примерно по пояс. Шум воды сливался с криками и звоном мечей. Не оборачиваясь, он медленно двинулся к противоположному берегу, нащупывая дно. Течение было умеренным — с ног не сбивало. Шанс переправиться был.

Ткнув мечом в очередной раз, он не попал в дно и, п