Галина Дмитриевна Гончарова
Кольцо безумия

– Очень рад? Ну полюбуйся, пока есть возможность.

– Что случилось? – насторожился Мечислав. Под мое плохое настроение он уже попадал, и не раз. Его кабинет я вообще разносила раз пять. А сколько раз пыталась покалечить этого вампира… даже прицельно стульями швырялась.

Уворачивался, гад. Еще и посмеивался – это вместо тренажерного зала.

Сейчас, видимо, ему не хотелось заниматься спортом. – Скажи, ты на календарь смотришь – иногда?

Вампир потянулся всем телом, как здоровущий хищный кот. Я с восхищением пронаблюдала, как ходят мышцы под тонкой прозрачной тканью. Красив… Безумно, бездумно красив. И так же бездумно действует на всех женщин. В том числе и на меня. И каждый раз тяжело колотится сердце, а в животе все сжимается в комок. И тягучими, сладкими каплями сочится время.

Мечислав ласково коснулся моей щеки. Когда он успел оказаться рядом?

Я тряхнула головой, преодолевая желание потереться щекой об эту золотистую ладонь с тонкими изящными пальцами. Нельзя! Опасно потерей свободы мышления!!!

А так хочется. И потереться, и прижаться, и завернуться в его запах, как в пушистое одеяло. И провести пальцами по его волосам, ощутив их мягкость и шелковистость. Снять заколку, распустить черные пряди – и потереться об них всем лицом.

Нельзя. И вообще – Юля, возьми себя в руки!

Я сделала шаг назад. Вампир смотрел… понимающе. Кажется, он тоже знал, чего мне хочется. И что тут удивительного? Рядом с ним этого хочется любой женщине – от десяти до девяноста пяти! Рефлексы. Феромоны. Физиология!

– Календарь… я слышал такое слово, – мурлыкнул вампир.

Я зашипела, вспомнив, зачем я здесь. Куда и влечение девалось!

– Хорошо. А это было до Петра-сифилитика или позже?

– Во времена Петра Первого меня в России не было, – внезапно мрачнея, отрезал вампир. Наступила на мозоль? Интересно, какую. Я бы на ней еще потопталась. – Что ты хочешь сказать?

– Что скоро первое сентября.

– И?..

– У меня – институт.

Вампир хлопнул длиннющими ресницами. Получилось очень трогательно и мило. Пришлось напомнить себе: кобра хоть и красивая, но кусается больно.

– И?..

– Что – и?! Вот расписание! – я шваркнула на стол блокнот. На пол свалились еще несколько бумаг. – Три-четыре пары в день! Считай на пальцах! Ты меня постоянно выдергиваешь на всю ночь! Утро у меня будет занято капитально. Пять-шесть дней в неделю. Когда мне прикажешь спать? Отдыхать? Встречаться с друзьями?!

– Какими еще друзьями? – подобрался вампир.

– Твое какое хлюндячье дело?! Я что – став твоим фамилиаром, обязана общаться только с вампирами и оборотнями?! Нет уж, увольте! Я учусь с людьми и не собираюсь становиться раком-отшельником из-за твоих заскоков!

Мечислав чуть расслабился.

– Так в этом все дело?

– В этом. С момента попытки узурпировать власть тандемом «Иван – Рамирес» ты мне просто покоя не даешь! Я здесь бываю чаще, чем у матери с дедом! Надоело!

Мечислав вздохнул и уселся на край стола. Расстегнул заколку, растрепал волосы и очаровательно улыбнулся.

– Прости, Кудряшка. Я действительно не подумал.

– Я заметила. И что ты теперь собираешься делать?

– Извиняться. Какую форму извинений ты предпочтешь?

– Исключительно материальную, – корыстно потерла я лапки. – Хочу себе личный пистолет и обойму с серебряными пулями! А лучше – две! Хочу! И все тут!

Мечислав возвел очи горе.

– Ну почему ты такая кровожадная?

– С кем поведешься, – огрызнулась я. – То-то вы все здесь пушистые и безобидные!

– Разумеется, – подтвердил вампир не моргнув и глазом.

– Ага, – поддакнула я. – Особенно оборотни в полнолуние. Пушистость – повышенная. Клыкастость – тоже.

– Ну, ты же все равно их любишь, – пожал плечами Мечислав. – Когда Насте рожать?

– Через месяц-полтора. Это если все пойдет, как надо. Как раз пройдет очередное полнолуние. Близнецы вообще рождаются чуть раньше. Подумаешь, полежат недельку в роддоме. А Настю вообще стая забирает в лес сразу после родов.

Мечислав кивнул. Проблема беременной оборотнихи нас весьма беспокоила. Летом, в июле обнаружилось – неожиданно для меня самой, – что я могу видеть ауры. Мало того, я могу ими манипулировать. И оборотни-хавольп по имени Настя стала моим первым подопытным животным. Я не хотела, честное слово. Так получилось. Замечательное оправдание, ага?

Обычно так оправдываются, наделав дел. В моем же случае все получилось лучше всяких ожиданий.

Оборотнихи не могут рожать детей. То есть они беременеют, но потом у них обязательно происходит выкидыш. Примерно на пятом месяце. Как раз когда тело ребенка уже слишком большое, чтобы перенести изменения матери, и слишком маленькое, чтобы измениться самостоятельно.

Настя же… она безумно хотела детей. И как раз была на пятом месяце беременности.

У меня все получилось просто чудом. Я закрыла ей способность к превращениям примерно на месяц. И выкидыша не произошло. Оборотниха сидела дома, смотрела детские фильмы, пила пустырник в товарных дозах и слушала медитативную расслабляющую музыку. В следующее полнолуние мы с ней опять повторили запрет на превращения. Оставалось еще одно полнолуние – по моим скромным подсчетам.

Потом она будет рожать. Сама или кесарево – неважно. Для оборотней сойдет любой вариант. Если что – Настя отлично восстановится. Любые раны заживают на оборотнях в срок где-то от одного часа до недели. Кроме повреждений мозга. Сердце, говорят, сильные оборотни могут вылечить.

– Какой прогноз?

– Замечательный. Настя прекрасно себя чувствует, не считая сильной раздражительности. Рауль не звонил? – Звонил. И об этом нам тоже надо поговорить.

– Да?

– Кудряшка, я тебя вызвал не просто так.

– Что у нас опять случилось – кроме очередных заскоков нашего губернатора?

– Альфонсо да Силва обещает приехать на этой неделе.

– Твою крокозябру! Этот козел раньше не мог приехать?! И вообще, напиши ему – и скажи, чтобы приезжал в октябре!