Вместе тоже можно

– Дай угадаю, связь с публичным человеком открывает многие двери?

– Это шоу-бизнес. Ничего личного. Если хочешь устроиться, порой нужно забить на мораль и принципы.

– Очаровательно, – усмехнулся Майер. – Родители, наверное, гордятся дочерью.

Гостья помрачнела. Карие глаза цвета топлёного шоколада потемнели.

– Не надо о родителях.

– Почему? Ты им ничего не говорила? Или они знают, но не поддерживают дочур… – Максу прилетела звонкая пощёчина, так и не дав ему закончить предложение.

Козырь сердито смахнула его руку с плеча.

– Ты совершенно не знаешь меня. Так какое право имеешь осуждать? – было видно, как она застыла в нерешительности. Что ей теперь делать? Сбежать? Она в чужой одежде, а на улице ливень. Да и некуда ей… бежать.

Максим почесал ногтем место удара. Вот так-так… А деваха-то с характером. Темпераментная. Стоит, горделиво вскинув подбородок, но не истеричка. И точно не из робких. Смотрит с вызовом.

Однако напряжена. Словно ждёт, что ей втащат в отместку. Что, рукоприкладством её хахаль тоже занимается? Правда такая вряд ли будет смиренно терпеть побои. Может оттуда и громкие скандалы, о которых читал Фил?

– Голодная? – удивляя неожиданным вопросом, спросил он.

– Нет.

– Тогда допивай чай. Я постелю тебе на диване.

Идеальные тёмные дуги бровей на женском лице недоверчиво дрогнули. На это она уже не рассчитывала. Да и вообще ни на что не рассчитывала. Женя и сама не знала, что заставило её назвать таксисту этот адрес.

– Ты меня не выгонишь? – удивилась она, наблюдая как тот раскладывал тяжелую конструкцию в полноценную кровать, выуживая из нижних ящиков запасное одеяло.

– Куда, под ливень? Я скотина, по-твоему? Оставайся сколько нужно. Сейчас принесу постельное бельё.

Принёс. Вместе с подушкой. Ещё и сам застелил всё. Такое вот невербальное «прости». Макс сам понимал, что сказал лишнего. Какое ему дело до её загонов? Человек пришёл за помощью, а получил ушат грязи.

Вот только проблема была в том, что извиняться он не умел. Слова вечно застревали в горле. Приходилось исправляться хотя бы поступками, вот только большинству девушек этого было мало. Им всегда хотелось прилюдных раскаяний и ванильного дерьма.

Но сейчас, что очень удобно, его новой подруге было более чем достаточно простого разрешения остаться.

– Спасибо, – искренне поблагодарила та. – Я знаю, ты мне ничего не должен.

– Не переживай. На самом деле я подкладываю тебе свинью. Говорят, этот диван жутко неудобный. После него у всех спина ноет.

– Неважно. Хоть на полу постели, я не капризная.

Не капризная? Это человек с часами от DKNY, сумочкой Chanel и в свитере от Louis Vuitton не капризный? Максим успел оценить, что все её шмотки были от именитых домов. Не каждый может позволить.

С другой стороны, она лицо модных журналов, не на барахолке же ей одеваться. А так… вроде и правда не капризная. Но странная. Неоднозначная. И умеющая удивлять. В этом он убедился буквально на следующий день.

Оставив с утра на столе запасные ключи, несколько купюр и ответную насмешливую записку: «Это тебе. На такси или же на продукты, а то в холодильнике шаром покати. Решай сама. Целую. Твой М.М.♡» он был практически уверен, что вечером навязанной сожительницы уже не увидит.

Кто знает, раз у неё такие амбиции, может она, всё осмыслив, метеором побежит обратно к своему торчку? Да и оставлять непонятную девицу одну в квартире было недальновидно. И уж тем более оставлять запасные ключи.

Наверное, стоило просто запереть гостью на все замки, но стоя над спящим беззащитным телом, свернувшимся клубочком и обнимающим подушку обеими руками, словно в поисках убежища, у Макса не хватило совести разбудить её.

Так что теперь, возвращаясь вечером из спортклуба, Майер ожидал на полном серьёзе увидеть вынесенную хату, погром или табун цыган, но точно не рассчитывал ещё в предбаннике учуять ароматный запах.

В духовке, накрытое фольгой, медленно остывало мясо по-французски, в противне на плите капала соком зажаренная с беконом и сыром картошка. Желудок, привыкший к быстрым перекусам, в предвкушении заурчал.

В стеклянной миске на обеденном столе обнаружился ещё и овощной салат, а холодильник забился нетипичной для него едой: овощи, кисломолочка, колбаса на бутерброды, даже шоколадный торт с вишнёвым джемом нашёлся.

Диван собран, постельное бельё аккуратно сложено, на спинке висела его толстовка и штаны. А вот высушенная женская одежда на вешалке в ванной отсутствовала и… никого. Жени не было. Ушла?

Не ушла. Где-то через четверть часа спустя, когда Максим по-тихому воровал мясо прямо из духовки, в замке заскрежетал ключ.

– Я думал, ты не вернёшься, – честно признался он, пока замаячившая в прихожей Козырь стаскивала с себя ботильоны.

– Говорю же, мне некуда идти. Но если скажешь, я не стану навязываться.

– Если будешь и дальше так готовить, можешь остаться навсегда.

Слова вырвались непроизвольно. Видимо, расшалились рецепторы. Потому что еда оказалась действительно вкусной. Макс сто лет уже не ел домашней стряпни. Бывшие девушки готовкой его не баловали, а самому торчать у плиты было в лом.

– Спасибо, – скромно приняла комплимент Женя, сняв сумочку с плеча и положив на столешницу барной стойки. – Если ты правда не против, я бы задержалась на несколько дней. Пока не подыщу квартиру.

Ага. Значит, к придурку своему возвращаться не собирается. Настроена решительно.

– А как же твой экс? Ты же говорила…

– С ним я разберусь, – собеседница помрачнела. Она уже жалела, что сказала вчера лишнего. Не нужно посторонним знать о подробностях её личной жизни. Это её забота. Ей и выкручиваться.

– Я могу помочь.

– Не надо.

– Точно?

– Точно. Но ты можешь помочь мне в другом, – она достала из сумочки пару заполненных бланков. По штампам Максим узнал частную медицинскую клинику, что находилась совсем рядом, буквально через пару домов.

– Что это? – не понял он, бегло пробежавшись по строкам с размашистым почерком врачей. «Отрицательный», «отрицательный», «не выявлено».

– Результаты моих анализов. Официальное подтверждение, что я не являюсь переносчиком никаких инфекций.

– И нахрена это мне?

– Чтобы ты был спокоен. Шлюха чиста и ничем не болеет. Так что впредь, большая просьба, не позволяй себе оскорблений подобного рода в мою сторону. Я не ангел, но этого не заслужила.

Майер растерялся, что случалось с ним нечасто. Никогда ещё столь вежливо его не тыкали мордой в собственные ошибки. Надо же, как сильно её задели без задней мысли брошенные слова.

– Прости. Я не хотел тебя обидеть, – поразительно, но извинения шли как никогда легко.

Женя коротко кивнула, принимая.

– Поужинай, пока не остыло, – всё из тех же закромов сумочки была выужена зажигалка и пачка сигарет. – Это самое малое, чем я могу тебя отблагодарить, – слабый хлопок оповестил о том, что она скрылась за балконной дверью.

Хотелось к ней присоединиться, но Максим не стал. Да и ужинать уже не хотелось, аппетит пропал. Теперь его не отпускал горьковатый привкус вины.

Результаты анализов были скомканы и с досадой выброшены в урну. Зачем они ему? Он, в конце концов, тоже не пай-мальчик, и Женя была далеко не единственной, с кем он спал. Однако единственной, секс с которой так глубоко врезался под корку, что одним воспоминанием вызывал новый прилив возбуждения.

Воспоминания и она сама.

Это Майер понял, когда пару часов спустя столкнулся с ней в ванной. Не столкнулся даже, а просто зашёл, когда она чистила зубы. Надо же, уже и щётку себе купила. Даже пасту отдельную. Какая независимая. И до одури соблазнительная в этой своей новой кружевной пижаме с маечкой и шортами.

Максим так и застыл с вытянутой вперёд рукой, не в силах оторваться от шикарной груди, которую больше не скрывал лифчик и которую так сексуально обтягивала тонкая ткань.

– У тебя кровь, – с щёткой во рту заметила Женя его окровавленную кисть и палец, из которого торчал маленький осколок. Чёрт, её даже не портила паста, испачкавшая губы. Ходячий секс.

Тьфу, палец, да.

– Ага… – пришлось заставить себя вспомнить, зачем он, собственно, пришёл. – Стакан разбил, когда мыл. Лапа большая, не влезает, вечно всё по швам трещит. Тут где-то пластырь на верхней полке лежал.

Козырь поспешно прополоскала рот и полезла в настенные шкафчики над раковиной. Пластырь, вот ирония, нашёлся рядом с упаковкой презервативов. Общими усилиями осколок вытащили, кровь смыли, а оторванную часть кожи присобачили на место, веля приживаться.

– Давай посуду мыть буду я. Пока я тут, во всяком случае, – улыбнулась она, проверяя, надёжно ли сцепилась липкая основа.

– Готовить, мыть посуду. Может, и убираться будешь? – снова разглядывая её, но теперь уже лицо, усмехнулся Майер.

– Могу. Мне несложно. Я это люблю, – согласно пожала та изящным плечиком, вскидывая на него круглые глаза за длинными ресницами.

Без макияжа и всё равно красотка. Вот уж точно модель, девочка с обложки. Только те отфотошопленные, а эта настоящая. Со всеми своими родинками и разбегающимися на бледной коже дорожками вен.

Женя тоже рассматривала его.

Голубоглазый блондин, кто бы подумал. Ещё и с таким телом: сильным, мускулистым, рельефным. Он тут после ужина подтягивался на турнике, вбитом в потолок в дальней части квартиры, а она подсматривала за ним тайком, кусая губы при виде того, как сокращаются натренированные мышцы.

Потому-то в прошлый раз и не устояла.

От таких мужчин просто так не уходят.

Это смертельный грех.

Они стояли и не могли оторваться друг от друга, взаимно изучая каждую чёрточку, каждое изменение в застывших позах, микромимику, медленно расширяющиеся зрачки, и… это с ума сойти как заводило.

Недавний неприятный разговор таял в слабой дымке. На первое место, гордо маршируя, заступали гормоны. А у Жени ещё и обычная женская необходимость чувствовать себя желанной. За последние несколько лет она почти забыла, какого это.

Залецкий чаще удовлетворялся с распутными фанатками, готовыми на всё ради кумира. И её изначально воспринял так же, но почему-то после первого раза не отшил, а дотянул аж до официального статуса «пары».

По первой Козырь и не догадывалась о количестве его партнёрш. Практически деревенская, никому не нужная девчонка в поношенных тряпках из секонда, была просто рада тому, что звезда такой величины обратила на неё внимание! А как ухаживала…

Вот только влюблённая эйфория длилась недолго. Через прессу начали просачиваться слухи как о многочисленных интрижках, так и о пристрастиях рок-звезды к запрещёнке, вдохновляющей на упоротые песни без смыла и морали.

Про дурь она знала, да, правда тогда дозы были меньше и принимались реже, а вот к изменам оказалась не готова. Розовые очки разбились. Включилась обида. И желание получить выгоду от этих тупых отношений. Своего рода месть за публичное унижение.

Сперва притворяться идеальной девушкой и лицемерно улыбаться было сложно, но Женя быстро втянулась, а со временем и вовсе научилась манипулировать настроением «бойфренда», зная: где стоит присмирить его буйный нрав, а когда можно и подсластить пилюлю, чтобы тот не надумал найти себе новую «подружку».

Время шло, связи росли. Активно завертелась карьера в модельном бизнесе, с переменным успехом начало складываться на актёрском поприще, но… как это бывает: если где-то прибыло, значит где-то убыло.

Делая себе имя Женя перестала ощущать себя женщиной. Ту, которую можно и хочется любить. Просто так, ни за что. На которую просто-напросто смотрят иначе, по-особенному. Не как на данность.

И с Максом она, кажется, получала желаемое.

Да, он хотел её сейчас, но как при этом смотрел… Затуманенный взгляд, напряжённое тело, тяжело вздымающаяся каменная грудь – всё это реакция, которую вызывала в нём она. Не кто-то другой, она.

И Козырь тоже хотела его.

Снять бы с него эту футболку и коснуться разгорячённой кожи. Пройтись по ней пальцами, губами…

Женя молча потянула его ладони под свою майку, заставляя мужские руки скользить выше, к груди.

Сигнал был получен. Резкий разворот и её впечатало копчиком в деревянную столешницу, под которой пряталась стиральная машина. Ещё секунда и она уже сидела на самой столешнице, раздвинув ноги. Мешающуюся на ней одежду Максим задрал наверх, с восторгом исследуя женские изгибы, будто трогал их впервые. Губы жадно впились поцелуем в её.

Футболка Майера полетела под ноги, а женские пальцы добрались до желаемого. До обжигающего, такого сильного, такого волнующего торса, на котором с азартом теперь оставлялись автографы ногтями.

Сознание погружалось в состояние эйфории.

Желать и быть желаемой… как это приятно.

Открытая коробка с презервативами, нашаренная вслепую, упала в раковину, рассыпая содержимое. Домашние спортивки, в которые Максим успел переодеться после работы, настойчиво потянули за шнурок и… именно в этот момент в дверь позвонили.

Женя разочарованно простонала.

– Давай не будем открывать, – почти умоляюще попросила она.

Никто не спорил. Сложно спорить, когда ловкие руки уже блуждают в твоих боксерах. Однако нежеланный гость оказался настырным. Второй звонок был ещё требовательней. А третий и вовсе пронзил квартиру долгой надоедливой трелью.

– Надо будет обрезать провода, – с досадой прорычал Майер, неохотно отстраняясь.

– Не уходи-и…

– Он не перестанет звонить. Я знаю, кто пришёл. Оденься.

– Дарова. Чё так долго не открываешь? Надеюсь, ты не против? – поприветствовал друга Никита, помахав двумя упаковками баночного пива. – Сегодня наши играют.

– Ох, не вовремя ты со своей игрой, – удручённо вздохнул Макс, пропуская его внутрь.

– Чего так? О… – в поле зрения гостя попала Женя. Оделась, блин. Майку натянула обратно, и это у неё называется – оделась. – Привет обаяшкам из телека. Ты где её откопал? – этот вопрос уже был обращён к другу, но ответила на него «обаяшка из телека».

– Я сама пришла.

– Эх… и почему не ко мне? Я твой фанат. Раз сто пересмотрел клип Дейвов. Ты там просто огонь.

– Спасибо… Наверное, – поморщилась та, не очень понимая: быть радой или нет. От того клипа Козырь была не в восторге, хоть он и стал её проходным билетом в мир селебрити.

– И сейчас огонь, – Никита пожирал полуголую девушку взглядом без соли и специй. Майер предупреждающе пихнул его в плечо. Несильно, но больно. – Намёк понял. Окуляры сложил и убрал, – взял себя в руки тот, переключившись на потолок. Ему-то он и отсалютовал снова пивом. – Так мне уйти или можно остаться, раз пришёл?

– Да оставайся, – один фиг, весь настой уже сбил. Вот только… Максим строго зыркнул на Женю. – Женщина, оденься! Кому сказал!

– Да одеваюсь-одеваюсь, – буркнула та, накидывая на себя знакомую мужскую толстовку, прикрывшую аппетитный зад. – Лучше?

– Лучше. Ложись сегодня в моей комнате, мы часа на три в гостиной зависнем.

– А с вами что, нельзя? Или у вас чисто мужская компашка намечается?

– Можно. Если есть желание.

– Даже нужно, – поддакнул Никита.

Желание было, а вот заинтересованности, как оказалось, маловато. Футбол оказался для девичьего мозга на редкость сонливым занятием, а потому, во время перерыва, когда парни вышли на балкон покурить, её попросту сморило в образовавшейся тишине.

– Слушай, чисто чтобы потом не было недомолвок. Если у тебя на неё нет видов, отдай её мне, – попросил Никита, когда вернувшись, они застали её в кресле, подобравшую под себя для удобства ноги и уронившую на грудь голову. И тут же попятился назад, примирительно вскинув руки. Взгляд, которым его пригвоздил Максим, говорил громче слов. – Понял, вопросов не имею. Правда ты так в прошлый раз и Нельку зажал, а она в итоге никому из нас вообще не досталась…

– Ты мой друг, но я тебе сейчас втащу, если не заткнёшься, – сухо предупредил Майер.

– Информацию принял. Замолкаю. У тебя чипсов случайно нет к пиву?

Чипсов не было. Как и желания продолжать смотреть футбол, на который сегодня, откровенно говоря, Максиму было абсолютно плевать. Спящая девушка, что он перенёс на свою постель в отдельную комнату, перетягивала абсолютно всю концентрацию на себя.

Он всё не мог понять, какие ощущения та у него вызывает. Одно определённо: неоднозначные. Женя вроде бы и притягивала его на физическом уровне, ох, ещё как притягивала, и готовить умела, и была совсем не пустышкой, но при этом оставалась тёмной лошадкой. Что напрягало.

Ситуация усугубилась на следующее утро, когда Майер перекладывал со столешницы на диван оставленную со вчера сумочку. Из не застёгнутого главного кармана всё полетело на пол: косметика, паспорт, кошелёк и… то, чему было лучше не падать.

На шум из спальни выпорхнула Женя.

– Что обрушил? – вполне себе бодро полюбопытствовала она, расчёсываясь на ходу. И застыла, заметив, что держал в руках Максим.

Ой, кажется, не миновать в районе взрыва.

Глава третья. Полный нокаут

– Это что за херня?

– Спокойствие, только спокойствие, – расчёской, как дирижерской палочкой, миролюбиво взмахнула Козырь. – Так завещал ещё дедушка Карлсон.

Макс юмора не оценил.

– Засунь свои шуточки, знаешь, куда?

– Догадываюсь, но давай не накалять обстановку. Снова. Только вроде всё выяснили.

– Накалять? – он брезгливо бросил на столешницу из акрилового камня прозрачный пакетик с белым порошком. С большим количеством порошка. Явно не мука и не сахарная пудра. – Я не потерплю в своём доме наркоту!

– Ну прости, – развела та руками. – Я про неё совсем забыла.

Ступор.

– Забыла? ЗАБЫЛА?!

– Эй! – Женя не успела, да и не смогла бы среагировать. Тот подлетел к ней, больно впиваясь пальцами в подбородок и вздёргивая её голову так, чтобы свет падал на зрачки. – Да не под кайфом я, с ума сошёл?

– Что, не успела?

– Придурок, я не принимаю, – она пыталась вырваться, но сил не хватало сопротивляться. Слишком разные весовые категории. – Больше. Так, было несколько раз, по глупости.

В его руках Козырь напоминала тряпичную куклу: делай, что хочешь, хоть узлом завяжи. Эта его мощь и восхищала, и пугала одновременно, потому что если бы у Максима вдруг где переклинило, он бы с одного удара мог отправить её прямым рейсом в морг.

– Тогда что эта херня делает в твоей сумке?

– Стащила у Паши. Чтобы он опять не словил галюны.

– И как, помогло?

– Не помогло. У него была другая нычка.

– Вот незадача. И часто ты у него воровала? Вы из-за этого расстались?

– Представь себе, нет, – вспыхнула Женя. – Ему не понравилось, что я отказалась отсосать его обдолбанным мудакам из группы, – бросила она ему сгоряча то, что вообще-то не планировалось никогда озвучивать.

Майер недоверчиво ослабил хватку, и Женя отскочила назад, растирая челюсть.

– И часто этот биомусор предлагал подобное?

– Впервые. Он обычно был неопасный, так, невинный торчок, но в последние месяцы перешёл на какую-то новую дрянь, от которой мозг в жижу превращается. Появилась агрессия, пошло применение силы. Я потому и свалила.

– Набить бы ему его табло.

– Лучше не надо.

– Что так? Думаешь, не справлюсь?

– Справишься. Но у него есть связи и деньги. Он потом с тебя живого не слезет.

– Да похрен. Зато душу отведу.

– Он того не стоит.

– А ты этого стоишь?

Вопрос застал её врасплох.

Что он имел в виду? Стоит ли она того, чтобы бить за неё морду, или стоит ли она того, чтоб сейчас в принципе об этом разговаривать?

– Я не знаю.

Универсальный ответ. Подойдёт ко всему.

– Вот и я не знаю, – напряжённая челюсть, сжатые зубы – Макс мысленно заставил себя дочитать до трёх. Нет, до пяти. А лучше до десяти, иначе была велика вероятность, что он и правда сейчас стартанёт к этому уроду, чтобы вмять его нос в черепушку. Чтобы дорожки нюхать было удобнее.

Кстати, об этом.

– Может, не надо? – кинулась за ним в туалет Козырь. Пакет с наркотиками был безжалостно высыпан в унитаз. Заурчал смыв. – Ну вот. Представляешь сколько денег только что в прямом смысле слова улетело в трубу?

– Ты ещё предложи толкнуть кому-нибудь!

– Зачем кому-нибудь? Я и так знаю тех, кто бы купил… Шучу, шучу, – поёжилась она, попав под прицел ледяных буравчиков. Ух, эти голубые омуты умеют вызвать не только головокружение, но и вселять подобострастный трепет.

– Что-то ты больно расшутилась. Куда собралась с утра пораньше?

– Так у меня работа. Съёмку никто не отменял, – она вернулась на кухню и, присев на корточки, принялась собирать обратно в сумочку всё своё добро, что валялось на полу. – Блин. Тени разбились, а ведь были совсем новые.

– Я тебя повезу.

– Разве тебе самому не надо в свой зал?

Спортивный клуб – это было, наверное, единственное личное, затронутое в день встречи. Макса ещё тогда приятно удивило, с каким интересом слушала незнакомая девица про то, как он начинал своё дело и сколько сил в него вложил.

– Первая группа поставлена на девять. Успею.

– Не успеешь. Мне надо на другой конец города. Не переживай, я вызову такси.

– У тебя это надолго?

– Что?

– Твоя съёмка.

– Часа на четыре, может придётся задержаться, если в офис скажут ехать. А что?

Майер нашарил на комоде в прихожей оставленные буклеты с рекламой, которые обычно суют в почтовые ящики. Ручка нашлась почти там же, в выдвижном ящике. Быстро нацарапав на чистом участке что-то, он сунул рекламу пиццы ей в руки.

– Здесь адрес зала и мой номер. Позвони, если буду свободен – заберу тебя.

– Хорошо… Спасибо.

– Деньги на такси дать?

– Не надо. У меня есть.

Рука Жени дрогнула, убирая буклет в сумочку.

Забота? Странное ощущение. Приятное.

Её нечасто баловали таким: ни в детстве, ни в зрелом возрасте. Ещё одна причина, почему она обратила внимание на Макса. Он единственный подошёл, чтобы помочь, когда подумал, что глупая девица решила сигануть с моста. Ему единственному было не всё равно.

Одному в целом мире.

Машина с чёрными шашечками в назначенное время ждала внизу и отвезла пассажирку в лофт-студию. Народу немало, а фотограф – неугомонный дрыщавый мужик с окрашенными волосами, – уже вовсю гонял девчонок почём зря. И то ему не нравилось, и одежда на них как на вешалке сидела, и физиономии кривые. Одна так вообще поправилась на целых десять грамм, вот ведь жирная корова!

Зал разделялся на зоны с декорациями и задними фонами. Под ногами валялись провода, на треножниках громоздились зонтики, возле туалетных столиков визажисты приводили манекенщиц в надлежащий вид, а стилисты копались в стойках с одеждой, выискивая подходящую шмотку. Испорченным радио из всех щелей фонила царящая суета. Привычный рабочий процесс.

– Детка, ты опоздала, – поторопил её лысый мужик с нелепым платочком, повязанным на шее. – Живо переодеваться!

В модельном бизнесе нет места скромности. На удивление быстро отвыкаешь стесняться, когда тебя то и дело собственнически щупают за бока чужие люди, пока ты у всех на глазах переодеваешься в очередную брендовую вещь.

Потом тебя тащат к зеркалу и долго химичат с макияжем и причёской. А затем пинают в сторону нужного участка, заставляя быть той, кем ты никогда не являлась.

– Улыбку шире, дорогуша, – велел ей фотограф, не переставая щёлкая спусковым крючком фотоаппарата. Охотник на охоте. – Больше жизни, больше жизни! Выгни спину, чтобы зад был круглее. Да, хорошо. Голову чуть влево, открой зону декольте пошире… Эй, уберите ей с лица волос, он всё портит!

Когда нужный материал был отснят, её снова потащили к вешалкам и снова заставили переодеваться. Сменилась локация, но съёмка не прекращалась. Затем ещё одна, после которой была групповая фотосессия.

Несколько манекенщиц, обосновавшись на неудобных пуфах и софах с позолоченными орнаментами, играли в обольстительных сердцеедок, стреляя в объектив камеры пылкими взглядами.

– На сегодня всё. Свободны, курочки, – в какой-то момент сжалился над ними фотограф.

Девушки облегчённо расслабились, разминая затёкшие шеи, поясницы и ноги. Блондинка, рыжая, шатенка, брюнетка – настоящий цветник.

– Наконец-то, – заныла рыженькая, стаскивая с себя неудобные туфли. – Я ног не чувствую. На два размера меньше, это же садизм.

– Ага. Зато платья на мамонтов, – запричитала другая, шатенка с каре. – Помогите снять прищепки со спины.

– А я есть хочу, не успела позавтракать, – блондинка была вполне довольна и собой, и проделанной работой. Честно говоря, Женя вообще не помнила, чтобы та когда-либо на что-то возмущалась. Это остальные вечно скулили, будто целыми днями вспахивали поля на солнцепёке, Сашка же, так её звали, не закатила скандала даже когда её сильно ткнули булавкой, подбирая юбку, чтоб сидело, как влитое. Тут с этим строго. Одежда должна выглядеть на идеальных фигурах как с иголочки – привычка, которую Козырь переняла и в обычную жизнь. – Хочу до пекарни дойти, она тут неподалёку.