Босиком по битым стеклам. Сиротка из Больших гулек

– А, как же иначе? – согласилась Елена, азартно потирая руки. Ну, дамочки, вы ещё и понятия не имеете о том, что вас ждёт. Красивое бельё – это оружие массового поражения и Елена была решительно настроена побеждать и покорять!

Герцогская карета, вновь предоставленная в распоряжение путников, порадовала Елену мягкостью сидений, подушечками и уютным бархатом, пусть и агрессивной, алой расцветки. К карете прилагались кучер и четвёрка гвардейцев сопровождения, окруживших экипаж со всех сторон.

И, ещё – Лулу.

Она загрузилась во внутрь вместе с давешним целителем и втащила следом за собой здоровенную корзину с вкусно пахнущей снедью.

– Отлично! – воодушевилась Елена, аппетит которой на свежем воздухе большой дороги нешуточно разыгрался – Будет чем заморить червячка перед ужином.

Кстати, Лулу успела изрядно удивить и даже обидеть Елену, когда, устроив подопечную со всевозможными удобствами на мягких подушках, сама вознамерилась примоститься собственным задом на запыленном полу кареты.

– Это еще что за выходки? – округлила глаза Елена – Думаешь, на полу тебе будет удобнее, чем рядом со мной, на сиденье?

– Прислуге так положено – широкое лицо целителя выражало искреннее удивление.

– А, мне- плевать на то, кому и что там положено. – отрезала Елена, сердито хмурясь. Она сама-то, почти что прислуга! Ничем от той же Лулу не отличается! В карете и без того тряско, а если еще и на жестком полу сидеть, зад отбивая? Нет-нет, она подобного не потерпит!

Девушка решительно указала пальцем на место рядом с собой и выделила Лулу пару мягких подушек.

Целитель лишь вздохнул, но Елена успела приметить искру одобрения в его темных глазах.

Насколько успела выяснить девушка из обмолвок целителя и Лулу, ехать им предстояло до самого вечера и без остановок, разве что дамам в кустики захочется.

Так распорядился господин маркиз, от чего-то внезапно воспылавший желанием ускорить темп передвижения и решивший гнать, словно на пожар.

Де Перье вынужденно подчинился и надеялся на то, что вызванное им подкрепление, вскорости, догонит основной отряд.

Барон опасался засады.

Ему не нравилось ближайшее окружение наследника герцога, все эти титулованные сволочи со странными привычками, развращённые вседозволенностью и наглые до отвращения, но что он мог поделать? Маркиз был вправе выбирать приближённых по своему вкусу и не барону де Перье соваться с советами к родовитому вельможе. Особенно настораживал главу службы безопасности слуга виконта де Броэ, некий Людвиг Братто, выходец откуда-то из Восточных княжеств, в которых вечно шла вялотекущая грызня между властителями.

Очень подозрительная личность.

Людвиг был замечен в тесных сношениях с несколькими скользкими типами ещё там, в столице герцогства, а здесь, в Льуеже барону некогда было заниматься слежкой за слугой виконта, ведь всё его внимание занимала иная особа.

И, зря – если бы де Перье озаботился наблюдением за вёртким слугой, то был бы поражён, узнав о том, что невоздержанный на язык, типчик, совместно с лакеем его светлости, маркиза, распускает слухи весьма странного содержания об их собственном небольшом отряде.

В городке, который вскорости оставила кавалькада, многие из тёмных личностей, пребывали в полной уверенности, что в герцогской карете, под унылыми юбками симпатичной девицы, по слухам – любовницы самого милорда герцога, запрятан сундук с большими деньгами – монетами и слитками серебра и золота.

Весьма способствовало распространению слухов и то, что даже слуга виконта расплачивался серебряными монетами, пусть и мелкими.

Как ни прискорбно, но и Лулу пропустила мимо ушей эту сплетню, иначе, преданная шпионка господина де Перье вела бы себя гораздо осмотрительнее.

Елена таращилась в окно – тогда, после вынужденного купания в бурной реке, перепуганная до полусмерти и изрядно продрогшая, девушка, мало что смогла рассмотреть, а из окон постоялого двора многого не разглядишь. Разве что эльфа ей удалось рассмотреть очень подробно и даже погладить по ушам, чего сделать, как уверяла её Лулу, не пришло бы в голову ни одной приличной девице.

– Я не такая, как все! – помнится, заявила тогда Елена, а сама, тут же, призадумалась – а, что с ней, собственно, не так, что даже эльфы отключаются от одного, не самого нежного, прикосновения?

– Средневековое захолустье! – пренебрежительно фыркнула Елена, пытаясь устроиться поудобнее в опостылевшей карете. Карета гремела колёсами по каменной мостовой, подпрыгивала на ухабах и отчаянно скрипела, жалуясь на горькую судьбу.

Налог на камень ввели относительно недавно. Здравый и по мнению Елены, очень полезный налог – каждый желающий попасть в город, должен притащить с собой камень, а если желала вся семья – то, по камню на каждого её члена. Этими-то камнями и мостили улицы всякие темные личности, виновные в незначительных проступках.

Елена очень одобряла столь практичный подход – нечего зазря кормить всякую шваль, пусть лучше трудится на благо родного города.

Обо всём этом ей рассказала, конечно же, Лулу, а толстяк целитель лишь щурил глазки и прижимал к груди драгоценный сундучок со всякими лечебными причиндалами.

Узенькие и кривые улочки, частично вымощенные камнем, а иногда и просто, уложенными в ряд деревянными плахами, убогие домишки, налепленные в хаотичном беспорядке, крыши, крытые черепицей лишь изредка и свиньи, вольготно прогуливавшиеся между домов, симпатий к городку не прибавляли. А уж отсутствие ватерклозета, ванной комнаты и прочих удобств – угнетало, как никогда.

Елена сама над собой насмехалась – гляди, какая барыня выискалась! Небось, в Больших Гульках и лопушку мяконькому рада была, когда по своим делам уединения искала, а теперь обнаглела и за роскошью погналась!

Как говорится – из грязи – в князи! Упасть бы больно не пришлось!

Вздыхая и гоня прочь от себя поганые мысли, Елена задумчиво шевелила пальцами ног.

Да, она всё ещё была босиком. Елене очень хотелось обзавестись какой-никакой обувью, и она даже намеревалась стребовать башмаки с услужливой Лулу, но Арлена привыкла бегать босой и вышло так, что вчерашняя сиротка никак не озаботилась решением данного вопроса.

На неё иногда накатывало.. Сама Елена называла это мерзкое состояние «режим Арлены» и ненавидела его от всей души – она начинала прятать глаза и отчаянно тупить, опасаясь открыть рот лишний раз или попасться под горячую руку какому-нибудь знатному и важному лицу.

К счастью, подобное состояние длилось недолго, и Елена обратно перевоплощалась в саму себя, чему несказанно радовалась, всякий раз опасаясь застрять в Арлене навеки вечные.

Вскоре Льуеж остался далеко позади, а впереди снова простиралась дорога – пыльная, жаркая, полная неудобств, неприятных запахов и кусачих насекомых.

Ехать вновь стало скучно – толстяк целитель, по своему обыкновению, очень быстро предался любимому занятию – сладкой дрёме, Лулу, приобняв корзинку с провиантом, тоже прикрыла глаза, создав полное впечатление о себе как о крепко спящем человеке.

Елена подозревала о том, что прислуге не положено впадать в спячку в присутствии господ, но она ведь не настоящая госпожа, а Лулу – не настоящая камеристка. Так пусть женщина хорошо выспится, пользуясь, выпавшей ей, благоприятной возможностью.

Сама же Елена продолжала скучать.

Несколько раз мимо тряской кареты проносились всадники на прекрасных лошадях. Но их вид не вызывал у Елены ни трепета, ни восторга – это были всё те же дворяне, её обидчики. Они, словно бы нарочно, кружили вокруг кареты, точно акулы близь обреченной жертвы.

Сердце Елены глодала тревога – что им нужно? Почему эти блестящие аристократы никак не могут оставить в покое бедную сироту?

«Может быть дело в медальоне?» – озарило Елену. И, правда – тот самый медальон послужил толчком к проявлению пристального внимания со стороны самого герцога к несчастному приблудышу. Себя Елена кляла за невнимательность – что ей стоило рассмотреть ту самую игрульку? Медальон? Чем он так важен? И, вообще – не сыграет ли та блестящая штуковина из серебра роковую роль в её, и без того не особо счастливой, судьбе?

Девушка, в который раз, вздохнула – поля, поля, поля! Изредка, поля заканчивались, сменяясь невеликими холмами и виноградниками, кое-где виднелись рощицы, зелёные и радостные на фоне жёлтых просторов, выгоревшей под солнцем, степи.

– Богатый край – это герцогство Валенсия. – размышляла Елена – Значит, герцог вовсе не бедствует! Поэтому наследничек его и ведёт себя точно последний урод! Мажор на «феррари»!

Под «феррари» Елена подразумевала горячего жеребца мышастой масти, обильно украшенного различными висюльками и всякими приколюшками. Жеребец зло ржал и бил копытом, но юный маркиз управлялся с ним весьма ловко.

– Опасный типчик! – вновь подумалось Елене, после того, как вот уже в третий раз маркиз промчался мимо кареты, поднимая тучи серой дорожной пыли – Глаза у него дурные. Замыслил верно какую подлость!

Но, тут очнулась Лулу, выпал из спячки целитель и дружная компания приступила к уничтожению продовольственных запасов.

Елена с удовольствием отведала и жареной курочки, и сладких клубней какого-то корнеплода, запечённых на огне, и пирожков с различной начинкой, нежно тающих во рту, и запила всё это безобразие кисловатым вином, превосходно утоляющим жажду.

Воды не нашлось – Лулу предлагала вино, которое, конечно же, слегка разбавленное водой, в этом краю пили все, даже дети.

Утерев жирные губы льняной салфеткой и тем самым, в очередной раз вызвав молчаливое удивление шустрой служанки, Елена хмыкнула, почувствовав себя настоящей барыней – её везли в герцогской карете, прислуживала ей камеристка, да и господин целитель изъявлял готовность прийти на помощь даме по первому же требованию.

Но, происходящее с ней правдой не являлось. Елена чувствовала себя мушкой, запутавшейся в паутине. Она билась и трепыхалась, а где-то, в незаметном месте, сидел жадный и голодный паук, готовясь наброситься на несчастную жертву и погрузить в её тело хищное жало.

При мысли о хищном жале, Елене стало грустно – она насупилась, нахохлилась и сама, не заметив, как, уснула, продремав до самого вечера.

Впереди их всех поджидал Ачерский лес.

Герцогство Валенсия славилось не только своими полями, виноградниками и оливковыми рощами, но и лесом, о котором ходила недобрая слава.

Лес казался бескрайним, забирая далеко на юго-запад и упираясь зелёной стеной в лазурные воды Средиземного моря.

В сердце Ачерского леса не совался никто.

Нет, герои конечно же были, в своё время, но очень быстро закончились, сгинув в чёрной чаще.

Знающие люди поговаривали, что в глуби леса обитают чудовища – различные чуды, злые ведьмы, твари, хищные и беспощадные, а в глубоких болотах и тёмных урочищах, встречаются мертвецы, поднятые от вечного сна неведомой и недружественной людям силой, что крылатые гарпии, залетающие в поселения, воруют детей, а подземные лесные карлики, живущие под корнями деревьев, уволакивают в свои норы молодых девиц и используют их для нечестивых утех.

Окраины леса, которые ещё называли Мусорными пределами, облюбовал различный разбойный люд, с удручающим постоянством тревоживший торговые караваны и грабивший обычных путников.

Многие тороватые купцы и иные путешественники предпочитали объездную дорогу – длинную и менее опасную, а через Мусорные пределы, ведущие в Ачер хаживали особо торопливые и рисковые, а, так же, хорошо охраняемые отряды.

Маркиз имел твёрдое намерение следовать короткой дорогой.

Де Перье, хмурясь от неприятных предчувствий, торопливо шёл через поляну.

Повсюду суетились слуги знатных господ, сопровождавших юного маркиза и его приятелей, организовывая ночлег для своих хозяев. Родовитые господа, пусть и путешествующие налегке, намерения отказываться от привычного образа жизни, не имели.

Слуги позаботились и о палатках для аристо, и о вкусном ужине.

Невозмутимые гвардейцы заступили на караул, охраняя маркиза и его знатных спутников. Для полного счастья не хватало лишь дам – захватить в путешествие блудниц господа не озаботились, а общаться с Еленой и её, так называемой, камеристкой им было нежелательно.

Вино заменило господам дворянам женское общество.

– Уже совсем скоро, господин. – услужливый шевалье подал маркизу наполненный вином, стакан – Вам недолго осталось терпеть общество той безнравственной особы. Нас избавят от её назойливого присутствия, и ваша дражайшая матушка перестанет гневаться.

Маркиз кисло улыбнулся – к нему, ещё в Льуеже пришло письмо, доставленное магическим вестником. Матушка не пожалела золота для того, чтобы напомнить дорогому сыну о том, что бастард, кем бы она не являлась, должна как можно скорее покинуть бренный мир. Каким образом сын исполнит её пожелание, герцогиню волновало мало.

И она грозила карами в случае неудачи. Мало того – она обещала урезать денежное содержание наследника герцогства, что само по себе являлось очень неприятной новостью.

Всецело преданный виконту Людвиг занял стратегически важное место на опушке, укрывшись в густом кустарнике, откуда весьма удобно вести наблюдение за небольшим, но шумным лагерем. Разглядывать красивую девицу в простом крестьянском платье оказалось не так интересно, как представлялось слуге. Девчонка вела себя обычным образом – ела, пила, о чём-то болтала с кудрявой камеристкой и толстым доктором, прогуливалась, не удаляясь, впрочем, далеко от роскошной кареты. В общем – скукотень!

Гораздо с большим удовольствием Людвиг провел бы время в другом месте – подле господ. Там всегда можно было узнать что-то новое, подслушать какую-нибудь тайну, которой, впоследствии, так приятно поделиться с новой подружкой, а то и продать за звонкую монету заинтересованному лицу.

Многие, очень многие интересовались делами виконта, а ещё больше – маркиза. Людвиг действовал очень осторожно, опасаясь, что рано или поздно, виконт догадается кто торгует его секретами.

Пока что, господа при нём не особо стеснялись обсуждать свои проблемы, воспринимая Людвига как предмет интерьера – полезный и незаметный. Считать слугу за человека? Фи, какая глупость!

Теперь вот, его приставили к девчонке.

Девка выглядела обычной селянкой. Но было в ней нечто, что сильно настораживало пронырливого мерзавца – какая-то неправильность. Уж очень непохожей показалась Людвигу девица на ту же самую Сельму, что так охотно отправилась развлекаться с молодыми господами. Да любая другая сочла б за честь то, что пригласили именно её!

Но, не эта.

Елена казалась вполне довольной жизнью – ей нравилась опушка леса, поляна, лагерь и вечерняя стряпня гвардейского повара, умеющего сварить вкусную кашу даже из топора, как в той самой, детской сказке. С ней постоянно находилась Лулу. Она не спускала с подопечной внимательных глаз и никуда не разрешала уходить одной.

В свою очередь, за ними обеими присматривали люди герцога. Так, по всей видимости, распорядился осторожный де Перье.

Елена могла без опаски прохаживаться по полянке, разве что забредать далеко в лес ей было не рекомендовано.

Вместе с Лулу они сходили к крохотному лесному озерцу, к которому ещё не подобрались слуги, ведущие в поводу лошадей. Вода в озерце оказалась очень приятной – тёплой, мягкой и освежающей и девушки славно искупались, хотя, конечно, выкупаться в горячей воде было бы предпочтительней. Но, где взять горячую воду посреди дикого леса?

Елене выбирать не приходилось – как ей помнилось, Арлена не особо утруждала себя мытьём, опасаясь деревенских парней, способных обидеть беззащитную сироту.

Но теперь их тщательно охраняли от нескромных взглядов и прочих посягательств, и девушке пришлось по нраву то незнакомое чувство защищённости, которое внушало ей незримое присутствие бравых гвардейцев крючконосого герцога.

Целитель с ними в лес не пошёл, предпочтя остаться в лагере и пользуясь тем, что светило всё ещё давало достаточное количество света, что-то чертил в своей толстой книге обычным карандашом.

«Диссертацию, наверное, пишет» –предположила Елена и не угадала.

Целитель пытался сочинять стихи. Получалось у него не очень складно и от того несчастный Огюстен нервничал и сердился, пыхтя, как закипающий чайник.

Сидеть подле раздраженного целителя для Елены показалось делом скучным, и она предложила Лулу слегка прогуляться. Лулу, было заартачилась, но, взглянув на погрустневшее личико подопечной, тяжело вздохнула и согласилась, незаметно подав знак гвардейцам герцога.

Прогуляться было решено в сторону от бивуака – нечего мозолить глаза господам-аристократам. Елене сии неприятные персоны были без надобности.

Они вышли в поле. Вернее, в поля и девушка едва смогла сдержать крик восхищения, готовый вырваться из груди.

Лаванда!

Перед ними, во всем своем великолепии, раскинулось огромное поле, целиком и полностью заполненное лавандой.

Ровные ряды темно-фиолетового кустарника тянулись до самого горизонта, сливаясь с лиловыми небесами где-то там, далеко, у самого края обитаемого мира.

Даже Лулу притихла, приоткрыв рот и наслаждаясь ароматом, плывущим над землей.

– Это так красиво. – завороженно шепнула Елена, босыми ногами ступая по траве – Это, как море.. Бесконечное море цветов..

Кто и зачем засеял огромное поле дивными цветами, не знала ни Лулу, ни тем более, Елена, да и гвардейцы господина герцога выглядели слегка удивленными.

Елена, упав в шелковистые и пахучие заросли, бездумно раскинув руки, любовалась темнеющими небесами, а Лулу, подобно часовому, охраняла покой девушки, не мешая мечтать о чем-то тайном и, быть может, несбыточном.

– Смеркается, молодая госпожа. – служанка аккуратно притронулась к руке Елены – пора возвращаться. Господин де Перье уже присылал гонца.

Елена, глубоко вздохнув, с сожалением поднялась с земли – мягкий аромат лаванды плыл над степью, слегка отдавая терпкой сладостью и застывая пыльной горечью на губах.

– Хорошо, Лулу. – Елена тряхнула непокорной гривой волос – Пора, так пора.

Ночь на опушке леса пролетела незаметно – казалось, вот только Елена уронила голову на мягкую подушку алого бархата, позаимствованную из герцогской кареты, как уже пришло время просыпаться и ехать дальше.

Утром кормили кашей и дали ещё ломоть хлеба с душистым мёдом. Мёда до этого самого времени, пробовать бедняжке Арлене доводилось нечасто, и потому благодарная Елена уминала предложенное лакомство за обе щеки.

«Не безе с шоколадом – философски заметила Елена, облизывая липкие пальцы под крайне неодобрительным взглядом Лулу – И не трубочка с заварным кремом, но, всё равно, очень вкусно!»

После завтрака и необходимых походов в кустики, дамы заняли места в карете, дождались появления тучного целителя, который, отойдя чуть дальше в лес, зачем-то рвал траву и приготовились к продолжению путешествия.

Противных аристократов в вычурных камзолах, Елена не приметила и слегка повеселела – взгляд маркиза вводил её в оторопь. Не было никаких сомнений в том, что Луи, маркиз Бийский, мечтал собственноручно свернуть шею дерзкой селянке, нагло воспользовавшейся временным расположением к ней самого герцога.

– Мусорные пределы Ачерского леса не то место, где стоит задерживаться – произнесла Лулу, старательно тараща глаза на деревья, мелькавшие по ходу движения кареты – Во век бы не появляться в здешних местах!

Елена, краем уха, прислушивавшаяся к разговорам гвардейцев, насторожилась – было заметно, что Лулу, изображавшая камеристку, изрядно нервничает. А Лулу, по наблюдениям Елены, нервничала крайне редко. Значит, опасность впереди, вовсе не выдумка истеричной барышни, а вполне себе реальная штука.

Де Перье, по своему обыкновению, находился впереди кавалькады, но чуть поодаль маркиза и его приятелей. Что ни говори, но наследник герцогского титула отлично держался в седле – наездник каких поискать! Да и друзья его светлости подобрались ему под стать – пусть с гнильцой в душе, зато рубаки отменные!

В последнем походе на Восток, когда орды воинственных степняков в очередной раз потревожили границы Валенсии, отряд под предводительством наследника, отличился, в пух и прах разнеся передовые отряды желтоглазых ублюдков.

Перье уныло выдохнул и поправил шляпу – его на войну не пускали. Герцог категорически запрещал главе своей службы безопасности участвовать в сражениях, а ведь барон отчаянно мечтал о воинских подвигах! Мужчина он, или нет?

Вместо этого приходилось копаться в человеческом мусоре, выявляя ренегатов и вылавливая шпионов.

Надоело, жуть!

Де Перье зорко посматривал по сторонам – кавалькада двигалась довольно быстро, но внезапно громко заржала одна из лошадей. Барон поспешно оглянулся и громко выругался – он считал, что им удалось благополучно миновать опасное место, что угрозы для ценной пассажирки герцогской кареты больше не существует. Как же он ошибся!

Два громадных лесных великана рухнули прямо поперёк единственной дороги, преграждая путь лошадям и отрезав карету от сопровождения. Деревья действительно оказались огромными, и их густая крона успешно скрывала от глаз обозленного барона, происходящее.

По всей видимости, боковые дозорные не заметили, притаившихся в засаде разбойников.

«Плетей негодяям всыпать! – закипая от ярости кривился барон – Клуши сонные, а не гвардейцы!»

Где-то там, за густыми ветвями, слышался лязг стали и женские крики.

Лоб Перье вспотел – безопасник спешился и ринулся вперёд, сверкая обнажённым клинком, прорубаясь сквозь ветви и густую листву.

Ни маркиза, ни его спутников, барон не заметил.

«Хвала Апе! – раздражённо подумал де Перье – Не помогают, так пусть хотя бы под ногами не путаются!»

Позади командира тяжело дышали гвардейцы. Они ни на шаг не отставали от главы службы безопасности, понимая, что расплата за потерю охраняемого лица, будет жестокой.

Когда рухнуло первое дерево, Елена мирно жевала сладкую плюшку – со времени последнего приёма пищи, то есть, после завтрака на постоялом дворе Льуежа, прошло уже достаточное количество времени для того, чтобы девушка успела проголодаться.

К тому же, путешествие по свежему воздуху, в экологически чистой местности, очень располагает к нагуливанию аппетита.

Аппетит нагулялся сам по себе и пусть Елена сидела в карете, а не топала ножками, зато, свежий воздух окружал её со всех сторон – тёмный, дикий лес возвышался стеной, высокие деревья приветливо махали мохнатыми лапами, норовя запихнуть их в распахнутое окно, одуряюще пахло хвоей и какими-то незнакомыми лесными ароматами.

– Небось, тому ушастику понравилось бы в этом лесу – предположила Елена. Она ведь понятия не имела о том, что перворождённые втайне презирают людские леса, особенно вот такие, окраинные. В их огромной вотчине, Западном крае, росли совершенно иные травы, совсем другие деревья, настоящие лесные исполины, которые не обхватить и десятерым людям, взявшимся за руки.

И, конечно же, священные для эльфов мэллорны, произрастающие в любом из миров, где ступала нога перворождённого.

Могущественные мэллорны хранили эльфов, а эльфы – хранили мэллорны.

Всё взаимосвязано.

И тут рухнуло дерево. Со страшным шумом, скрежетом, почти крича от боли, словно живое существо, оно обрушилось на дорогу всей своей массой, придавив одну из несчастных лошадей. Жалобное ржание погибающей лошади всё ещё звучало в ушах у ошеломлённой Елены, а рядом уже звенела сталь – гвардейцы герцога, отчаянно сражаясь, отбивались от неизвестных, подготовивших эту ловушку.

Когда рухнуло второе дерево, Лулу сорвалась со своего места и выхватив из – под нижней юбки, длинный кинжал, прыгнула к дверям кареты, оттирая охраняемое лицо в безопасную глубь.

Елена отлетела в дальний угол, больно стукнувшись локтем. Как можно ушибиться о бархат она не знала, но отбитая рука сразу же противно заныла.

Толстяк целитель не оплошал – он весь, словно бы ощетинился, точно рассерженный ёж. Распахнув рот, Колобок выкрикнул что-то воинственное и из рукава его балахона, то бишь, мантии, выпал длинный металлический предмет с острейшим лезвием. Как оказалось, предмет сей назывался скальпель и предназначался для проведения хирургических операций.