Другая сторона озера

– Может, «Сердца трёх»? Самое то, чтобы отвлечься.

Димыч посмотрел на меня, потом на Наташу. Мы одобрительно кивнули. Пока он рылся на полках в поисках книги, мы с Нюшей притащили из оранжереи кушетку, а Наташа откуда-то из темноты шкафа извлекла большое покрывало и расстелила его у камина. Димыч уселся с книгой на кушетку, а мы развалились на покрывале. Света от расставленных на полке над камином свечей и от самогó камина хватало, чтобы Димыч мог читать, не напрягая зрения. Нюша придвинулась поближе ко мне и положила мне на плечо голову. Димыч поинтересовался, не против ли я, если он будет читать не с начала: они уже успели прочесть часть этой книги. Я ответил, что не имею ничего против, поскольку уже знаком с ней и помню сюжетную канву. Отложив закладку, Димыч негромко начал:

– Ур-ра! – возликовал Френсис, услышав эту новость.

– И умер, точно крыса в крысоловке. Я видел его голову, которая торчала из щели в скале. Зрелище было не из приятных. И начальник полиции тоже умер. И… И ещё кое-кто умер…

– Неужели Леонсия! – воскликнул Френсис…

Голос тихонько разносился по залу, смешиваясь с треском только что подкинутых дров. Мысли быстро устремлялись вслед за происходящим на страницах книги. Стали вспоминаться образы актёров, сыгравших в советской или тогда уже российской экранизации книги. Мне подумалось, что Джек Лондон, должно быть, представлял их совсем не так, но теперь ничего не поделать, буду вспоминать Жигунова, ту симпатичную актрису и того блондина, который был в роли Френсиса.

Голос Димыча то переходил на шёпот, то, следуя за сюжетом, набирал обороты и повышался в тембре. За окном опять что-то негромко проскрипело и замолкло. Нюша шепнула:

– Уходят, наверное. Скоро станет совсем спокойно.

Вместо ответа я тихонько кивнул, чтобы не мешать чтецу. Его голос и тепло камина обволакивали меня. Спокойствие и вправду начало наполнять тело, и очень скоро я уснул.

23.12

Пирамида

Проснулся я там же, где уснул, правда, меня накрыли тёплым пледом. В доме царила тишина. Солнце светило через окна, и подсвеченные яркими лучами пылинки кружились в странных танцах. Спал я так крепко, что не проснулся, когда кто-то навёл порядок на столе и в комнате.

Пройдясь по первому этажу, я понял, что в доме я, по всей видимости, один. На всякий случай я крикнул, позвав Димыча. Никто не ответил, зато на столе на кухне обнаружилось блюдо с пирожками и кувшин молока. Этим я и позавтракал. Пока ел, изучал наконец-то хорошо освещённый пейзаж. Из окна, у которого я расположился, открывался вид на озеро, уходящее на несколько километров вдаль, и лес, который его окаймлял. Ещё замечался край соседнего дома напротив и мостик, вмёрзший в лёд за ним. Остальное покрывало толстое одеяло снега. По оттаявшему подоконнику стало понятно, что мороза ночью не было.

Где-то неподалёку взвыл мотор. Неровно поработав, он начал убавлять скачущие обороты и перешёл в ровный рокот. Я догадался, что это, скорее всего, Димыч завёл снегоход, чтобы двинуть к другому берегу озера на разведку в поисках того места, о котором он говорил вчера. На ходу доедая пирожок, я выскочил на крыльцо, чтобы Димыч не уехал без меня. Димыч, сидевший на синем снегоходе возле дороги, заметил меня и, сложив карту, убрал её в рюкзак.

– Ну что, перекусил? – подойдя, спросил он.

– Ага. Ты что, уже собрался ехать?

– Да, иначе поздно будет, темнеет же рано. Если быстро оденешься, мы тебя подождём.

Я кивнул и ломанулся к двери, спросив на ходу:

– А мы – это кто?

– Нюша сказала, что едет с нами без вариантов.

Дверь за мной захлопнулась, и я устремился по лестнице на второй этаж за тёплой одеждой.

***

Снегоход шёл ровно и проворно тащил даже трёх седоков. Нюша расположилась между мной и Димычем. Она изредка высовывалась из-за его плеча, чтобы посмотреть, в какую сторону мы едем. Я же старался реже выглядывать из-за её спины, чтобы не морозить лицо.

Казавшаяся из дома такой далёкой другая сторона озера, куда мы направлялись, приближалась очень быстро, и уже минут через пятнадцать мы не спеша ехали по краю озера. Димыч внимательно вглядывался в береговую линию, не подходя слишком близко к краю озера, где под снегом могла притаиться вмёрзшая коряга или ещё какая-нибудь напасть.

Через несколько минут снегоход всё же взял курс строго на берег. Димыч выбрал самое пологое место, где перепад между замёрзшей водой и сушей был неразличим под значительным слоем снега. Найдя ровную площадку неподалёку от торчащих из снега верхушек кустов, Димыч остановился и заглушил мотор. Я решил слезть со снегохода первым. Встав на подножку, я спрыгнул в снег. Ноги моментально пробили слежавшуюся верхнюю часть покрова, и я провалился по грудь. Нюша рассмеялась, а Димыч назидательно выдал:

– Зачем так скакать-то? Надо было в другую сторону, я же специально встал правым боком к низкому снегу. Не видишь, что ли, как наклон идёт? Да и кусты вон по самые верхушки засыпаны с левой стороны. Там же яма.

Я хотел развернуться и сказать, что можно было и предупредить, где тут ямы, но у меня не получилось, так как я увяз слишком глубоко. Димыч добавил, что, возможно, хорошей идеей для меня будет посидеть на снегоходе, пока они с Нюшей разведают обстановку. В ответ я деланно засмеялся и стал активно выкарабкиваться из снежной ловушки, подозревая, что они и правда могут меня оставить. Пока я выбирался, Димыч и Нюша уже начали подниматься по склону к лесу. Снег, к счастью, не забился под одежду, но я здорово запыхался и сел отдышаться на снегоход. Димыч обернулся, когда был уже метрах в ста от меня и крикнул:

– Скоро начнет темнеть! Обратно по темноте ой как неприятно ехать!

Я сразу вспомнил о бродящих по болоту йети (или как их там правильно называют) – тех, кто в темноте подходит к домам. Воспоминание подействовало бодряще. Снег с другой стороны снегохода и впрямь оказался неглубоким, и я достаточно быстро догнал ребят, продвигавшихся между невысоким обрывистым берегом и кромкой леса.

Димыч небыстро, но в хорошем темпе шёл первым. Нюша, не отставая, большими уверенными шагами шла за ним. По росту и комплекции в толстой зимней одежде она, казалось, не уступала по габаритам крепкому Димычу. Я обратил внимание, как слаженно и ровно они идут, несмотря на то что на них была не слишком лёгкая одежда, с виду заметно тяжелее моего канадского зимнего комбинезона (хотя у них тоже были комбинезоны, только больше напоминающие охотничьи, российского образца).

Как бы то ни было, продвигаться с их скоростью мне удавалось с трудом. Недобрым словом вспомнился английский табачок. Как ни странно, одышка мне напомнила о том, что я не забыл сигареты. Остановившись отдышаться, я опёрся на сосну возле края берега и осмотрел белоснежный простор озера. Отсюда уже не было видно «Искру»: озеро здесь сужалось и делало изгиб, лес закрывал от меня наш берег. Красота и тишина завораживали. Хотелось разжечь костерок, достать настойку и закуску и посидеть часик-другой, любуясь видом.