Главная последовательность

Келер замотал головой.

— Да ладно вам, просто за компанию, — она подозвала официанта. Да, у того была белая рубашка, правда с черным воротником, на котором болтались наушники. Лера показала ему картинки в меню и уточнила. — А пиво у вас есть?

— Есть эль. Ирландский.

— Сойдет.

За окном падал снег. Через дорогу зазывала вывеской соседняя гостиница. Две буквы не горели, а почти все окна номеров были темными. Гостиницы ждали своего звездного часа, который придет с новогодними праздниками совсем скоро.

— Вам не продадут пиво, — сказал Келер

— Эль.

— Пусть так. Все равно не продадут.

Лера положила голову на скрещенные пальцы.

— Это еще почему?

— Вам, Лера, больше семнадцати не дашь, а паспорта у вас нет.

— Так, подождите. У меня есть паспорт.

— Не похоже. И потом, я слышал от вас другое.

— Он у меня в номере. Могу подняться и принести. А, кстати, мне не семнадцать, — она пожевала губу и добавила. – Мне восемнадцать. Почти девятнадцать.

— Я так и подумал. И все же вы сказали, что паспорта у вас нет.

— Немного преувеличила.

Лера подождала пока официант расставит тарелки и продолжила, наклонившись над столом.

— Я попросила вас снять номер, потому что не хочу, чтобы знали в каком отеле, я живу. Но паспорт у меня есть.

— Скрываетесь? – предположил Келер.

— Я не преступница, если вы об этом. И никаких проблем с полицией у меня нет. Пока.

Келер усмехнулся и погладил рукой небритый подбородок. Вот об этом он совсем забыл, раздобыть в гостинице бритву вряд ли возможно.

— Странно такое слышать от девушки вашего возраста. Я поверю, что вы совершеннолетняя, хотя сразу и не скажешь.

— Спасибо.

— Пожалуйста. Но все же, удовлетворите стариковское любопытство. От кого можно так отчаянно скрываться в пятнадцатимиллионном городе?

— От отца.

Принесли салаты и эль. Эль шипел в высоких стаканах, а от салатов шел дурманящий запах свежеприготовленной еды. Или свежеразмороженной.

Лера стукнула своим бокалом по его и сделала большой глоток. Келер недоверчиво понюхал эль, отпил совсем немного. Потом еще немного.

— На пиво похоже, — заключил он. Эль пробрался в пустой желудок, растекся по усталому организму и зашумел в голове, словно продолжая пузыриться там.

— Что с вами? – забеспокоилась Лера.

— Простите, очень давно не пил спиртного. Голова немного кружится, — Келер опустил стакан и пододвинул салат. Даже тарелка выглядела аппетитнее чем пирожки, которыми он питался последние два дня.

— А вы? Вы тоже не просто случайный пассажир на вокзале. Я бы решила, что вы тоже скрываетесь, если бы не ваш возраст.

Келер оторвался от тарелки.

— А что, в моем возрасте люди становятся бесстрашными и бессмертными?

Лера засмеялась.

— Нет, просто это немного странно.

— Скрываться? Я смотрю на вас и понимаю, что это становится модным. А с чего вы взяли, что я бегу от кого-то?

— Я заметила вас еще вчера вечером – заходила на вокзал узнать насчет утренних рейсов. Вы были там. В столице так долго не ждут поезд, если точно знают куда ехать.

Келер молчал. Он покончил с салатом и снова взялся за эль, почувствовав, что пузырьки в голове унялись, а ресторан больше не покачивается как в круизном лайнере.

Лера уже успела опустошить свой бокал и снова подозвала официанта.

— Еще два, — сказала она.

— Смерти моей хотите? – уточнил Келер. – Учтите, кроме пальто и собственно чемодана у меня в номере ничего нет.

— Просто мы еще не договорили, — она вернула меню официанту и постучала по нему ногтем. – К элю что-нибудь еще добавьте. Гренок, например.

Официант кивнул и удалился.

— Да, вы правы, — сознался Келер. – Я такой же беглец, как и вы.

— Криминал? Я так и думала!

— Не поверите, но родная дочь. Вы, наверное, думаете, что только в вашем возрасте у людей бывают глобальные проблемы, но это не так. Вот вы бежите от отца, который, думаю, желает вам счастья, а вы из-за свойственного вашему поколению врожденного бунта готовы исчезнуть на краю света, лишь бы самоутвердиться, — Келер усмехнулся. – И, наверное, думаете, что вот у вас-то действительно беда.

Лера поставила бокал. Она сжала побелевшие губы и уставилась на свои руки.

— Вы же не знаете…

— Почему подростки убегают из дома? Думаю, знаю.

Он замолчал.

— Простите, мне нужно покурить, — сказала Лера и убежала, оставив недопитый бокал на столе.

Келер вздохнул. С глотком эля пришло ощущение стыда. Напрасно накинулся на девушку, которую совсем не знает – решив вдруг, что знает всех восемнадцатилетних девушек в мире. Конечно, среди молодежи много неприкрытого хамства, но сейчас хамом чувствовал себя именно он. Келер одним глотком допил бокал и взялся за второй. Снег за окном превратился в дождь, украсивший стекла длинными прозрачными подтеками.

— Вы неправы, отец, — Лера вернулась и упала на стул.

«Отец? Что-то новое», — заметил Келер.

— Но опустим это и поговорим о вашей проблеме, — примирительно сказала Лера. – Ваша дочь хочет вас убить?

Келер покачал головой и улыбнулся.

— Как прямолинейно.

— Но вы же ничего не рассказываете.

— А рассказывать особо и нечего. Иногда бывает так, что живешь в маленькой квартире, дружишь с соседями и особо никому не мешаешь, а потом тебе говорят, что намного лучше тебе было бы в пансионате.

— Пансионате?

— Так красиво сейчас называют дома престарелых.

Лера прищурилась, разглядывая его, потом пожала плечами.

— Вы же не настолько старый. Простите, пожилой. Вам, наверное, лет шестьдесят.

— Шестьдесят два. Но когда ты болен, за тобой нужен уход.

— И ваша дочь не собирается этого делать?

— Она считает, что в пансионате мне будет гораздо удобнее.

Повисла тишина. Келер сделал большой глоток и почувствовал, как Лера и все вокруг поплыло перед глазами.

— А может быть она права? – предположила Лера.

— Это вы мне сейчас мстите так?

— Да нет же. Просто там и общение, и уход, медицинская помощь – если необходимо. Намного безопаснее и веселее, чем, как вы сами сказали, в маленькой квартире.

— Говорите точно, как моя дочь.

Лера подалась вперед и подняла указательный палец, словно приготовившись оглашать аргументы.

— Так, отец, давайте оставим критику. Среди людей своего возраста вам действительно будет интересно. И потом, не знаю, чем вы там больны, но в таких заведениях работают врачи.

— Дезориентация, — пояснил Келер. – Я могу выйти из дома и уже не вернуться обратно.

— Тем более!

Келер усмехнулся.

— Почему вы улыбаетесь?

— Улыбаюсь тому, как легко судить о таких вещах, когда тебе еще нет двадцати. Пансионат – это не отель на отпуск, из которого ты вернешься домой. У меня больше не будет дома. Это дорога в один конец, означающая, что жизнь твоя, какой бы долгой и яркой она не была, подошла к завершению. И завершение ее – вот оно, в кругу людей твоего возраста и медсестер, с шахматами и тапочками возле казенной кровати. А жизнь настоящая – там, за оградой. Ты можешь сколько угодно смотреть на нее из окна, но ее ты уже не вернешь.

Лера покачала головой.

— Простите, я никогда не думала об этом.

— О том, что пансионат для стриков — это билет до кладбища с пересадкой? — Келер усмехнулся. – Тебе еще пока рано об этом думать.

Лера улыбалась. Ее щеки были розовыми, а глаза блестели.

Келер смущенно улыбнулся.

— Лера, я обидел вас, простите. Мне не следовало судить вас, тем более что я совсем не знаю вашу ситуацию. Кто бы поверил мне, что я боюсь собственной дочери? Почему у вас с отцом должно быть все как-то иначе?

— Принято. Не берите в голову.

— Расскажите.

Она покачала головой.

— Не сейчас. Потом как-нибудь, возможно. Скажите, а вы так и просидели бы весь день на вокзале, если бы не появилась я?

— Как и два предыдущих дня. Проще всего убежать из дома, а вот определиться куда именно бежать очень тяжело. Я бы сказал, что мне повезло, что я встретил вас. По крайней мере, я поужинал и немного поспал.

— И вам совсем некуда ехать? — Лера спросила так, словно говорила о себе. Вероятнее всего, ей тоже некуда было ехать. Стала бы она иначе проводить вечер в отеле со старым и больным незнакомцем. Этот ужин казался Келеру сначала своеобразной платой за его щедрый, но легкомысленный шаг. Потом он начал понимать, что ей так же необходимо просто с кем-то поговорить. Удивительно, насколько схожие у них проблемы. А казалось бы, какова вероятность?

— Лера, а тот мужчина на вокзале…

— Просто забудьте о нем. Жалко линзу – я почти не вижу без них. А где ваши очки?

— По странной прихоти моего возраста, зрение у меня прекрасное, — похвастал Келер.

— Везет же вам!

Келер хмыкнул и постучал пальцем по голове.

— Уж лучше бы я ходил в очках.

— Когда я разбогатею, то сделаю себе коррекцию зрения, — сказала Лера. – Только не здесь, за границей. Просто хочу побывать за границей.

— Ни разу не были? – удивился Келер.

— Ну, если Турцию можно назвать заграницей. А вы?

— Был. В Казахстане.

Лера засмеялась.

— Вы забавный человек. Необычно для людей вашего возраста.

— Возраст – очень относительное понятие.

— Это верно, — согласилась Лера. – Иногда мне восемь, а иногда все пятьдесят.

Она закрыла лицо руками.

— Я даже сейчас разговариваю как тетка.

Келер улыбнулся и посмотрел в окно. В темном стекле отражались их силуэты – хрупкая девочка в свободном свитере и он – небритый старик в неглаженных брюках. Оба потерянные в огромном суетливом мире. Словно два бумажных кораблика прибило друг к другу в самом центре озера.

— Отец, вам не нужно в пансионат.

— Именно, — Келер поднял бокал. Ловить Леру в фокус было все сложнее.

— А знаете почему?

Келер вопросительно кивнул.

— А потому что жизнь ни разу еще не закончена! Ни моя, ни ваша, — она обвела неприличным жестом пустой зал ресторана. – Вот им всем.

— Не так категорично, но согласен.

— Вот и отлично! – Лера наклонилась над столом, и Келеру показалось, что она сейчас смахнет с него все движением руки, но она только сдвинула тарелки в сторону и разложила обратной стороной глянцевый листок с рекламой. – Нам нужен план.

— Звучит хорошо.

— Да, отец, неплохо. Прежде чем до нас доберутся, мы должны отправиться в место, где ни разу не бывали и где вряд ли побываем, если не решимся прямо сейчас.

«По крайней мере, на ближайшее время будет конечный маршрут», — подумал Келер сквозь шум в голове. Вернуться на вокзал к красному табло и горькому чаю уже не казалось хорошей идеей.

— Например?

— А где бы вы хотели побывать?

Келер задумался. Потом усмехнулся и помотал головой, отбрасывая безумную идею.

— Что? Говорите.

— Мы с Аней долго собирались в одно место…

— Аня – это дочь?

— Жена. Ее уже давно нет. Так вот, мы хотели увидеть одно место. Нет, не конкретное место, скорее это просто идея, — Келер пытался выразить блуждающую в голове мысль. – Маленькое кафе с полудюжиной столиков, чашка кофе, зонтик, мощеный тротуар и каштаны… Это просто идея, не обращай внимания, — он замотал головой. – Конечно, такое место есть, но не определенное.

— А что вы видите из окна кафе? – уточнила Лера.

— Не важно. Триумфальную арку, Гранд опера, Дом инвалидов или улицу Риволи. Мы хотели найти такое место и провести в нем хотя бы один день.

Келер замолчал. Он с улыбкой смотрел на свои руки. На сухом пальце поблескивало старое потертое кольцо.

— Ну и чего мы ждем? – Лера развела руками. – Мы должны туда попасть, отец.

Келер покачал головой.

— Не в этой жизни, Лера. Это другая страна и очень далеко отсюда.

— Это всего лишь расстояние! И в какой еще жизни вы хотели бы туда отправиться, отец? Можно, конечно, просидеть еще пару лет на вокзале и пойти играть в домино в дом престарелых. А можно собраться и отправиться пить кофе в этом вашем кафе с видом на Триумфальную арку.

«Никогда в жизни никто не был так прав, как она сейчас», — поймал ускользающую мысль Келер.

Лера залпом допила содержимое бокала, достала из сумочки помаду и вывела на рекламке название пункта назначения.

— Ну же, отец, просто произнесите это, и оно станет реальным.

Келер улыбнулся.

— Мы едем в Париж?

— Мы едем в Париж!

2

Лера была невысокой, но все равно ненавидела каблуки. Их, тем не менее, иногда приходилось надевать – и казаться этакой утонченной особой в черном платье, с удлинённым каре – но только по особому случаю. Сейчас случай был как раз особый, но ни туфель на каблуке, ни более-менее приличной одежды у нее не имелось, а окружение требовало чего-то более изящного, чем кроссовки, потертые джинсы и вязаная кофта под курткой. Она вертелась и пыталась слегка приподняться, чтобы рассмотреть себя хотя бы в отражении в окне.

— Что ты делаешь?

— Бесит. Окна слишком высокие.

— А ты слишком напрягаешься по ерунде.

Игорь Борисович улыбнулся и приподнял бокал. Он ухитрялся красиво улыбаться уголком рта, и тонкие усы над губой аристократично изгибались. Но почему-то это совсем не выглядело нелепо, да и сам Игорь Борисович не был таким мерзким, как остальные друзья отца. Он даже немного нравился ей. Еще лет с двенадцати, когда она начала осознавать себя девушкой, а не нескладным ребенком с разбитыми коленками. Тогда Игорь Борисович носил уже дорогое пальто, а не аляпистый пиджак из прошлого десятилетия и смотрел все тем же пронизывающим пристальным взглядом, даже когда улыбался. От этого взгляда Леру бросало в дрожь, но все же и завораживало.

— Хорошо, что меня вообще пустили, — заметила Лера. – Ресторан все-таки.

Игорь Борисович засмеялся, прижав край бокала к тонким губам.

— Лера, со мной тебя пустили бы даже к британской королеве в пижаме.

Она усмехнулась. Преувеличивает, конечно, но не слишком сильно.

— И все же, Лера, убежать из дома только в том, что на тебе было – это даже для тебя перебор.

Лера пожала плечами.

— Если бы я начала собираться, возможно передумала бы уже на пятой кофте.

Игорь Борисович сверкнул белыми ровными зубами.

— Или же ты просто не смогла бы сдвинуть сумку с места. Таксисту пришлось бы подниматься за ней наверх, а потом он тащил бы ее на себе, а из прорванной плойкой дырки выпадали бы разноцветные пузырьки лака и флакончики духов.

— Мои лаки, — страдальчески хныкнула Лера и спрятала лицо в ладонях. Игорь Борисович перегнулся через стол и тихонько поцеловал ее в висок.

— Лерочка, не переживай так. У меня в машине в бардачке валялся какой-то, если тебя это утешит.

Она оторвала ладони от лица – она смеялась.

— Вы знаете, чем успокоить.

— Все, значит он всецело твой. И я, кстати, тоже к твоим услугам.

Лера улыбалась, поспешно убирая пряди волос за слегка оттопыренные уши.

А еще два часа назад она спешно сбегала по лестнице гостиницы на Кожуховской. Замерла у стойки администратора, выложила несколько пятисотенных купюр.

«Мы задержимся еще на день. И предупредите пожалуйста дедушку, когда он пойдет на завтрак».

Администратор неуверенно кивнула и посмотрела в сторону лестницы, откуда, видимо, вот-вот должен был появиться дедушка.

«Еще спит, — пояснила Лера. — Мы съезжаем завтра, если не останемся еще на денек. И скажите дедуле чтобы меня дождался, я буду вечером. Возможно, поздно».

И убежала, не дожидаясь ответа.

Снаружи падал крупными хлопьями снег, было не так уж холодно, но все же пешие прогулки и метро Лера исключила. Номер из недр адресной книжки она набрала уже в такси.

«Алло!».

Лера жевала губу, не решаясь ответить. Голос показался ей раздраженным.

«Алло, я слушаю!, — и немного позже. — Лера, ты?».

«Игорь Борисович».

В трубке вздохнули.

«Ну знал же, что найдешься. Пропажа ты мелкая».

«Игорь Борисович, только пожалуйста…»

«Лера, совсем плохо слышно. Если ты в Москве, то бегом ко мне. Впрочем, нет. Я тебе сейчас вышлю адрес ресторана на Тверской, давай туда. Через полчаса буду».

«Хорошо, Игорь Борисович».

Приехал он даже раньше. Все в том же черном как уголь пальто и клетчатом шарфе. На плечах и коротких волосах лежал снег.

Обнял ее за плечи и приоткрыл дверь.

«Давай внутрь скорее».

«Не одета я для ресторана», — попыталась отпираться Лера.

«Для светской беседы под снегопадом ты тоже не одета. Давай-давай, заходи!».

Ресторан был из дорогих. Тут не бывает бизнес-ланчей за пару сотен, тут одинаково дорого весь рабочий день, а в выходные еще, хоть и незначительно, дороже. Но о таких вещах Игорь Борисович не думал уже давно и, видимо, в этом месте бывал довольно часто – официант сразу принес кофе и стакан воды.

— Ты так ничего и не выбрала, — упрекнул Игорь Борисович, в сотый раз раскрыв меню.

— Правда, ничего не хочется.

— Значит закажу на свой вкус. И только попробуй ничего не съесть – не постыжусь кормить как в детстве из ложечки.

Лера прыснула, закрыв лицо руками.

— О, Лерочка, тут бывает и не такое, — продолжил он. – Чудачествами в наше время никого не удивишь. Пиво, вино или что—то посущественней?

— Еще утро, — напомнила Лера.

— И это никак не снимает вопроса.

Лера пожала плечами.

— Значит пиво. Помнишь, как в первый раз именно я угостил тебя им прямо из банки. Сколько тебе было, лет четырнадцать?

— Почти тринадцать. И вы были не первым.

— Ох. Не разрушай мои приятные почти отцовские иллюзии. Что я буду вспоминать в старости?

Как и во всех дорогих ресторанах пиво было ледяным и безвкусным. Вероятно, еще и стоило как полноценный ужин в гостинице. Почему-то вспомнился смешной нелепый Келер в неглаженных штанах, и она улыбнулась.

— Наверное полагала, что я уже позвонил твоему отцу и он в паре кварталов отсюда? – усмехнулся Игорь Борисович. В уголках его глаз сложились мелкие складки, которые так нравились Лере когда-то. Будучи подростком, она, конечно же, была влюблена в него и еще какого-то там мальчика из школы, который в итоге оказался полным разочарованием. У того даже морщинки возле глаз отсутствовали.

— Если честно, думала об этом.

Игорь Борисович откинулся на спинку дивана и медленно покачивал головой, пристально разглядывая накинувшуюся на еду девочку, которую знал с самого рождения. Только последние несколько лет, с тех пор как он перебрался в столицу из Ярославля, они виделись только по очень значительным праздникам.

— Нет, Лера. Я тебе больше скажу – правильно ты поступила; как бы дико это не звучало сейчас от меня. При всей нашей дружбе длиной в двадцать с лишним лет с твоим отцом, хочу сказать, что он тот еще психопат. К тому же, начать новую жизнь, хоть и с таким неважным стартом, — он оглядел ее джинсы и кроссовки, — бесценный опыт.

— Вы мне поможете?

— Где ты живешь?

Лера кивнула в сторону окна, за которым лениво полз полупустой трамвай.

— У подруги на Войковской, — соврала Лера. — Ну как подруги – познакомились в сети полгода назад.

— Не страшно?

— Она забавная.

Игорь Борисович кивнул и допил кофе. Чашка тихонько звякнула по белоснежному блюдцу.

— Давай-ка доедем и заберем твои вещи.

— Незачем, — улыбнулась Лера, — все что у меня есть, сейчас на мне.

— Бедняжка.

А порции тут все же большие. Лера осмотрела тарелку с остатками соуса и отодвинула ее, как оказалось, прямо в руки вездесущего официанта.

— Думаешь об отце? – спросил Игорь Борисович, изучая счет.

— Думаю о том, что правильно не заказала салат. Это было бы большой ошибкой. Намного большей, чем решение сбежать из дома.

— Ну, не преувеличивай, — засмеялся Игорь Борисович. – Я помню Леру, которая ела все подряд и очень много. Правда потом ее сменила Лера, которая питалась только статьями о диетах из «Космополитен».

— Я хотела быть стройняшкой, и я стала стройняшкой.

— Да, этого у тебя не отнять.

Лера улыбнулась с наигранной скромностью.

— Что ж, давно не слышала комплиментов. Это приятно.

Игорь Борисович поднялся и пальцем придвинул книжку со счетом к краю стола. Дожидаться сдачи он не собирался.

— Поехали, прокатимся по делам, а потом заскочим пообедать куда-нибудь.

— Боюсь, что не смогу питаться до завтрашнего утра.

— Лера, помни о ложечке! Идем.

Машина, конечно, была огромной, а номера стоили как автомобиль чуть меньших размеров.

— Вы продали свой Туарег!

— Ну почему же продал? Старый друг ждет меня в гараже, а на этом я привык бороздить столичные пробки. Садись.

Салон немногим меньше ее номера в гостинице. По крайней мере, так показалось. Лера утонула в кожаном кресле. Ее пальцы с ободранным лаком опустились на панель.

— Давно?

— Купил месяц назад. Можешь не пристегиваться.

В салоне было тепло и тихо. Холодная промозглая столица шумела там, за лобовым стеклом. Казалось, что смотришь на широком экране фильм – с унылым сюжетом и неоднозначным концом.

— Не скажете отцу? – аккуратно поинтересовалась Лера.

— Ни слова.

Игорь Борисович посматривал в зеркала. Казалось, что бросает на нее короткие взгляды. Позади просто поток машин, самых обыкновенных и безопасных. Она бы узнала отцовскую.

— А помните, как учили меня водить?

— Угу.

Они нырнули в туннель, и Москва ненадолго скрылась, уступив полоскам желтых огней.

— У меня все хорошо будет, дядя Игорь, — ободряюще улыбнулась Лера. – Сейчас непросто, но так ведь не будет всегда.

— О, в этом я даже не сомневаюсь, — он снова скользнул взглядом по зеркалам. – Ты девочка шустрая и очень способная.

— Даже для столицы?

Он пожал плечами.

— А чем тебе не город? Да, не Ярославль, но и не Бангкок. Тут все просто, только надо знать, как и что делать.

— А вы меня научите?

Он усмехнулся.

— Как когда-то водить машину? Научу. Многому научу.

Лера снова улыбнулась ему и прислонившись щекой к уютной коже кресла стала смотреть в окно. Совсем немного нужно, как оказалось, чтобы снова ощутить безмятежность и уверенность в том, что все будет хорошо.

Ей показалось, что она закрыла глаза только на мгновение, но вот машина дернулась, остановилась, и Лера, протирая глаза, уже смотрела на высокое здание где-то в неизвестной ей части столицы.

— Нужно кое-что забрать здесь. Идем со мной, — сказал Игорь Борисович и снова посмотрел в зеркало, хотя они уже стояли на парковке.

— Хорошо.

Нет, это был не банк и не административное здание, как сначала решила Лера. Отель, но совсем не похожий на их с Келером гостиницу на окраине. Они стремительно преодолели холл, а Лера едва успевала за своим попутчиком и пыталась прятаться за его черным пальто. Ее одежда казалась ей здесь еще более неуместной, чем в дорогом ресторане. Двери лифта бесшумно сомкнулись, оставляя людное фойе по ту сторону, и Лера выдохнула.

— Словно шпионы какие-то, — усмехнулась она.

Игорь Борисович молчал.

Его номер находился на шестом этаже и не был самым дорогим. Хотя, всегда есть с чем сравнить. В ванной тут меняли полотенца куда чаще, как догадывалась Лера, чем в ее номере, а телевизором можно было пользоваться не щурясь.

Она неловко застыла в дверях. Номер не выглядел жилым, но и на рабочий кабинет тоже мало походил. Большая кровать, пара тумбочек, журнальный столик и диван – все прибрано и сияет чистотой. Не похоже, что тут кто-то обитал. Шторы плотно закрыты.