Иллюзион. В погоне за беглецами

Нет. Тут аромат явно другой. Голод и запах жареного из ближайшей забегаловки на время выбил из Регины мысли и об Владе, и о неприятной ситуации в вагоне.

Кстати, там о ней тоже успели забыть.

Обещание Громова сработало без осечек. Едва их силуэты скрылись из виду, бывшие соседи на боковых полках заторможено захлопали глазами, пытаясь вспомнить, чем они только что занимались, а мамаша как ни в чём не бывало полезла по сумкам в поисках вкусненького, неустанно причитая какой же её лапуся худенький. Благо запасов провианта хватило бы не только до Красноярска, но и до Северного Полярного круга.

Глава шестая. Памятник клавиатуры

Три сомнительных по качеству шаурмы за восемь минут — дешево, не очень полезно, зато сытно. Довольная Регина, переставшая чувствовать сосущую пустоту в желудке, мигом подобрела. Это, конечно, не шашлык с мангала, божественный запах которого привёл их сначала к приросшей к вокзалу кафе, но тоже ничего.

Жареная на углях баранина, в пересчёте на порции способные утолить голод метаморфического организма выходила накладно. Паршиво, когда нельзя колдовать, но такими темпами точно придётся, так как запасы бумажных рублей не вечны, а их путешествие в неизвестность только началось.

В Екатеринбурге по плану им предстояло задержаться. Нужно было встретиться с Русланом и Алисой, отбывших из Иллюзиона днями ранее. По этому вопросу Есения Макарова дала чёткую установку и после быстрого созвона было решено встретиться с друзьями на набережной Исети со стороны улицы Горького Максима. У знаменитого памятника клавиатуре.

Пока Фокс мерила шагами песчаную дорожку, неуклюже избегая аварий с нашествием детских колясок и в очередной раз прокручивая образ Влада в голове, Лукерья беззаботно прыгала по огромным бетонным клавишам, вросшим в землю. Впервые за их знакомство на её лице расцвела улыбка детской непосредственности. Впечатление портили только ядрёные темные губы.

Вечерело. От протекающей рядом реки веяло прохладой и застоявшейся водой. Под ногами лежал свалявшийся ковёр из пуха. Компания подростков гудела на отдалении, о чём-то активно переговариваясь. Генри развлекался тем, что бросал в реку камушки, поднятые тут же, на берегу, от чего по водной глади расходились изящные круги.

Руслана они заприметили издалека — тяжело не разглядеть ушастую рыжую голову с увлечением поедающую две порции мороженого одновременно. Алиса шла рядом, в развевающемся от ветра сарафане и в лёгкой куртке. Русые кудри пружинили от эфемерной походки. Красива в той степени, что заставляло любого парня, без приключений добравшего до пубертатного периода, оглянуться ей в след.

Наряду с восхищением в их глазах читалось и недоумение: что такая красавица делает рядом с измазанной в шоколаде моськой, которая, кажется, и не ценила идущую рядом прелесть. Зерно истины в этом имелось, Макаров действительно был слишком увлечён тем, чтобы не дать потёкшему пломбиру оказаться на кислотно-зелёной футболке.

В его защиту стоит отметить: невозможно восхищаться человеком без перерыва, даже если это любимая девушка. Не говоря уж о том, что любоваться идеальной картинкой само по себе занятие несложное. А слабо любоваться красным шелушащимся носом во время простуды, несвежим дыханием после сна или стрёмной глиняной маской на кукольном личике во время импровизированных спа-вечеров?

Руслану вот было не слабо. Для него и в такие моменты Алиса оставалась самой лучшей, самой прекрасной и самой желанной. Та это чувствовала и платила ему взаимностью.

— Вот блин, — друг грустно потёр пятно на футболке. — Так и знал, что обсвинячусь.

— Это ещё что. Не советую смотреть в зеркало, — вместо приветствия заметила Регина.

— Ай, — запихнув остатки треснутого вафельного рожка в широко разинутую челюсть, Макаров легкомысленно вытер губы рукой. Видимо решил, что уже можно не париться и превращаться в хрюшку окончательно. Алиса устало закатила глаза, всем видом давая понять, что она его этому не учила. — По-ши-г, — с набитым ртом пробубнил он, маша подошедшим Лукерье и Денису. — П-ви-фет. Вы фто?

— Конь в пальто, — с вызовом отозвалась первая.

— Привет, конь, — с трудом прожевав, наконец, смог нормально ответить Руслан, мигом теряя к ней интерес и переключаясь обратно на Фокс. — Дай угадаю, задание от маман?

— Ага. Вы тут тоже из-за этого?

— Уже четыре дня.

— И что за дело? Или это секрет?

— Да какой секрет. Следим за передвижением наших малышей.

— Это как? — не понял Генри.

— А так. Про Осинцевское село слышал?

— Нет.

— Включи новости, услышишь. Нет больше села. Сожжённые угольки вместо избушек и пепел вместо огородов. Малыши слегка пошалили.

Регина в ужасе зажала рот руками.

— Жертв много?

— Есть немного. Вот только драконы в этом не виноваты. Идиоты из службы отлова их вынудили. Додумались тоже: обнаружили их отдыхающими после перелёта и попытались всадить лошадиные дозы транквилизатора. Решили вырубить, раз шанс выпал, а потом уже с ними разделаться.

— Стреляли, конечно, издалека?

— Само собой. Подойти же вплотную — не подойдёшь, ящерки за сотню метров учуят посторонний запах. А издалека стрелять — это как горохом в слона пуляться.

— Почему? — заинтересовалась Лукерья.

— Милочка, ты драконов видела? — хмыкнул Руслан. — Они целиком покрыты бронёй, которую пробьёт разве что пулемётная очередь. Уязвимые места у них: глаза, открытая пасть и места стыков между пластинами.

— Только стык настолько узок, что и снайпер промахнётся, — со знанием дела кивнул Денис. — Чтобы той же крови набрать надо десять добровольцев, намордник и стальные цепи. Минуты на полторы их хватит, дальше, как в той поговорке: кто не успел, того и съели.