Текст книги

Влад Волков
Иные


– Мы точно не знаем, сэр. Он сказал «Ничего я вам не скажу, всё равно не поверите» и закрылся в сторожке, – был раздосадованный ответ, – Мы даже стучались.

– Ага, и в окно тоже, – добавил второй.

– Ведите-ка к нему, а здесь постарайтесь никто ничего не трогать. Но если кто-то в перчатках аккуратно обыщет карманы жертвы и найти хоть что-то полезное кроме носовых платков, получит от меня персональную благодарность, – бросил я остальным, чтобы не ленились делать свою работу и не боялись вида мертвецов.

С чего вообще бояться мёртвых? Они ведь уже покойники, не могут причинить вреда, остановить тебя от обыска, напасть. Они же трупы, им уже всё равно, что будут вытворять с их телом. Хотя в данном случае, буду откровенен, не завидую я тем людям в морге, которым предстоит обследовать это. Как у него можно вообще будет вскрытие провести? Лучше об этом даже не думать и ничего у себя в голове не представлять.

Сторожка располагалась в старой части кладбища, так что вскоре комфортные дорожки под ногами обратились в тропинки, петляющие среди заброшенных и неухоженных могил. Прошлогодняя листва, обилие паутины, обломки сухих веточек – да уж, тут давненько никто не ходил и не прибирался.

Обязанности дворника, очевидно, в обязанности сторожа не входили, но при этом никакого уборщика сюда тоже не нанимали. Хотя, может, я и не прав, и это касается лишь старой части кладбища, ведь основная не выглядит настолько заросшей и заброшенной.

Здание само по себе тоже выглядело неважно, как и всё вокруг. Стареющие, иссыхающие и умирающие деревья впивались длинными и тонкими пальцами своих костлявых веток в давно прогнившую крышу. Ржавые металлические листы сползали лохмотьями с деревянных балок, однако под ними виднелось ещё одно горизонтальное перекрытие, отделявшее миниатюрный чердак от, собственно, жилища сторожа.

Впрочем, «жилищем» это я так образно его обозвал, едва ли он действительно тут проводит времени дольше, чем того требует рабочая смена. Сколько их тут таких, чередующихся сутки или как у них заведено – понятия не имею, но, может, прямо сейчас и выясню.

– Полиция, открывайте, – постучался я в дверь достаточно громко.

– Прочь! Прочь! – доносилось оттуда старческим голосом, – Я вам уже всё сказал, когда приходить.

– Нет, уж, мистер, – подошёл я к стеклу, выговаривая всё достаточно тщательно, – Лично МНЕ вы ещё ничего не сказали. Или хотите, чтобы я вернулся с обыском, перевернув эту хибару вверх дном?

После недолгого молчания послышался скрип, кряхтение, даже не знаю мебели или самого сторожа, затем по полу мерзко прошаркали подошвы его обуви и дверь со скрипом, наконец, отворилась.

Мужчина был и вправду в годах, невысокого роста, такой весь из себя крепкий и коренастый, ещё способный постоять за себя в какой-нибудь барной драке и уж, тем более, быть ночным сторожем на кладбище, охраняя здесь всё от каких-нибудь вандалов. Особенно, если будет вооружён чем-нибудь, а в его инвентаре внутри сторожки, уверен, уж найдётся какое-нибудь ружьё.

Его округлая голова обрамлялась широкими, с ладонь, бакенбардами вниз от плотных ушей, плавно и незаметно перераставших в такую же седую бороду. Выглядело это довольно странно, но не мне судить людские причуды. Маленький нос, напоминающий луковицу, имел на себе следы от очков, которых сейчас на лице не было.

– Детектив Дэррил Лэмбс, – представился я, – У меня к вам есть несколько вопросов.

Он посмотрел на меня, прищуривая свои мелкие поросячьи глазки, будто бы оценивающе, присматриваясь, изучая за это короткое мгновение, а затем лишь слегка покачал головой, не столько с отрицанием, сколько даже с каким-то сожалением.

– Что я вам могу сказать, детектив? Приходите попозже, когда уже во всё поверите, – проскрипел он своим старческим голосом, да ещё с таким звуком, словно ему давно поря промочить горло хоть чем-нибудь.

– Во что это «во всё»? У вас тут труп, а не станете сотрудничать – станете первым же подозреваемым, – пригрозил ему я.

– У меня, насколько мне известно, есть право хранить молчание. Я пойму, когда вы придёте, будучи готовым услышать то, что я видел. А пока прошу не мешать мне, я хочу поспать после ночной смены, и захотите вломиться в сторожку – уж будьте добры, действительно явитесь с ордером.

Какая изумительная наглость, – теперь уже качал головой я, – этот человек дерзил мне, развернулся и просто направился обратно с порога своей небольшой сторожки. Сейчас не было повода его задерживать и что-то предъявлять, хотя я действительно мог бы приказать парням сопроводить его в участок.

– Так и поступлю, – ответил я хладнокровно насчёт ордена, как бы пригрозив сюда вскоре вернутся, – А вы не спешите уходить и закрываться, – остановил я, – Вы двое, снимите-ка у него отпечатки пальцев, посмотрим, чьи пальчики найдём на теле и одежде, – повелел я своим сопровождающим офицерам.

Я не так воспитан, чтобы сейчас скандалить, вспыхивать гневом и пренебрегать служебными полномочиями, а к тому же я человек образованный, уже бывалый детектив и понимаю, что убийца не станет спать в сторожке, вот так отмахиваясь от диалога, так что в участок этого старика, конечно, не поведу прямо сейчас. Но и исключать его из списка подозреваемых не буду, и за отказ от дачи показаний, кстати, тоже можно будет его примереть к стенке.

Но для этого мне потребуется сначала написать отчёт с докладом о его поведении, а потом уже ждать распоряжения на его счёт, чтобы заключить под стражу и допросить. «Приходите, когда во всё поверите», это ведь даже звучит само по себе безрассудно. И всё-таки, он что-то видел, и предстоит ещё разузнать, что именно. Даже если ему это показалось какими-то немыслимыми чудесами, в которые полицейские в наши дни уж точно поверить не способны.

Закончив с отпечатками, мы покинули заброшенную часть кладбища и направились обратно к телу, куда как раз подоспела бригада, чтобы запаковать труп и унести на носилках. Меня же, с улыбкой, но по-прежнему крайне бледный и напуганный жутким видом исхудавшего мертвеца, встретил юноша констебль Рид.

– Детектив, мы его обыскали и вот, что нашли, – протянул он мне несколько плоских вещиц.

Здесь было округлое зеркало, я отчего-то даже решил, что дамское, и призадумался, а не может ли это в костюме быть некая женщина, ведь столь уродливый исхудалый вид, быть может, как-то притупил почти черты человеческого лица. А короткая стрижка – бывает ведь, что и леди в наши дни способны носить подобную причёску, почему нет.

За плоским круглым зеркальцем была записная книжка, где велись какие-то астрономические расчеты. Даты и положения звёзд, фазы Луны, зодиакальные символы и всевозможные пометки на эту же тему. Со всеми этими записями предстояло познакомиться в офисе поподробнее.

И, наконец, здесь были документы на имя Айвана Джуниора Найта Уокера (Ivan Junior Knight Walker), с росписью «I.J.K. Walker», сделанной весьма изящным почерком с разными закорючками. Фотография в паспорте позволяла кое-как опознать человека, и теперь уже особых сомнений у меня не было. Не знаю уж, зачем ему такое зеркало, может, очень любил следить за собой или ещё для каких целей, но убитый был именно этим Айваном Уокером. С большой долей вероятности.

Убранное в мешок тело всё-таки уж слишком изуродовано последствиями выкачивания крови, однако определенную схожесть с фото уже нельзя было не отметить. Предстояло выяснить, кто он и чем мог заниматься этой ночью на кладбище.

Труп отправился в морг, я – в полицейский участок, а несколько офицеров, включая Рида, Маккея, и Лойза остались с нашим фотографом тщательнее изучить место преступления. Может, углядят ещё какие улики.

Уже в офисе я ещё раз прошёлся по вещдокам, когда мне их принесли из лаборатории. Отпечатки на всём этом принадлежали исключительно хозяину, на удивление его пальчики уже были в нашей картотеке.

А вообще я бы ввёл уже какой-нибудь закон об обязательном снятии отпечаток при выдаче паспорта. Все эти линии и узоры на подушечках пальцев едва ли всерьёз сильно-сильно отличаются у юноши и зрелого мужчины, если мы говорим об одном и том же человеке. В крайнем случае, через определённые пару десятков лет пересобрать отпечатки у всего населения. Чтобы сразу все были в базе, а не только уже попадавшие в криминальную переделку. Не понимаю, почему нельзя обязать всех сдать свои «пальчики». Это изрядно бы облегчило работу всей полиции Великобритании!

Уокера дважды обвиняли в «сталкинге» – шпионаже и преследовании женщин. Это был человек с фетишистскими наклонностями – хранил у себя их мелкие личные вещи, пряди волос, фотографии через окно с наблюдательных пунктов и всё в таком духе.

Один раз его с поличным поймали так в квартире преследуемой жертвы, однако так как фактов кражи обнаружено не было, вскоре приходилось его отпустить. Фактом преступления был лишь взлом с проникновением, а его адвокат Дональд Пейтс от пребывания за решёткой своего клиента сумел отмазать.

Ещё дважды были приводы, как не странно, за вандализм на кладбище. Один раз он, как указано в отчёте – «по религиозным соображениям», принёс там в жертву ягнёнка, безжалостно зарезав малыша. Естественно, обошлось опять-таки без срока заключения и даже исправительных работ. Второй раз он был пойман сторожем во время колдовского ритуала. Свечи, звёзды, тёмная ряса, при себе всякие позолоченные символы.

Могилу, где проводилось действо, однако же, не признали сколь-либо осквернённой или подвергнувшейся актам вредительства. Там уж от работ ему было не отвертеться, что ещё более удивительно, однако опять же ни суда, ни срока, только штраф да несколько исправительных часов.

Первые два дела вёл Хэнк Маршалл, два других достались Гибсону, который уже на пенсии, но я в любом случае поговорю с ними обоими. В текстах с его допросами довольно много говориться о крови, как могучем инструменте и жизненной энергии. Мол, он был на ней повёрнут, его даже хотели направить в лечебницу.

Но о невменяемости своего клиента его адвокат мог заявить лишь в случае, если Уокеру бы грозил серьёзный срок, а так как провинности, не смотря на накопленное количество, всё-таки до подобного не доводили, на вынуждение обследование его так и не отправили.

Жестокий рок судьбы. Утверждавший о крови в итоге лежит трупом, из которого её полностью выкачали. «Кровь – есть жизнь», – читаю я его заявления, – «Вскрой любого и увидишь, что все мы лишь книги крови, красные внутри», «Кровь – это запретный эликсир», «Из всего написанного люблю я только то, что написано кровью», «Яд – удел трусов, враги должны истекать кровью» и многое другое, обычно бессвязное, подобное набору заученных чужих цитат, явно приводящих его в восхищение.

Может, и не стоит расследовать смерть такого человека? – мелькнуло в моей голове после всего прочитанного. Однако загадочные обстоятельства и интерес к этому странному делу всё-таки вынуждали пробовать как-то двигать это расследование.

Вот, собственно, и ответ. Никаких вампиров и кровососов, нечего там нашим парням трястись на кладбище при виде отметин. Детский сад какой-то устроили. Просто какие-то фанатики, помешанные на крови с возведением её в культ. Уж, не знаю, как именно они с ним такое сделали, но выследим и поймаем всех и каждого из этой сумасбродной шайки, в этом я уверен.

Я уже хотел заглянуть к Маршаллу, пока тот ещё не свалил пораньше, как он это любит, но в кабинет вошёл Доррет с папкой, внутри которой было досье и записи обо всех приводах и обвинениях Уокера.

– Держите, сэр. Жил один, затворник, соседи почти ничего про него не рассказывали, с оплатой жилья задерживал месяцами, в интернете известен неизданной якобы запрещённой к печати книгой «Пророчества Нахемы». Это такая… богиня-демонесса, что ли…

– Ох, дай-ка сюда, – фыркнул я, – Знаешь, я ещё как серьгу в виде звезды у него в ухе на трупе увидел, понял, опять какие-то чёртовы сатанисты будут. Потом ещё свечи нашлись…

– Да, мы обнаружили в траве остатки от спичек, сгоревшие части уже почти невозможно собрать, тем более после росы, а маленькие деревянные огарки в пакетике, в… – бормотал он.

– Мне уже принесли вещдоки, отпечатков нет, кроме как его, на спичках, соответственно, тоже. Ну, а чьим ж ещё на них быть, с другой стороны, хе, – усмехнулся я, хотя, скорее всего, та же роса вообще всё смыла с обгоревших маленьких деревяшек.

Интересное наблюдение, на трупе деловой костюм, а не какая-нибудь там мантия или ряса, как на последнем задержании. А он ещё к тому же с оплатой жилья задерживал. Где ж пиджак-то такой раздобыл с брюками? Взял в аренду? Надо обыскать его квартиру будет в любом случае.

– Вам поискать ещё что-нибудь? – предложил он, передав папку, услужливый офицер, приятный и толковый помощник.

– Ну, если совсем уж нечем заняться, можно мне экземпляр этой книги? Хочешь, распечатай, хочешь на почту в электронном виде скинь. В идеале и так, и так. И какое-нибудь досье на эту… Нах… Сам знаешь, не дурак.

– Нахему, дьяволицу, – поправил он меня, вот правильно говорю, что не дурак, сообразительный мужик всё-таки.