bannerbannerbanner
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
На страницу:
2 из 5

– Неправда! – пронзительно выкрикнула женщина из толпы. – Она меня узнала и не напала!

– Просто растерялась, – Ирлани скривила губы. Люди едва ли могли рассмотреть выражение её лица, но Лэннери хорошо видел раздражение вместо сочувствия или жалости. Феи не обязаны быть добрыми – им надлежит быть справедливыми. Но Ирлани всё равно злила своим равнодушием к человеческой беде.

Альди вдруг повернулась к Саймену:

– Убей хибри. Ты почти не сражался, я знаю.

Стиснув зубы, Лэннери смотрел, как Саймен нехотя поднимает палочку. Судя по лицу, внутри у него происходила борьба, и на миг Лэннери показалось, что Саймен плюнет и откажется убивать несчастную хибри. Но нет, он медлил, вздыхал, пока Ирлани что-то презрительно бормотала себе под нос, а её подруга Альди приподняла брови с красноречивым: «Не сможет!» на лице.

Возможно, Рейла сказала Саймену пару слов, потому что он, в конце концов, кивнул, выкрикнул заклинание, и с кончика палочки слетел белый луч. И почти одновременно с этим женщина из толпы бросилась к хибри.

Та дёрнулась, завыла и… нет, не распростёрлась на земле. Вместо этого чудовищная тварь ударом повалила женщину, а затем вцепилась ей в горло. Раздались испуганные крики, несколько человек кинулись оттаскивать хибри… но что они ей сделают, у той нечеловеческие силы!

– Пер-кусса! – крикнул Лэннери изо всех сил. Его голос слился с голосами Ирлани и Альди, тоже выкрикнувших заклинание, и три луча разом ударили в грязную обнажённую спину чудовища. Вот и всё! Стараясь не глядеть на дело своих рук, Лэннери отлетел в сторону, слыша у себя за спиной яростный шёпот Ирлани: «Слабак!» Это предназначалось Саймену.

«Белая Звезда сошла с неба», – сказала Айя, и как только эти слова прозвучали у него в голове, Лэннери вздохнул с облегчением. Он чувствовал усталость, досаду, злость и обиду за друга – всё вместе.

А вскоре Саймен подлетел ближе со словами:

– Всё закончено.

Он смотрел куда-то вбок, вертя в руках палочку, не кидал своих красивых фраз, выглядел утомлённым и несчастным. Лэннери ободряюще хлопнул его по плечу:

– Не огорчайся! Наставница вряд ли будет ругать тебя за то, что ты не убил хибри с первого раза.

Ему ещё хотелось добавить, что Ирлани и её подружке далеко до Саймена, пусть они и выполняли все задания Наставницы безупречно. Такими человечными, как Саймен, тем феечкам вовек не стать… да они, пожалуй, и не захотели бы. Они ведь презирают людей и всё, что тем свойственно.

– Восходит Золотая Звезда! Пора возвращаться, – донеслось до Лэннери негромкое щебетанье. – Мой сайкум заждался меня в триклии**, как и кувшинчик с росой! Альди, давай поедим и на берегу озера погуляем. Или хочешь куда-нибудь в другое место на прогулку отправиться? Помнишь, как хорошо в горах, там, где синие травы растут?

Заглушая ответ Альди, до Лэннери долетели причитания деревенских. Несколько человек под руководством мэйе подняли тела хибри и той женщины и понесли прочь – вероятно, на местное кладбище. Не дело хоронить слугу Мааль рядом с человеком, и феи должны были напомнить об этом. Мёртвую хибри надо уничтожить магией. Лэннери видел, как Ирлани и Альди прервали своё щебетанье и нерешительно переглянулись; ещё одна душераздирающая сцена не входила в их планы. К тому же лучшие ученицы Школы наверняка хотели первыми показаться Наставнице. Дескать, смотрите, мы быстрее, чем те двое, управились с заданием!

Саймен вдруг потянул Лэннери за рукав:

– Лэн, пойдём к бездарным… то есть, к людям, – поправился он, поймав взгляд друга. – Объясним, что хибри нельзя хоронить, как человека, а её мать сами предадим земле, – судя по этой высокопарной фразе, к Саймену полностью вернулось самообладание. – Это было бы настоящее доброе дело! Давай увеличимся и лопаты в руки возьмём.

Ничего более нелепого, чем копать могилу, Лэннери и представить себе не мог. Комья земли, летящие во все стороны, труп, который надо поднять за руки и за ноги и уложить в свежевскопанную яму… Представив эту картину во всей красе, юный фей почувствовал брезгливость. К тому же Наставница всё равно их не похвалит, потому что сейчас время фей Золотой Звезды. Об этом он и напомнил Саймену, после чего друг вздохнул и помрачнел:

– В том-то и беда, что мы боремся с несправедливостью и делаем добрые дела только в указанное время! Я вижу в этом что-то бездушное, Лэн.

– Говорят, пока светит наша Звезда, у нас больше сил и удачи, в этом и объяснение, – вяло откликнулся Лэннери, не желая спорить. Не одной Ирлани хотелось поскорее улететь прочь; от плача, доносившегося со стороны деревенского кладбища, Лэннери стало не по себе. Как будто он отчасти виноват в чужой беде… Хотя что он мог поделать, кроме как выстрелить лучом в хибри? И всё равно неприятное чувство грызло изнутри.

А Саймен продолжал:

– Если не помочь, так хотя бы предупредить их всё равно придётся!

«Он прав», – коротко заметила молчавшая всё это время Айя, и Лэннери неохотно согласился с другом. Краем глаза он заметил, что Ирлани и Альди уже нет поблизости – они наверняка на пути к Школе Белой Звезды.

На кладбище собралась почти вся деревня – человек сто. Двое угрюмых мужчин рыли могилы, мэйе стоял неподалёку, безмолвный и скорбный. Тихо плакали женщины.

Рядом с кладбищем стоял храм Кэаль – небольшое бревенчатое строение с пирамидальной крышей, выкрашенное в белый цвет. Когда нечисть и хибри только напали на деревню, часть жителей спряталась в храме, под защитой Светлой Души – смотрительницы. При жизни это была фея, не слишком усердно выполнявшая свои обязанности – возможно, по её вине кто-то погиб, или нарушилось Равновесие. Такой храм был один на общину, состоявшую из нескольких деревень или городков, и по одному в каждом большом городе Альбастрии.

– Смотри, она на кладбище, – Лэннери указал Саймену на белёсый силуэт среди могил. – Светлая Душа скажет, что хибри нельзя хоронить с людьми. А чтобы уничтожить её труп, люди могут позвать какую-нибудь фею из Школы Золотой Звезды. Мы здесь не нужны.

Саймен буркнул в ответ:

– Хочешь выспаться перед ночной вылазкой, оттого и торопишься?

– Вылазка у нас завтра, – хмуро ответил Лэннери, подозвал Светлую Душу, которая не слишком дружелюбно посматривала на живых, здоровых, пусть и усталых фей, и побеседовал с ней. Призрак кивнул – мол, уговорю людей, – и уплыл обратно на кладбище. Глядя через него, Саймен заметил:

– Смотри, Лэн, мэйе идёт к нам. Похоже, что проводить решил.

Мэйе приблизился к ним, тяжело опираясь на откуда-то взявшуюся суковатую палку, и посмотрел на Лэннери и Саймена из-под седых клочковатых бровей.

– Феи, служители Кэаль, благодарим вас… всей деревней Хейгри благодарим. Если б не вы… Об одном жалею – что не позвал вас раньше, когда дочь пропала. Думал, вернётся она. Иногда и прежде убегала, потом возвращалась. Схватил её, видно, в лесу черномаг, – слова давались ему с трудом. Но взгляда мэйе не опускал. – И вот что я скажу, вот какая у меня просьба напоследок… Найдите того черномага! Найдите его!

Лэннери выдержал горящий, требовательный взгляд старика. Не дрогнул, не отвернулся. И ответил вместо растерявшегося Саймена:

– Он получит своё, обещаю.


*Мильм примерно равен одному миллиметру.

**Триклия – общая столовая в Школе.

Глава II


– Зачем ты дал ему слово, Лэн?

Друзья летели над полями, где росли зелёные травы, ветер колыхал тяжёлые головки цветов – желтянок, и мелькали стрекочущие насекомые, которые были феям по пояс. В сиянии Золотой Звезды мир казался красивым и безобидным, но перед внутренним взглядом Лэннери так и застыл окровавленный труп хибри с нелепо раскинутыми в стороны руками.

– Зачем? – повторил Лэннери вопрос друга и не нашёл подходящего ответа.

В отличие от Саймена, Лэннери никогда не стремился стать добрейшим феем в Школе. Пожалуй, у него было только два желания – раскрыть свой особенный талант и занять место Наставницы.

Особенным талантом называлось то, что феи умели делать без палочки. Саймен мог соорудить воздушный барьер, чтобы не подпустить к себе врагов; Ирлани и Альди обладали одинаковым талантом – поднимать с земли предметы, отчего и сдружились. Даже у толстого, неуклюжего Аргалена, который не летал, а трепыхался на своих крыльях, был талант – вызывать ветер! А у Лэннери он до сих пор не раскрылся.

Белая Наставница утверждала, что время ещё есть – пока юному фею не исполнилось шестнадцать лет. Но экзамен-то раньше, а по результатам она объявит свою преемницу – или преемника. И без особенного таланта Лэннери нечего было и надеяться стать Наставником.

А ведь он так мечтал об этом, помня, что раньше Школы возглавляли только женщины – с одним исключением, но о том Наставнике много не рассказывали. Должно быть, проявил себя не лучшим образом.

– Ты мне не ответил, – иногда Саймен добивался ответа с таким упорством, будто от этого зависела его жизнь. Лэннери подумал – и беспечно объявил:

– Захотел и поклялся, что найду черномага! А почему бы и нет? Как раз во время ночной вылазки его и поищем!

Саймен нахмурился. В тёмное время сил было одинаково немного у фей всех Школ – Белой, Золотой и Алой Звёзд. Именно поэтому Лэннери искал приключений ночью – чем опаснее, тем больше возможностей для пробуждения особенного таланта. Саймену всё это было не по душе – не столько из-за опасностей, сколько из-за нарушения школьных правил. Лэннери нарушал правила неоднократно, но и бровью не повёл, услышав, что ещё немного – и его не допустят к сдаче экзамена.

– Без особенного таланта мне на экзамене делать нечего, – сказал тогда Лэннери другу. – А без ночных вылазок этот талант не даст о себе знать!

Саймен тоже был не против того, чтобы стать Наставником, но сомневался, что выберут его. Несмотря на все нарушения правил и любовь к эффектам («Я убью эту нечисть красиво!»), на счету Лэннери было больше выполненных заданий.

– А ты не позавидуешь мне, если я стану Наставником? – как-то раз спросил Лэннери друга. Тот наморщил лоб, подумал и ответил:

– Нет.

Лэннери поверил – ему не хотелось, чтобы зависть разрушила их дружбу. Саймен помогал ему во время ночных вылазок, готов был поддержать на любом задании, не выдавал Наставнице, если Лэннери нарушал правила. Никто не захотел бы потерять такого замечательного друга!

– Лэн, – заговорил Саймен, когда до гор, где располагалась Аргеновая Долина, оставалось не больше двух коротких полётов*, – а как думаешь, отчего люди шли в черномаги? Это же не звёздный дар, как у нас – я слышал от Наставницы, что чёрная магия забирает жизненные силы. Значит, просто так никто не стал бы ею заниматься. И выходит, что в жизни этих людей случилась какая-то беда, рассудок их помутился, а потом они увязли в этом болоте…

Сумбурные рассуждения друга показались Лэннери забавными. Ну да, бедные и несчастные черномаги, которые с горя варили зелья, отнимающие разум, или ставили опыты на людях, а иногда – на пойманных феях! Лэннери указал палочкой себе за спину – туда, где остались города и деревни, окутанные золотистым сиянием. Там жил беспокойный народ Альбастрии, готовый обманывать, лгать и выслуживаться, совершать дурные поступки под видом добрых – иными словами, ведущий себя примерно как феи, только ещё и вечно недовольный своей жизнью.

– Какая беда, Саймен? Ты лучше представь себе, что ты бедняк, работаешь с утра до ночи, у тебя нет ни одного лишнего цейла, а рядом живёт богатая и прекрасная Беатия…

Саймен покраснел. Он был влюблён в нежную светловолосую фею с голубыми глазами и веснушками на белых щеках, и Лэннери иногда дразнил его за это, а порой всерьёз предупреждал, чтобы не заключал с Беатией священный союз.

– И она, – продолжал Лэннери, – ласкова только с богатыми, а тебе и словечка не бросит. А тут добрый знакомый попадается. И говорит: мол, состряпаешь зелье, напоишь им Беатию, и она будет ласкова только с тобой. Ты варишь зелье, заключаешь брачный союз с Беатией, получаешь её любовь и деньги заодно. Главное – деньги! А затем понимаешь, что нужно ещё немного зелья, и ещё, потом другого зелья… И верные слуги нужны, чтобы охранять богатства – только не жадные людишки вроде тебя самого, а маа-змеи или ящерицы, которым золотые цейлы ни к чему. И жизненные силы легко восстановить, вытягивая из людей – и если повезёт, фей – кровь. А некоторые чёрные маги были людоедами. Наставница ещё и об этом рассказывала – ты, может, и не запомнил, а я запомнил.

Саймен терпеливо дослушал его до конца – что удивительно, не перебил.

– То есть, ты считаешь, что к чёрной магии обращались только бессердечные корыстолюбцы и отбросы рода человеческого?

– Властолюбцы тоже. Тираны, мучители, – равнодушно перечислял Лэннери, – и прочие… негодяи. Уверен, что ни в одном черномаге не осталось ничего хорошего. В хибри – может, а черномаг – это злейшее зло, их нужно уничтожать сразу, как увидишь.

Саймен над чем-то задумался и не ответил.

Внизу проплыла Аргеновая Долина – она раскинулась на берегу реки, и серебристые ветви деревьев с шуршащими прозрачными листьями окунались в бегущую воду. Аргены не сбрасывали листьев даже в хиеми – холодное время года, когда речная вода покрывалась хрупким голубым льдом. Лэннери послышался шёпот, как во времена детства, и он тряхнул головой, отгоняя это воспоминание. Прозрачный кокон, теснота, жгучее желание поскорее выбраться наружу… Хорошо, что феи росли быстро!

– Чем тебе не угодила Беатия? – нарушил тишину Саймен. Он спрашивал это не в первый раз, но Лэннери не спешил с ответом. Был уверен, что друг сочтёт объяснения возмутительной клеветой, порочащей честь прекрасной девы.

– Слишком сладкая, – отмахнулся Лэннери. – Как перебродивший сок аргеновых деревьев, из которого и сайкум хороший не выйдет. И вдобавок тощая, совсем фигуры нет, а одно лицо – это не красота!

Иногда Саймен натянуто улыбался в ответ на такие подшучивания, но не сейчас. И голос его заледенел:

– Ты мой друг, Лэн, и я дорожу нашей дружбой. Нелегко мне было собраться с духом, – Саймен помедлил и торжественно произнёс, глядя на зеленеющие верхушки гор так, будто призывал их в свидетели этого разговора, – но я решился и скажу тебе вот что: никаких больше глупостей о Беатии, и не приплетай её к своим историям и выдумкам. Ты понял, Лэн? Я её выбрал, она выбрала меня, и мы заключим священный союз в Долине.

Вот оно, свершилось! Лэннери опасался подобного поворота событий, но не думал, что это случится так быстро. Священный союз был не просто клятвой в верности друг другу; это торжественная церемония в присутствии всех остальных фей, при свете Белой Звезды. Заключая союз и сплетая руки вместе, Саймен и Беатия станут единым целым, а верней всего, что он станет её тенью и будет внимать каждому её слову. Скажет она: дружбу разорви, и он разорвёт…

Недобрые слова так и вертелись на языке, но Лэннери сдержался и не высказал всего, что думал об этой Беатии.

– Живите счастливо, – заранее пожелал он, вызвав у Саймена новый хмурый взгляд:

– Так ты не будешь шутить… и всё такое?

– Не буду, – Лэннери помолчал. – До шуток ли… Полетели быстрее! Вон уже и Школа виднеется.

От злых сил её прикрывал невидимый защитный купол. Школа походила на небольшую пирамиду из белого камня, которая могла и увеличиться, если на её порог ступал человек – таков был закон фейского гостеприимства. Белоснежная пирамида сверкала прозрачными стёклами окон, и где-то за ними притаилась та самая Беатия. Лэннери представил её в серебристом платье, заключающей союз с Сайменом, но в голову лезла совсем другая картинка: Беатия, вся в крови раненого хибри, и её полный наслаждения голос:

– Пер-кусса… пер-кусса…

Удар белого луча мог быть смертельным, а мог просто нанести рану, и Беатия буквально резала противника на куски, пользуясь тем, что напрямую это правилами Школы не запрещено. Помнится, Лэннери наблюдал за ней недолго – улетел с чувством гадливости и отвращения выполнять свою часть задания, а потом Белая Наставница хвалила их всех за спасение целого городского квартала от нечисти и хибри. Беатия скромно опустила длинные светлые ресницы и улыбалась, а её белое платье, туфли и даже палочка были покрыты засохшими тёмными пятнами.

– Кстати, – пролетев сквозь защитный купол, Лэннери прервал натянутое молчание. – Не переодеться ли нам, прежде чем мы заглянем к Наставнице?

Подняв палочку, Саймен буркнул себе под нос: «Вэс-тици!» Лэннери сделал то же самое, поменяв грязную одежду и башмаки на новые, чистые. Дверь приглашающе распахнулась перед учениками, впуская их в длинный светлый коридор, который делил Школу надвое.

Комнаты фей по форме напоминали соты небольшого улья – дюжина и ещё одна комната, в которой жила Наставница. Они располагались под самым потолком, и двери можно было открыть лишь с помощью своей палочки. Зато в триклию, где все собирались за общим столом, и в библиотеку, где хранились древние исторические документы и свитки на фейском языке, двери открывались сами собой.

– Я смотрю, вы наконец-то вернулись, – Белая Наставница ждала учеников, паря над порогом своей комнаты. – Заходите, – она повернулась и влетела внутрь, а следом за ней юные феи.

Лэннери мигом сделал почтительное лицо. Не то чтобы он не уважал свою Наставницу – уважал, но в её присутствии еле сдерживался, чтобы не зевнуть. Наставница была скучной, блёклой старой феей с огромным, поистине гигантским пучком седых волос. Иногда – что смущало и утомляло Лэннери – она пускалась в воспоминания о своей юности, которые его совершенно не интересовали. Это Аргален сходил с ума по истории и не вылезал из библиотеки, изучая свитки с рассказами о Злых Временах, а Лэннери предпочитал тратить своё время на отработку боевых заклинаний или отсыпался после ночных вылазок.

– …Очень жаль, что Саймен не смог сразу убить хибри, – донёсся до Лэннери бесстрастный голос Наставницы. – Из-за этого погиб человек.

Лэннери словно очнулся:

– Вы не можете винить Саймена и наказывать его за это! Только Хранительнице дано видеть будущее!

Наступило тягостное молчание. Хранительницу, которой покровительствовала Чёрная Звезда, не поминали лишний раз – ещё прилетит от неё серый голубь с недобрым предсказанием. Лэннери чувствовал на себе стальной взгляд Наставницы – небось думала, назначать ли дополнительное задание и ему. За дерзость…

Наконец, она объявила:

– Как только на небе появится Алая Звезда, вы двое – вместо всех остальных учеников – будете помогать мне укреплять защиту Школы. Вам придётся проделать в шесть раз больше работы, чем обычно. А если учесть, что вы оба хотели бы стать Наставниками, – усмехнулась она, и Лэннери снова встрепенулся, – как раз и научитесь накладывать много защитных слоёв!

«Откуда она знает, что мы хотим стать Наставниками?» – подумал Лэннери, и Айя чуть шевельнулась в его руке:

«Ты хочешь, Лэн. Саймен, как мне кажется, смирился с тем, что он уступит если не Ирлани или Альди, так тебе».

На лице Саймена, кроме лёгкого удивления, ничего нельзя было прочесть. А Белая Наставница, между тем, продолжала:

– Ирлани и Альди сказали, что оставили на вас обязанность поговорить с местным населением и объяснить им, что труп хибри нужно сжечь. Надеюсь, вы с этим справились?

– Справились, – заверил её Лэннери, в свою очередь надеясь, что Светлая Душа не подведёт. Может, и правда следовало не доверять ей, а задержаться и самим проследить, чтобы никаких похорон хибри не состоялось. «Конечно, следовало, – заявила Айя, – и я хотела сказать тебе, но ты бы не послушал – слишком уж рвался улететь оттуда».

– Раз так, идите, – отпустила их Наставница. – В триклии давно уже все собрались!

И они с облегчением вылетели из её комнаты.

В центре триклии возвышался прямоугольный стол, некогда выточенный из цельного куска аргены. Аргеновые деревья жили около четырёхсот лет, и все столы, скамьи, кровати и двери в Школе Белой Звезды были в своё время сделаны из старых, умиравших деревьев. Сайкумы – большие куски, нарезанные из затвердевшего сока аргены, – ждали на столе только Лэннери и Саймена, остальные феи уже ели. Ирлани и Альди закончили трапезу и шептались друг с другом. Усаживаясь на скамью, положив палочку рядом, Лэннери вспомнил чудесную картину в столичном храме Кэаль – творение местного художника. Феи были изображены за столом, окружённые мягким белым сиянием, со сверкающими крыльями и прекрасными, одухотворёнными лицами. Люди всерьёз верили, что феи – это олицетворение света, добра, милосердия. Показать бы им Беатию всю в крови!..

– А ты не хочешь отдать мне половину своего сайкума? – Аргален, сидевший рядом, поёрзал на скамье. На лице его застыло жадное, нетерпеливое выражение.

Риджана, худенькая маленькая фея с серыми мышиными волосами, всегда уступала Аргалену кусочек своего сайкума. А кроме того, если верить сплетням Ирлани и Альди, он украдкой летал в деревушки и пробовал там человеческую еду. От такого кто угодно растолстеет!

Лэннери улыбнулся Аргалену и демонстративно откусил от своего сайкума.

– А ты знаешь, что мы должны есть всё, что нам положено, иначе сил у нас будет меньше, чем положено? Если Риджана свалится от усталости на задании и попадёт в лапы хибри, виноват в этом окажешься ты!

Пухлые щёки Аргалена затряслись.

– Неправда! – это прозвучало так обиженно и по-детски, словно фей только что из кокона вылез и еле научился ходить.

Лэннери хмыкнул, откусил ещё и заметил, как Саймен услужливо придвинул к Беатии серебряный кувшинчик с настоявшейся утренней росой. Беатия поблагодарила его нежной улыбкой; с такой же улыбкой она, наверное, копалась бы в дымящихся внутренностях убитого врага.

– …А я сказала Наставнице: эти бездарные – кто они, чтобы чего-то ещё требовать от нас? – громко возмущалась Лейя, сидевшая напротив Лэннери. У неё было именно такое прекрасное лицо, какое художник с любовью вырисовывал на своей картине: огромные синие глаза, золотые волосы и розово-белая кожа. С фигурой у Лейи тоже было всё в порядке, и порой Лэннери задерживал взгляд на её груди.

– Они, видите ли, недовольны были, что мы их плохо защитили! Хотела я сказать: если бы не Равновесие, мы бы до вас никогда не снизошли! Они же такие грязные, вонючие! – Лейя сморщила хорошенький носик.

Она была лучшей охотницей на нечисть во всей Школе. Если Ирлани и Альди отличались своим усердием, то Лейя – ещё и мастерством. И сейчас она с гордостью провозгласила:

– А ведь я не ради них сразилась сразу с четырьмя маа-змеями! Вы бы видели, как они пытались достать до меня своим ядом, а я уворачивалась! Как думаете, я быстрее молнии?

Ответом было чьё-то восторженное: «Да-а-а!»

Пару раз Лэннери случалось выполнять задания вместе с Лейей. Благодаря своему особенному таланту она могла передвигаться так быстро, что моргнёшь – и фея уже на расстоянии двух крыльев от тебя, хотя только что была далеко.

Ирлани и Альди скривились почти одновременно – хвастовство Лейи им не нравилось. Лэннери подозревал, что они просто видели в ней соперницу в борьбе за место Наставницы. Или завидовали её красоте. Пошептавшись, обе поднялись из-за стола и улетели – вероятно, как и хотели, на берег озера. Тем временем разговоры вспыхивали и угасали то на одном конце стола, то на другом.

– Ах, Мирана такая болтушка! – прощебетала Беатия, поглаживая свою палочку. – Сай, она всё утро без умолку трещала, говорила мне, какой ты симпатичный – дескать, даже деревяшке это понятно!

Со своего места Лэннери видел, как Саймен покраснел. Ну что ж, похвала была заслуженной. Вздумай сам Лэннери ухаживать за той же Лейей, вряд ли её палочка сказала бы что-нибудь подобное. У фей считались красивыми светлые волосы и глаза, а Лэннери, как назло, был кареглазым, смуглым и темноволосым. Да ещё худым, как щепка – не то что широкоплечий Саймен.

– Смотри за ним, а то ещё отберём, – засмеялась Лейя, и Беатия сдвинула свои светлые, тонкие, будто нарисованные брови. Ей не нравились такие шутки, и, чтобы укрепить свою власть над Сайменом, она взяла его за руку и придвинулась ближе. Того гляди, поцелует.

Лэннери отвёл глаза, запихнул последний кусок сайкума в рот и потянулся за своим кувшинчиком, заметив, как беспокойно вертелся на месте Аргален. Наверняка хотел побеседовать о том, что вычитал в библиотеке, но не знал, с кем. И в конце концов, заговорил громко и бесцеремонно, заглушая все остальные голоса:

– А вы знаете, почему правители Островов не помогли Кэрлионе, когда ещё только начались Злые Времена? Потому что им было не до черномагов – делили какой-то клочок суши посреди Больших Вод, которые люди называют Ирсарийским морем…

– О нет, только не это! – донеслись до Лэннери недовольные голоса. – Мы ещё не закончили трапезу, а ты опять со своей историей!

Зато Риджана попросила:

– Говори дальше, Аргален, я слушаю.

Явно польщённый вниманием одной-единственной феи, Аргален продолжал:

На страницу:
2 из 5