Служба внешней разведки. Игра на упреждение

В одном месте на глаза попадает аномалия, видятся сгрудившиеся и чем-то ограниченные такие же цветы необычного чёрного цвета. Не понятно откуда в мозг вливается понимание – они обречены и должны погибнуть, и в этот миг в грудь бьёт пуля, такая же, как убившая деда. Но он не видит себя, а наблюдает за тем, как с простреленного лотоса осыпаются крупные белые лепестки.

Видение с лотосами оборвало сон. Проснувшись, Вей испытал двоякое чувство: с одной стороны ощутил необычайную бодрость, с другой – казалось, что не отдыхал вовсе, а выпал в комнату из некой иной действительности, настолько промелькнувшие за ночь картины казались реальными. Взглянув на часы и потянувшись, мужчина поднялся с кровати и, не спеша, по отработанному годами алгоритму стал собираться на работу.

Цинь Вей был отпрыском древнейшей из правивших когда-то в Китае династий. Возможно, это обстоятельство, с приходом к власти коммунистов, оказалось роковым. Его дед, Цинь Зихао, не занимался политикой, он был учёным и преподавал в университете, но это не уберегло его и жену от репрессий. Их расстреляли, по-видимому, приняв в расчёт далеко канувшее в прошлое социальное происхождение.

Другу деда, выросшему в крестьянской семье в маленькой деревне, удалось спасти их двухлетнего мальчика, вывезя из страны и переправив в Штаты. Так что Вей был уже вторым поколением семьи, жившим за границей и впитавшим в себя западные ценности, усиленные полученным образованием. Он люто ненавидел правящую в Китае власть, уничтожившую предков, и был готов на всё, чтобы свергнуть её.

Поступая в университет, в качестве сферы интересов выбрал биологию, а после отличного окончания и упорной работы на научном поприще стал ведущим специалистом в области разработки различных видов биологического оружия и методов борьбы с ними. Не смотря на то, что Вей был этническим китайцем, зная о семейной трагедии и присущих убеждениях, ему как специалисту, работающему на оборону, доверяли полностью.

Оказавшись за своим столом, он пытался собраться, нужно было начинать новый трудовой день, но сон никак не шёл из головы, напрочь вытеснив другие мысли. Включив компьютер и открыв файлы с результатами последних экспериментов, Вей сделал вид, что занят их анализом, а сам пытался избавиться от навязчивых воспоминаний. Телефонный звонок выдернул из этой рутины, вернув в обычное состояние.

– Слушаю, – пробормотал он в трубку.

– Цинь Вей?

– Да.

– Вас ждут в кабинете начальника, – прощебетал знакомый голос секретарши.

– Уже иду, – коротко ответил мужчина, мельком взглянув на экран компьютера, туда, где в нижнем углу отражалась текущая дата.

В связи с навалившейся с утра проблемой он совсем выпустил из головы, что именно сегодня у них встреча с заказчиком. Прикрыв за собой дверь кабинета, Вей робко поздоровался с присутствовавшими, недоверчиво взглянув на неизвестного мужчину, сидевшего за столом.

– Знакомьтесь! Гарри Штрумен. Откуда и зачем, думаю, пояснять нет смысла.

Вошедший, в знак согласия, кивнул головой.

– У нас всё готово? – спросил Энтони Роджерс (начальник лаборатории), хотя прекрасно знал, все работы завершены за неделю до оговоренного срока.

– Можно забирать, – подтвердил Вей, откровенно говоря, не понимая, зачем пригласили. Для всех этих формальностей абсолютно не требовалось его присутствия.

– Сейчас возьмём пробную партию, остальное позже, – уведомил гость.

В кабинете повисла пауза. Цинь Вей осознал, что представитель ЦРУ не хочет вести дальнейший разговор при нём.

– Если больше не нужен, разрешите, пойду, кое-что нужно закончить по другому заказу, – обратился он к Энтони, – да, кстати, не забудьте получить детальную инструкцию о способах применения, чтобы не возвращаться, – повесив на лицо дежурную улыбку, сказал он Штрумену.

«Нашёл кого учить, щенок», – подумал Гарри, а в слух поинтересовался:

– Существует ли вакцина от возбудителя?

– Так её не заказывали. В данном случае опасаться следует мне как носителю соответствующего генетического кода, вы в худшем случае отделаетесь лёгким недомоганием, чихом и соплями, – Вей смотрел прямо в глаза собеседнику, наблюдая за реакцией. Наконец мужчина перевёл взгляд на Роджерса и повторно поинтересовался: – Я пойду, – и, получив утвердительный знак, поданный глазами, вышел из кабинета.

– Вы доверяете этому «узкоплёночному»? – В вопросе Гарри сквозило не прикрытое пренебрежение к представителю другой расы.

– Проверять сотрудников – ваша прерогатива. По работе к нему претензий нет. К тому же это один из лучших специалистов. Причём человека с такой судьбой сложно в чём-то заподозрить.

– Историю знаю, досье читал. Но этих китайцев сам чёрт не разберет, мало ли что может сидеть у него в башке, – по непонятной причине червь сомнения точил Штрумена изнутри.

– Так это в полной мере можно адресовать каждому из нас, – бросив фразу, Энтони таким способом вступился за сотрудника. – Вы же будете проводить испытания? – уточнил он у Гарри.

– Безусловно. Затевать дело, не убедившись, что всё сработает – верх безответственности.

– Тогда в чём проблема? Попутно и убедитесь в его благонадежности.

Глава 6

Тюрьма

Задача была проста, как апельсин: требовалось «убить» очередной свободный вечер. Спать абсолютно не хотелось. Можно было остаться в номере и посмотреть фильм, именно так Феликс поступал несколько предшествующих дней, но сегодня что-то подтолкнуло расправиться со временем иначе.

Опустившись на первый этаж гостиницы, где располагался ресторан, мужчина отправился к барной стойке и, взгромоздившись на высокий стул, достал портмоне.

– Что желаете? – учтиво спросил бармен у одинокого клиента.

Пробежав глазами изящно оформленный перечень, сосредоточился на коктейлях, заливаться чем-то крепким не хотелось.

– Лимонное шампанское, – озвучил он выбор.

Спустя пару минут, потягивая через трубочку первую порцию напитка, Феликс Питтс задумался. Нынешняя командировка напрягала уже самим фактом существования. Никогда прежде начальника тюрьмы не вызывали в департамент исправительных учреждений штата для формальной проверки, не связанной с каким-либо серьёзным происшествием.

Обычно, в рамках текущей рутины, чаще по оговоренным датам, к ним присылали человека, чтобы копаться в бумагах. Хотя и в этом не было необходимости: это ведь не проверка нарушений условий содержания, когда норовят засунуть нос в каждую щель. Что касается документации, она имелась на электронных носителях, и добраться до неё можно было в несколько щелчков мышкой.

Околачиваясь по кабинетам, выслушивая и отвечая на притянутые за уши вопросы, он всё отчётливее осознавал, что вокруг него мутят какую-то бодягу. Место было уж больно хлебное. Возглавляемая им тюрьма являлась, помимо прочего, коммерческим предприятием, в связи с чем начальник получал не голый оклад в соответствии с занимаемой должностью, а ещё выплаты по результатам производственной деятельности. В итоге годовой доход оказывался весьма приличным.

Потеря работы в миг ломала все планы, даже думать об этом не хотелось. В этом году сын готовился к поступлению в университет, где плата за обучение была внушительной. К этому времени, конечно, собралась кое-какая сумма, но без прежних поступлений надежды ребенка рушились как карточный домик. «Если задумали убрать, пойдут на любые ухищрения», – неприятная мысль настойчиво втиснулась в сознание в тот миг, когда за спиной раздался мягкий женский голос.

– Скучаете?

Обернувшись, Питтс без особых церемоний стал разглядывать стоящую напротив барышню. Такого рода подкаты в надежде зацепить джентльмена с кошельком в подобных заведениях представляли норму.

Незнакомка была как минимум лет на пятнадцать моложе. Хотя, возможно, это просто казалось. В её случае нанесенная косметика намеренно делала дамочку старше, и этот не естественный факт насторожил мужчину.

Первое, что привлекло внимание – необычайно голубые, даже, скорей, синие глаза. «Однозначно линзы», – мелькнуло в голове после того, как, оценив спускающиеся ниже плеч волосы, он осознал, что блондинка крашеная. Мимо воли взгляд скользнул в декольте. Упругая грудь четвёртого размера, частично выставленная напоказ, притягивала внимание, действуя словно витрина продуктового магазина на изголодавшегося прохожего. Узкая талия и в меру широкие бёдра делали фигуру безупречной. Глядя на всё это великолепие, собранное в одном образце, Феликс сглотнул слюну, и это не осталось незамеченным.

Будучи уверенной в себе, незнакомка рассмеялась. В мужчине боролись два чувства: на стороне одного был основной инстинкт, в оппонентах оказался разум, твердивший, что это вполне может быть подставой и дальнейший ход событий способен выйти за рамки обычного для такого случая сценария.

Питтс не был примерным мужем, особенно после того как супругу, мягко говоря, стали тяготить интимные отношения. Окажись он в подобной ситуации в других условиях, уговаривать бы не пришлось. Но сегодня, в связи с этой необычной командировкой, настораживало буквально всё.

Уловив, что клиента терзают какие-то сомнения, барышня попыталась подтолкнуть события в нужном направлении.

– Угостите даму? – томным голосом произнесла фурия, приблизившись вплотную.

Феликс почти ощущал её в своих объятиях, но голова, с засевшими в ней мыслями, помогла устоять.

– Угостить, пожалуйста, но всё остальное – в другой раз.

– А что так? – поинтересовалась девушка.

Он, чтобы поставить точку в общении, даже не стал отвечать, а обратился к бармену:

– Налейте, что пожелает, за мой счет и скажите, сколько должен.

Дабы избежать дальнейших искушений, Питтс решил подняться в номер.

Через двое суток он наконец-то оказался в родном городе. Визит в департамент, изначально рассчитанный на три дня, растянулся на неделю. Порог дома переступил около десяти, отпрыск был в школе. Прижав к себе и поцеловав супругу, мужчина глубоко вздохнул, но в её объятиях ощущалось безразличие, обычный ничего не значащий ритуал. В этот момент Феликс вспомнил барышню из гостиницы и, в сердцах поставив сумку в прихожей, не переодеваясь, выходя за дверь, грубо бросил через плечо: «На работу».

Заместитель встретил шефа у административного корпуса, по-видимому, позвонили с проходной. Пожав руку, Питтс поинтересовался:

– Как тут у нас?

– Всё в порядке, из графика не выбиваемся, даже есть небольшой задел. Происшествий не было.

– И ничего странного? – Феликс не избавился от неприятных мыслей после непонятной командировки.

– Вроде нет, – ответил зам и задумался, – если не считать забавного случая, – добавил он, – на моей памяти такого не было.

– Ты о чём?

– Поступила новая партия заключенных. Всё как всегда, сопроводительные документы в полном порядке. А через три дня пришло распоряжение освободить одного из вновь прибывших по решению суда. Вскрылись новые обстоятельства дела, его признали невиновным. Собственно говоря, к нам не должен был попасть, но бумаги в городскую тюрьму, где он содержался, ошибочно пришли одни, а затем другие, правильные, с опозданием, и бедолагу успели перевести к нам.

– И больше ничего?

– Пожалуй, нет.

Об этом случае Питтс вспомнил позже, беседуя с тюремным эскулапом у себя в кабинете.

Через неделю после возвращения из командировки случилось ЧП: у заключенного выявилось странное заболевание. Белый налет на языке, сильная потливость, не утихающая жажда, сопровождающаяся болями в животе, дополнялись выделениями кровавой мокроты. Опытный врач, заподозрив бубонную чуму, сразу изолировал больного и вызвал специалистов федеральной инфекционной службы. Болезнь, как и прибывшие для борьбы с ней люди, вели себя странно. Ссылаясь на то, что у пациента отсутствовал основной симптом – бубон, они не стали его госпитализировать, лишь взяли образцы крови, соскобы и сделали какой-то укол, предупредив, что завтра будет проведена полная вакцинация.

На следующий день больной быстро пошёл на поправку, но не только это поразило доктора. Прививки были сделаны всем без исключения заключенным, однако из охвата исключили сотрудников. Хотел было задать вопрос, но, заподозрив неладное, воздержался.

Ещё через неделю в тюрьме началась вспышка острой вирусной инфекции, коснувшаяся осужденных. У большинства она протекала в легкой форме – чихание и истечение из носа, и лишь этнические китайцы оказались в сложном положении. У них развивалась тяжелая пневмония, справиться с которой в условиях тюремного лазарета было нереально, тем более он оказался забит под завязку, и вновь поступающих определять было попросту некуда. Оценив ситуацию, доктор опять вышел на инфекционную службу, запросив помощи. Кроме того, его интересовало, не могла ли прививка спровоцировать атаковавшую тюрьму хворь.

В этот раз федералы повели себя адекватно, все проблемные больные, ими оказались исключительно китайцы, были эвакуированы. Нагрузка на тюремного врача сократилась в разы, и он, собрав воедино свои сомнения, ближе к вечеру буквально ввалился в кабинет начальника.

Родни Хармон был с шефом больше чем в приятельских отношениях, их связывала дружба, даже заму Питтс доверял меньше, чем доктору, с которым обсуждал все без исключения проблемы. Знал Родни и об опасениях, связанных со странной командировкой. Ему показалось, что она и происшествия в тюрьме – звенья одной цепи, и в этом стоило разобраться.

– Постой, не части. Я в медицине профан, перевариваю медленно, – прервал Феликс тираду Хармона. Говоришь, чума была урезанной?

– Можно сказать и так. Главный симптом отсутствовал. Но, думаю, это было нечто иное, лишь схожее по проявлениям.

– Почему так решил?

– Чума – карантинное заболевание, а его не ввели. Более того, укол пациенту сделали сразу, не исследовав кровь и соскобы, и он пошел на поправку. Такое впечатление, что ввели антидот. Стало быть, ситуация создана искусственно.

– Хорошо. А если всё-таки чума? Она лечится?

– Сейчас да, но не так быстро, как выздоровление наступило в нашем случае, летальность находится в пределах от пяти до десяти процентов.

– Как возможно заразиться?

– Передаётся от человека к человеку, от больного животного, а так же через укусы насекомых, чаще всего блох.

– Постой, схожих симптомов, как у больного, ни у кого, включая сотрудников, не было. Выходит, контакт с зараженными людьми как причину можно исключить, с животными тоже, остаются кровососущие.

– Зришь в корень. Осмотр пациента не выявил мест укусов и последующего расчесывания, а вот входной канал инъекции обнаружить удалось. Больной утверждал, что среди ночи почувствовал лёгкий укол, но во сне не придал этому значения.

– Когда это было?

– Во время твоей командировки.

– Постой, постой. В этот момент здесь появился интересный сиделец.

– В каком смысле?

– Поступил, а через три дня пришлось выпускать. Возможно, это его рук дело? – Феликс задумался.

– Что-то не так? – поинтересовался приятель.

– Понять не могу… Зачем тогда эта канитель с командировкой?

– Это как раз просто. Когда ты здесь, то всегда контролируешь приём новых заключённых и делаешь это с особой тщательностью. А им, похоже, нужно было, чтобы исполнитель сам занёс препарат на территорию.

– Могли задействовать кого-то из охраны.

– Это не нужное звено, лишний носитель информации, которого очень просто вычислить. Сам понимаешь.

– Знать бы, что затевают? – Зациклившись на возможности увольнения и следующих за этим проблемах, Питтс соображал туго.

– Успокойся, к тому, чтобы свалить тебя, это не имеет никакого отношения. В деле задействованы слишком разные структуры: суд, оправдавший заключенного, инфекционная служба. Это не уровень контролирующего нас департамента.

– Допустим. Но что тогда?

– Дружище, приди в себя, – Родни покачал головой, – выбрось из головы пустые страхи, они мешают думать. Здесь всё шито белыми нитками.

– Ты о чём?

– Суди сам. После заражения была вакцинация, причём только заключенных. Заболели все, но хворь выкосила китайцев, их забрали, и ни один не вернулся. Однозначно апробировали генетически адаптированный боевой препарат.

– Похоже, ты прав, но тогда об этом следует помалкивать.

– Лучше забыть напрочь, – Хармон на несколько секунд замолчал. – У этой ситуации один плюс: при таком раскладе тебе и мне опасаться нечего. Им не нужен лишний шум вокруг заведения.

Родни словно в воду смотрел: через месяц все забыли о произошедшем, и жизнь вошла в обычное русло.

Глава 7

На новом месте

Небольшой потрёпанного вида микроавтобус, скрипя и переваливаясь с боку на бок, медленно поднимался в горы. То, что лежало у него под колёсами, назвать дорогой можно было с

большой натяжкой. Как ни старался водитель аккуратно объезжать ямы и промоины, выходило плохо.

Пока «чудо» автомобильной техники бодро бежало по равнине, никто не задумывался над тем, что из-за отсутствия места в салоне значительную часть вещей забросили на багажник над крышей, и лишь когда добрались до предгорий, стало ясно: изменившийся в результате этого центр тяжести создавал существенные риски при движении.

Порой «бедолагу» жутко болтало, и возникало ощущение, что он вот-вот ляжет набок, а то и перевернётся. Успокаивало одно: к дороге в плотную подступали заросли тропического леса, не позволявшие, если что, улететь вниз. Пассажирам было не до местных красот. Все мечтали поскорее оказаться в пункте назначения. Оценив, сколько придётся добираться до ближайшего по островным меркам крупного населённого пункта, в России не дотягивающего до деревни среднего размера, Анна Сергеевна в душе посмеялась над прихваченными с собой нарядами. Щеголять в них было негде и незачем. Высокие сапоги, с учётом большого количества змей, брюки, грубая рубаха, приправленная сверху курткой, виделись самым оптимальным «снаряжением» в этой местности. Лучше могло быть только обмундирование спецназа, но кто ж об этом думал.

Наконец, после десяти часов пути уставший автомобиль выбрался на сравнительно большое плато, где среди деревьев в хаотичном порядке были разбросаны лёгкие, хотя и весьма объёмные строения. Возводить здесь что-то капитальное не имело смысла по ряду причин. Основная заключалась в довольно высоких среднесуточных температурах, мало меняющихся в течение года. Так что жизненно важным атрибутом был кондиционер, об обогреве речь не шла. Кроме того, в случае извержения вулкана, на склонах которого всё располагалось, магме и пеплу было безразлично, что рушить и засыпать: щитовые дома или нечто более основательное.

Группу российских учёных, это стало известно в аэропорту от сопровождающего, решили разместить в домиках на территории той самой лаборатории, о которой поведал Александр Степанович в кабинете ректора. О том, что это – невероятное стечение обстоятельств, умелая работа диппредставительства или спецслужб, оставалось только догадываться. Французы и японцы отправились в национальный сейсмологический центр, также приютившийся в горах в двадцати километрах отсюда. Всё, что располагалось выше, относилось к заповедной зоне, находиться там разрешалось только по специальным пропускам, либо в составе экскурсии под присмотром местного гида.

В распоряжение вновь прибывших поступало два домика: один в виде жилого помещения, в другой на днях должны были начать завозить необходимое оборудование. Комнаты распределили по-честному: самая большая досталась Анне Сергеевне как единственной женщине в команде, в две другие вселились по двое мужчин. Удобным оказалось то, что в каждой в отдельном блоке располагались туалет и душевая. А вот кухня-столовая была общая в конце коридора.

С членами небольшого научного коллектива, в который предстояло влиться на неопределённый срок, Аннушка начала знакомиться в Шереметьево, пока проходили регистрацию и готовились к посадке.

Старшим был назначен Белинский Сергей Иванович, геофизик, доктор наук, профессор. В свои семьдесят три мужчина имел богатый жизненный опыт, и этот пост занял вполне обоснованно. После возвращения из командировки намеревался не формально, а реально уйти на пенсию, покончив с преподаванием и отправившись на покой, против чего категорически возражала супруга.

Людмила Марковна была на двадцать лет моложе мужа. В ней кипела энергия, сохранившаяся ввиду того, что после окончания института молоденькой девушке, выхватившей удачную партию, не пришлось работать. Белинскому она приглянулась ещё студенткой, причём, как обычно в таких случаях, не в виду умственных способностей.

В зрелые годы единственной целью дамы стала помощь избалованному сыну, которого Марковна чрезмерно опекала, бесцеремонно влезая в личную жизнь. За финансовую поддержку, оказываемую чаду, женщина требовала ни много ни мало послушания, а точнее, повиновения. Источником доходов, которые домохозяйка со стажем умело прибрала к рукам, был, само собой, Сергей Иванович, и с его отходом от дел Людмила теряла единственный рычаг влияния на сына, а вместе с тем и выпестованный годами смысл жизни. Именно в надежде хоть как-то вырваться из-под давления супруги далеко не молодой мужчина согласился на командировку, мотивировав отъезд тем, что в случае отказа придётся уйти с работы.

Соседом к нему вселился старый приятель, вулканолог Свиридов Георгий Петрович, не менее титулованный учёный с мировой известностью. К своим шестидесяти трём он побывал с экспедициями на многих действующих вулканах огненного кольца, но Соломоновы острова выпали из этого списка. Поэтому, когда появилась возможность отправиться на Бугенвиль, человек, увлечённый любимым делом, не раздумывая изъявил желание, а руководство университета не смогло отказать.

Во второй комнате оказалась пара условно молодых мужчин, тоже доктора наук: геолог Труфанов Андрей Юрьевич, отбивший четыре года шестого десятка, и сейсмолог Хвостов Алексей Дмитриевич, отметивший в этом году пятидесятилетие. Естественно, вся мужская компания, не сговариваясь, взяла шефство над Аннушкой, формально годившейся им в дочери, а по научному рангу, объявленному ей самой, пребывающей на более низкой ступени.

Уединившись у себя в комнате, девушка, разложив вещи и заправив постель, медленно расхаживала из угла в угол, предавшись размышлениям.

«На месте разберётесь, – вспомнила она ответ на вопрос, что предстоит делать. – Вот прибыла, более того, оказалась на территории объекта, составляющего цель командировки. И что? Кто меня подпустит к исследованиям, которыми заняты? Тайно проникнуть в помещения, находящиеся не под простой охраной? Бред, ни опыта, ни подготовки. Пытаться выведать что-то в разговорах? Если, конечно, в штат набрали идиотов, то, пожалуй, но, судя по тому, чем должны заниматься, вероятность, что хоть один из персонажей без мозгов, равна нулю. Возможно, ситуацию прояснит связной. Но под каким предлогом он окажется в этом забытом Богом уголке? Однозначно, встреча состоится где-то в городе, и это будет не скоро. А что делать пока?»

Анна Сергеевна с ностальгией вспомнила своих «оболтусов», университетскую суету: лекции, практические занятия, экзамены, и в этот миг в дверь осторожно постучали.

– Входите, – с радостью ответила девушка в надежде отвлечься от одолевавших мыслей.

Не спеша открыв дверь, в комнату заглянул Алексей Дмитриевич Хвостов.

– Дедовщина прям какая-то, послали самого младшего.

– Зачем? – улыбнувшись, поинтересовалась Аннушка.

– Принимающая сторона пригласила для знакомства, десять минут на сборы, и то только ради вас.

Достав зеркало и косметику, она расположила непростое женское хозяйство на небольшом столике, стоявшем у окна, и быстро, насколько было возможно, подправив макияж и осмотрев наряд, который не успела поменять после езды в автобусе, вышла из домика к ожидавшей её мужской части команды.

Встречали их в сравнительно большом и уютном помещении, своего рода кают-компании, где можно было при случае собраться. На встречу пришли все сотрудники лаборатории. «Двадцать три человека, – навскидку безошибочно определила Аннушка, привыкшая считать студентов. – Конечно, в этой глуши свежие люди да ещё братья по разуму – событие само по себе не ординарное», – успела подумать она, прежде чем началось знакомство. Сносное знание английского позволило наладить диалог, кроме того, у американцев оказался человек, владевший русским на уровне переводчика. Это обстоятельство несколько удивило Ковалёву, но именно он помогал разрешать сложные моменты.

Первыми представлялись хозяева, делая это весьма коротко – имя, фамилия, должность. Анна Сергеевна понимала, что запомнить всех с первого раза не удастся, однако особой беды в этом не видела, жить бок обок предстояло длительное время, и это в конечном итоге решало проблему: рано или поздно общение с каждым в таком ограниченном социальном пространстве становилось неизбежным. Гостей попросили рассказать о себе более подробно. Перечисление регалий и международно-признанных научных работ, особенно старшей части мужского коллектива, вызвало восторг. Последней представлялась Ковалёва. «Биолог, кандидат наук, преподаватель в университете», – скромно произнесла она, наблюдая за тем, с каким интересом её рассматривают истосковавшиеся по женскому обществу мужчины. «Похоже, в ухажёрах проблем не будет, – подумала девушка, понимая, что это создаст определённые сложности».