30 дней моей мести

Имелся ещё, конечно, вязаный бесформенный кардиган, что немного прикрывал наготу (только благодаря нему она вообще вышла из дома в таком виде, она ж не совсем тю-тю), но Ульяна второпях бросила его какому-то охраннику, так что теперь мёрзла.

Но ничего. Все неудобства стоили реакции Кирилла. Ох, только бы его охреневшее выражение лица успел кто-нибудь заснять!

– Ну котик, не злись, – обнимая Кометова за шею промурлыкала она, прижимаясь к нему как можно ближе. Маленькая попытка спрятаться от майского, ещё прохладного ветра. – Я просто хотела произвести впечатление.

– На кого? Сутенёра с Тверской?

– Что, знаешь об этом не понаслышке?

– Не боишься, что пострадает больше твоё имя, чем моё?

– Милый. Через месяц-другой про меня никто не вспомнит, а вот о тебе будут ещё долго говорить.

– Ах, да. Как же я мог забыть, что ты не только головная боль, но и нескончаемые проблемы.

– Погоди, это только начало. Я ещё даже не поведала твоим поклонникам душещипательные подробности нашей личной жизни. Например, м-м… – Матвеева театрально призадумалась. – Например, что ты любишь ходить по дому в костюме горничной. А что? У всех есть свои маленькие секретики. Этого не нужно стыдиться.

– Ты не посмеешь.

– Думаешь? Смотри и наслаждайся. Решил, я сюда прохлаждаться приехала? Я ведь обещала, что подпорчу тебе репутацию.

Увы. Не на того напала. Кирилл хищно прищурился.

– Как удачно, что моя репутация и без того всегда хромала. Держись покрепче.

– Чта-а-а? – не поняла та, но тот, подхватив, уже закинул её на себя.

Ульяна вынужденно вцепилась в него ногами и руками, чтобы удержаться и тут его губы поймали её. Следующую минуту вся страна в прямом эфире наблюдала, как как они целуются. Да не просто целуются, а с таким пылом, что у обоих по ощущениям должна была начать трескаться эмаль на зубах.

Со стороны, наверное, казалось, что они едят друг дружку. Жадный поцелуй обжигал и возбуждал. Настолько, что Матвеева не смогла подавить предательский стон. Мужские пальцы собственнически впились ей в бёдра. Кирилл оценил реакцию.

Кто-то что-то сказал, кто-то тактично кашлянул, фотографы щёлкали спусковой кнопочкой в бешеном экстазе, журналисты строчили поэмы в электронных блокнотах, на дорожке успела собраться пробка – к ним подоспела следующая певица.

Кометов с неимоверным трудом оторвался от Ульяны. Ох, как тяжело он дышал, словно марафон бежал. Кто-то завёлся ничуть не меньше её, но, к огорчению прессы, сподобился, наконец, покинуть зону фотосъёмки, скрываясь в стенах крытого комплекса. Где, вот же невезение, было всё так же многолюдно.

Народ топчется, общается, активно жестикулирует и имитирует радость от встречи с коллегами по цеху. А он всё продолжал нести Матвееву на себе. И удобно ему?

А, понятно. Это он так прикрывается. Сложно не почувствовать упёршееся в неё последствие их страстного поцелуя.

– Постой-ка рядом, хорошо, – всё же спустив её на грешную землю, попросил Кометов. Нет… какой попросил? Просто вцепился в её зад, привлекая к себе. Захочешь, не вырвешься.

– Кто-то перевозбудился? – усмехнулась Ульяна.

– Меньше сиськами свети, – хмуро отозвался тот.

Собеседница задумчиво опустила голову, пытаясь разглядеть декольте.

– А что не так-то с сиськами?

– Всё так, в том и проблема… Что за сопля на губе? Очень надеюсь, что тебе хватило ума не уродовать кожу.

– Расслабься, это обманка.

– Вот и снимай эту дрянь, – не дожидаясь, он сделал это сам, швыряя искусственную серёжку куда-то под ноги. – Додумалась. А это что за дешёвая наскальная живопись? – на этот раз внимания удостоилась разрисованная рука с непонятными бессмысленными загогулинами.

– Да понятия не имею. Первое, что нашла на маркетплейсе, то и взяла. Отмоется мылом и мочалкой. И да, – Матвеева потеребила малиновые кончики. – Предупреждая твой вопрос, это тоника. Тоже смоется. Через несколько дней. Буду я ещё портить волосы ради тебя. Ну что там, отпустило? – многозначительно кивнула она вниз, в зону ниже пояса.

– Издеваешься? – скривился Кометов. – Твоя грудь смотрит прямо на меня, а это вообще не помогает. Хотя я знаю способ. Давай поищем укромный уголок и ты… – его язык изнутри упёрся щеку, словно катая во рту невидимый шарик.

Намёк тоньше не бывает.

– Рептилоид озабоченный, – сердито вырвалась Ульяна. – Сам иди в свой скромный уголок и себя ублажай.

– Какие мы нежные. Проституткой вырядилась, зато от невинной шутки запунцовела.

– Это освещение, слепошара.

– Э-нет. Покраснела, – он со смешком ткнул её пальцем в скулу. – Покраснела, покраснела.

– Мы что, в пятом классе? – лупася его по рукам, фыркнула та без особой уверенности. – Дебил озабоченный.

– А ты стесняшка. Кто бы мог подумать, что тебя так просто смутить обычным минетом.

– Ой, заглохни.

– Кх-м, – прервало их разборки вежливое покашливание. Симпатичная темноволосая девушка помахала Кириллу рукой. – Привет. Если что, вы тут так громко беседуете, что это слышат все.

– А пусть слышат! – оживилась Матвеева, намеренно повышая голос. – А ещё пусть все знают, что он целоваться нихрена не умеет! Всю слюнями залил, как мне… М-м… – Кометов бесцеремонно зажал ей рот пятерней.

– Нет, я тебя точно чем-нибудь заткну, – удручённо покачал он головой, переключая внимание на девушку. – Ты её не слушай. Она просто у меня ревнивая.