Текст книги

Агидель Штольц
Пропавшее дитя

Пропавшее дитя
Агидель Штольц

В старом музее-усадьбе ранним утром охранник обнаруживает ребёнка. Им оказывается семилетняя Анели Рихтер, пропавшая накануне вечером. Девочка пребывает в шоке, отказывается разговаривать, и чем-то смертельно напугана. В процессе расследования выясняется, что загадочная история Анели второй случай исчезновения. Но дело в том, что с первым их разделяют сотни лет. Читателю предлагается провести ночь вместе с Анели, увидеть произошедшее глазами ребёнка и узнать что же произошло с ней на самом деле.

Агидель Штольц

Пропавшее дитя

Они играли в прятки.

Четверо детей. Самому младшему, Вилли, было шесть лет, А?нели – семь лет, Гюнтеру и Катарине по девять.

На дворе стояло тёплое, залитое солнцем, необыкновенное лето. В воздухе томно плыл аромат душистых трав и цветов, жужжали шмели и мухи, стрекотали кузнечики и сверчки, вдали звенели трамваи и велосипеды, то и дело лаяли собаки, и мир вокруг был наполнен безмятежностью и яркими красками.

Внизу узкой дороги, петляющей между жилыми домами за высокими и низкими заборами, за живыми изгородями и кадками с цветами, где лучи солнца пробивались сквозь листву, поблёскивали крыши и неусыпно наблюдали с высоты окошки мансард, лежала самая солнечная, улица Зонненштрасе. И все в ней было прекрасно: даже старая усадьба готического вида не портила картины, а лишь представала изюминкой за глухим каменным забором, сплошь поросшим кустарником. Сейчас в усадьбе располагался музей, который по воскресеньям не работал. А сегодня было как раз воскресенье.

За пределы улицы, как и на территорию музея, детям выходить не разрешалось, но места для игр хватало. Было где разгуляться: покататься на велосипеде, уединиться в тени под деревом в гамаке, вдоволь побегать, не мешая другим, и даже поиграть в прятки.

Анели нравился Гюнтер. А скорее, как бывает в этом нежном возрасте, она испытывала к нему некую симпатию. Он был самым высоким в компании, имел густые золотистые волосы, носился, словно заводной, ловко лазил по деревьям, выше всех разгонял качели и даже не боялся дразнить старую собаку госпожи Мюллер.

Однажды Гюнтер бросил неосторожную фразу Анели, что с ней бывает скучно играть в прятки, потому что её очень легко найти. Девочку сильно задело замечание, и раздосадованная, она решила доказать во что бы то ни стало обратное.

Катарина была заводной девочкой, немного глуповатой, невероятно говорливой, но очень проворной и хитрой. Она всегда заливалась громким заразительным смехом, когда Гюнтер выдавал очередную шутку. Даже когда было совсем не смешно. В эти моменты Анели, сквозь притворный смех, наблюдала за друзьями, пытаясь уловить фальшь, чтобы узнать: может, кому-то не смешно так же, как ей. Но нет, смех друзей казался вполне искренним.

Во второй половине дня стало очень душно, улица опустела, но детям всегда не до скуки – они решили поиграть в прятки.

Настал черед Гюнтера искать. Он прислонился к стволу толстого дерева, закрыл лицо руками и стал громко считать. Счет был только до десяти, и решать, где укрыться, нужно было быстро. Анели, развернувшись на пятках и нарушая границы дозволенного, бросилась бежать через дорогу к глухому забору музея, прямиком в густой кустарник. Отсюда открывался хороший обзор. Она устроилась в благодатной тени и принялась ждать. Гюнтер громко крикнул «десять» и, щурясь от солнца, стал озираться по сторонам.

Первым, как всегда, нашли Вилли, а потом и Катарину. Анели так ликовала, что не заметила, как сделалось пасмурно. Ветер нагнал темно-серых туч, и стало очень темно, как в сумерки. Анели ничего этого не замечала, она наблюдала из укрытия, как ветер безжалостно треплет волосы Гюнтера, который уже во второй раз отказался от помощи Вилли и Катарины.

Сердце Анели подпрыгнуло вверх и затрепетало, когда Гюнтер направился в ее сторону, внимательно всматриваясь в кусты. Ну уж нет, подумала Анели, сегодня она выиграет у Гюнтера и он возьмет свои слова обратно. Она даже представила, как Вилли и Катарина восхищённо расспрашивают, как она догадалась спрятаться в таком укромном месте.

Привстав, Анели стала крадучись пробираться вдоль забора. Ветки царапали ее ноги, цеплялись за юбку и волосы, но она упорно продолжала уходить от погони. Гюнтер всматривался в заросли и будто принюхивался и прислушивался. Замирал на месте, и тогда Анели тоже замирала. Началась настоящая охота. Девочка скоро почувствовала себя загнанным зверем: у поворота кустарник резко редел и в этом месте стена хорошо просматривалась. Краешком глаза Анели заметила проблеск света в стене, пробивающийся сквозь покрывало ядовитого плюща. Это оказалась узкая щель, небольшая трещина. Сердце Анели запрыгало с новой силой в предвкушении победы над Гюнтером, и она, стараясь двигаться тихо, как мышка, отодвинула стебли плюща и увидела внутренний двор.

В порыве азарта девочка напрочь забыла о запрете и протиснулась бочком в трещину, больно ободрав щеку и колено. Налетел сумасшедший ветер. Находясь по другую сторону неприступной крепости, она сквозь щель увидела, как Гюнтер замер неподалёку от того места, где зияла трещина, и хищно всматривался в заросли. Послышались голоса Вилли и Катарины, но слов было не разобрать. Гюнтер обернулся, махнул рукой, потом ещё раз вгляделся в покрывало плюща и, потеряв интерес к этому месту, пошёл дальше.

Анели вздохнула с облегчением, и вдруг неожиданно хлынул дождь. Он ударил с такой силой, что девочке это показалось шлепком мокрой тряпки по голове. И вдруг с ужасом она увидела, как в нескольких метрах от неё через забор показалась нога Гюнтера. Он лез на территорию музея! Значит, битва до конца. Девочку охватила паника. Гюнтер сейчас найдёт её, и план с треском провалится. Анели что есть сил побежала к усадьбе в надежде найти хоть какое-то укрытие.

Из-за забора уже показалась макушка светлых и мокрых волос, с которых текло по лбу ручьём, когда девочка заметила маленькую деревянную дверь с тяжёлым на вид дверным молотком в виде чёрного кольца. Паника охватила Анели. Она прикинула, как быстро успеет добежать до двери и юркнуть в щёлку. Во-первых, нужно было укрыться от дождя, а во-вторых, Гюнтер не сможет её найти. Крикнет наконец, что сдаётся, и победа будет в кармане. Эта мысль так вдохновила, что девочка бросилась что есть мочи к двери. Анели не смутило, что дверь была очень маленькой, и взрослому пришлось бы согнуться пополам, чтобы войти. Створки были тяжёлыми и открываться упорно не желали, с какой бы силой девочка не тянула за кольцо. Тогда, вытянувшись по струнке, она втиснулась в узкую щель между дверью и стеной и стала наблюдать, что творится снаружи.

Голова Гюнтера возвышалась над краем забора, он крутил ей в разные стороны и что-то кричал, но шум дождя перебивал звук голоса. Должно быть, Гюнтер звал Анели. «Ха!» – обрадовалась девочка. Она победила. Утёрла нос самому Гюнтеру! Теперь он не посмеет сказать, что с ней неинтересно играть. Тогда Анели припомнит этот случай, и отныне Вилли и Катарина тоже будут смеяться над её шутками. Ей хотелось пуститься в пляс, но вместо этого девочка стала протискиваться обратно, чтобы выбраться, но не тут-то было.

Анели снова вытянулась по струнке, но щель между стеной и дверью оказалась настолько узкой, что голова не желала проходить. Девочка немножко испугалась. Её приободрила мысль, что как-то она протиснулась внутрь, а значит, сумеет выбраться назад. Анели навалилась на дверь всем телом, но та не двигалась с места и не пропускала её. Девочка сделала полшага назад и оглянулась. Вокруг было черным-черно, лишь вдали угадывались очертания стен. Она поймала себя на мысли, что так ни разу не сходила в музей, хотя родители привозили к бабуле на целое лето каждый год.

Она прислушалась. Снаружи шумел дождь. Вскоре глаза привыкли к темноте. Видимо, это было подвальное помещение – вдоль стен тянулись трубы. Но почему та маленькая дверь оказалась приоткрыта? Она заглянула в щель, но двор опустел. Анели задрожала от холода, страха и мысли о том, что натворила.

В жёлтых сандаликах хлюпала вода, платье было мокрым, хоть выжимай. Скоро бабушка позовёт на ужин, будет искать и очень сильно расстроится, если Анели не придёт вовремя. А музей откроется только завтра.

Девочка с ужасом подумала, что ей, возможно, предстоит провести всю ночь здесь, и она с новой силой навалилась на злополучную дверь. Изо всех сил нажимала, стучала, пыталась что-то кричать в дождь, но тщетно. Ливень был настолько сильным, что проглатывал все звуки, словно зыбучие пески добычу. Вскоре Анели выбилась из сил, и начали болеть ладони. Она откинулась на дверь спиной и упёрлась руками в колени, тихо всхлипывая. Со светлого локона соскользнула капля и полетела вниз.

Девочке в голову пришла мысль, что в доме есть ещё выходы, нужно только поискать. Она утёрла нос рукой, выпрямилась и, посмотрев вперёд, разглядела коридор. Тот заканчивался небольшой лестницей, ведущей наверх. Анели пошла вперёд, двигаясь осторожно, чтобы ни на что не наступить.

За спиной, на стене напротив маленькой двери тонкая полоска света стала медленно сужаться, пока помещение полностью не погрузилось во тьму.

Анели поднялась по лесенке и поняла, что оказалась в другом коридоре, ещё длиннее и шире, который вел в большой зал. Потолки усадьбы были невероятно высокими, будто в ней когда-то жили великаны. На стенах висели картины с изображением господ в старинных одеждах, групп людей на охоте, двух собак, у лап которых лежали мёртвые утки. Над камином располагалось два портрета: мужчины и женщины в старых нарядных одеждах. В самом камине было пусто и чисто.

Слабый свет от высоких окон оставлял в полутьме очертания старинной мебели: канделябров, бюро, пузатых комодов, резных стульев. У двери находились верёвочное ограждение и стойка с программками. В них рассказывалась история усадьбы, ценность каждого предмета мебели и живописи, приукрашенная старыми датами.

Анели прислушалась. Похоже, что в усадьбе не было ни души. Хотя она вспомнила, как бабушка рассказывала, что иногда по воскресеньям в одном и том же окошке горел тусклый жёлтый свет. «Должно быть, это смотритель или охранник», – добавляла она. «Ах, бабуля! – с тоской подумала Анели, – если бы ты знала, что я натворила!» К горлу снова подступили слёзы.

Девочка подавила порыв разрыдаться и пошла к двери. Но, как и ожидалось, та была заперта. В углу мигала красная лампочка сигнализации. Сзади что-то глухо стукнуло. Будто толстая книга свалилась с полки. Анели вздрогнула и обернулась, приглядываясь к каждому предмету. Но всё оставалось неподвижно. Весь дом тонул в зловещем полумраке. А вдруг это сторож или директор? Вдруг кто-то задержался на работе или вернулся за чем-нибудь? В душе загорелся огонёк надежды. Девочка тихонько всхлипнула, и этот звук показался таким громким, что наверняка был слышен на чердаке.

Именно в этот момент ей пришло в голову заявить о своём присутствии. Если кто-нибудь из взрослых ещё здесь, то обязательно откроет двери. Сначала он очень удивится, увидев её, и обязательно спросит, как сюда попала. Анели расскажет об открытой двери, и он, возможно, заохает, покачает головой, поблагодарит её, сокрушится на свою забывчивость, посоветует не попадать в подобные ситуации, потому что это может быть опасно. Зазвенит тяжёлой связкой ключей, отопрёт дверь и, пожелав хорошего вечера, с улыбкой помашет рукой с порога. Этот план воодушевил Анели, поэтому она пошла в сторону лестницы, ведущей наверх, и негромко позвала:

– Добрый вечер! – Её собственный голос показался мышиным писком, жалким и напуганным, хотя в то же время немного успокаивал. – Господин смотритель, выпустите меня, пожалуйста, мне пора домой: меня бабушка ждёт.

Но ответом была полная тишина. Быть может, он на верхних этажах и просто не расслышал? Анели казалось, что предметы внимательно смотрят на того, кто посмел нарушить их покой. Вот эти стулья с резными спинками выставили блестящие налакированные подлокотники, книжная полка, а ещё танцующие и играющие на флейтах фавны на камине с грустными лицами сочувствуют девочке. Анели поставила одну ногу на ступеньку лестницы, ведущей наверх, а руку положила на невероятно широкие, на ощупь прохладные деревянные перила.

– Господин смотритель, вы ещё здесь? – Анели тревожно сглотнула и решила позвать, немного повысив голос: – Меня бабушка скоро будет искать! Мне пора домой!

Слабый огонёк мигнул в нескольких шагах, и её взгляд упал на серого цвета кафель в углу лестничного пролёта. Сначала Анели подумала, что это солнечный зайчик, но за окном уже смеркалось. Пятно стало расползаться, и девочка увидела, что с потолка льётся луч жёлтого, тусклого, очень густого света. Будто кто-то открыл дверь в потолке.

Она подняла голову и увидела, что свет пробивается сверху, из образовавшейся дыры в самом углу. Анели присмотрелась и заметила острые обломки торчащих досок, а из самого отверстия на неё глядели чьи-то глаза.

– Прошу прощения, что залезла в дом. Я хотела укрыться от дождя. Я попрошу бабулю купить билет, – вспомнила она, как родители учили быть вежливой в любой ситуации. – Вы не могли бы выпустить меня? – с надеждой произнесла девочка.

– В такую грозу? – послышался громкий и пронзительный женский голос сверху. – Ты вся промокла и, должно быть, замёрзла. Полезай-ка сюда!

– Но вы на потолке, я не достану, – в смятении проговорила Анели.

– А ты подойди поближе, – ласково произнес голос. Анели сделала несколько шагов навстречу свету и с удивлением обнаружила, что чем ближе она становилась к свету, тем ниже становился потолок. И вот она уже стоит в кружке жёлтого луча и, запрокинув голову, смотрит вверх.

– Полезай! – Анели даже показалось, что голос стал похож на голос мамы. Но, это, конечно, была не она. Мама сейчас находилась далеко, в большом городе, и скорее всего работала как одержимая.

Анели ухватилась руками за края досок и, подтянувшись, стала карабкаться, стараясь не пораниться об острые углы обломанного дерева. Когда девочка наконец-то влезла, то увидела, что очутилась в уютной комнате. За столом у противоположной стены сидел пожилой мужчина, почти лысый: – волосы сохранились лишь над ушами; перед ним стояла железная миска, кружка и ложка. На первый взгляд они были пустыми.

Мужчина казался застывшим на месте, словно манекен, Анели даже усомнилась в том, что он настоящий. А возле девочки стояла высокая женщина в длинном красивом платье до пола, с корсажем и почти таким же длинным красно-коричневым фартуком, завязанным сзади. Женщина улыбалась, держа в руке фонарь за увесистое на вид чёрное кольцо. Фонарь раскачивался при малейшем движении и давал тусклый жёлтый свет, что выхватывал из темноты лишь небольшое пространство вокруг себя.

– Да ты вся промокла, – произнесла женщина, осмотрев Анели, и покачала головой. – Сейчас мы тебя согреем и накормим. А потом нужно немножко поспать, чтобы набраться сил.

– Но мне надо домой, – возразила Анели, – бабушка будет волноваться.

– Ах, какой чудный ребёнок, – умилилась женщина. – Ну хорошо. Но сначала ты должна выпить чаю и поесть горячего супа, иначе заболеешь. – Она снова улыбнулась добродушной, приветливой улыбкой, и Анели не смогла найти в себе сил, чтобы сопротивляться. – Как тебя зовут?

– Меня зовут Анели, – ответила девочка и посмотрела под ноги, но никакой дыры с деревянными обломками на полу не оказалось.

Эта мысль, как тягучая субстанция, медленно уплыла в омут подсознания. Да и все остальные мысли, как, впрочем, всё вокруг, стало таким неважным. Девочка вдруг поняла, как сильно она устала. Главным сейчас было тепло, уют и приветливая улыбка милой женщины, которая и не собиралась ругать за то, что Анели без разрешения залезла в их дом. Анели почему-то вдруг позабыла, что находится в музее. Мужчина и женщина казались героями туманного сна. Движения их были прерывистыми, неуклюжими, странными. Мужчина улыбнулся, обнажив кривые тёмно-серые зубы. В уголках рта и глаз образовались глубокие морщины, словно кто-то чёрной краской дорисовал их на его лице.

– А меня зовут Грета Бауэр, а это мой муж Юрген Бауэр, – тягучим голосом произнесла приветливая женщина.