Леонид Алексеевич Исаенко
Волны памяти. Книга первая

Волны памяти. Книга первая
Леонид Алексеевич Исаенко

Леонид Алексеевич Исаенко писал эту книгу больше двадцати лет. И практически тридцать лет она ждала своего часа. Сейчас он пришел.Удивительный, совершенно незнакомый большинству из нас волшебный мир моря. Книга написана чистым и спокойным русским языком, языком настоящего не только ихтиолога, но и писателя.

Волны памяти

Книга первая

Леонид Алексеевич Исаенко

Но жизнь всё так же дорога,

И даль по-прежнему прекрасна

А. Лаврин

Редактор Юрий Гончаренко

© Леонид Алексеевич Исаенко, 2021

ISBN 978-5-0053-7568-1 (т. 1)

ISBN 978-5-0053-7571-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

СЕМЬ ДНЕЙ – ШЕСТЬ МОРЕЙ

Вступление. Экспедиция начинается. Не родиться Ньютону в Сахаре. Две тысячи изделий номер два и двадцать литров спирта. «Неисчерпаемые» богатства океанов. Что ловят троллами? Зелёный луч. Первый трал. Радуга в трале. Поздравляю – вы ключевой мутуалист. Видовой анализ, похвала латыни. Загадка Черноморской ставриды. Хоровод барабулек. Тени для век в систематике рыб. Нужен ли рыбе зонтик? Биологический анализ. Как же она какает? Земные инопланетяне и чарующий взгляд тибии. Феномен Чукова. Где, когда и как рыбы предаются любовным утехам? В минуты отдыха.

Клочья рваных лохматых туч сваливаются c легендарной горы Митридат, норд-ост бросает их вниз к серому всклокоченному морю, вздымающемуся навстречу. Шквальный ветер гнёт деревья, дребезжит цинком подоконника, хлещет по стёклам, то холодными струями дождя, то мокрым снегом.

Отрываю уставшие глаза от бумаг, устремляю взгляд на заоконную сумятицу… Керченская слякотная зима, декабрь. Подхожу к окну, смотрю на машины, водяными усами прижимающие редких пешеходов к стенам зданий; на едва угадываемый в мглистой пелене, навсегда оставшийся лермонтовским Таманский берег; на море, неустанно бьющееся в бетон новой набережной.

Холодно, мокро, неуютно. И почти невозможно поверить, что есть на Земле места, где сейчас тепло, даже жарко, а море и небо синие-синие; где о такой вот погоде мечтается…

И я уношусь мыслями далеко-далеко…

ЭКСПЕДИЦИЯ НАЧИНАЕТСЯ

Откачались где-то в пенистом следе корабля брошенные в воду прощальные букеты цветов, скрылись в дымке лица родных и друзей. Остались далеко позади буро-зелёные воды Азовского моря и Керченского пролива и тёмные, вовсе не песенно-широкого, моря Чёрного. За шесть часов прошли серое, затянутое радужной маслянистой плёнкой, наводящей на невесёлые мысли миниатюрное Мраморное.

Втягиваемся в узость Дарданельского пролива с величественным памятником солдатам, погибшим на его берегах в первую мировую войну.

Кстати, о названии пролива. Древние эллины, издавна обитавшие в этих краях, были весёлые и, как водится, отчаянно распутные ребята. Их проказы, а также, мягко говоря, аморальный образ жизни так надоели главному эллинскому богу Зевсу, что он поручил своему вассалу, владыке морей Посейдону, устроить им хорошую взбучку. Все последовавшие затем катавасии были названы Девкалионовым потопом.

Один проныра именем Дардан, вероятно пасший овечек на околопроливных холмах, наверняка местный чемпион по бегу, всё-таки спасся, успел удрать, оповестив о беде сородичей. Вот его-то имя, увековеченное благодарными потомками в названии пролива, мы и читаем на сегодняшних картах.

В этой легенде отмечается интересное природное явление, регулярно случающееся с Чёрным морем. Естественный порог – нынешний мелководный пролив Босфор – поднимается, препятствуя попаданию в наше замкнутое море более солёных средиземноморских вод, и оно отступает, мелеет, опресняется, заселяется пресноводными обитателями. Такое явление в геологии называется регрессией. Затем, по прошествии миллионов лет, порог Босфора снова опускается и начинается обратное явление – трансгрессия, море наступает на сушу, неся гибель пресноводной фауне. И таких перемен в истории Чёрного моря было несколько, что и подтверждается мудрой наукой палеонтологией. Эти чередующиеся опреснения-осолонения и послужили причиной образования в нём практически безжизненного сероводородного слоя от дна и чуть ли не до поверхности. Ну что там какие-то сто пятьдесят-двести метров!

…И вот уже позади не только извилистая кишка пролива имени первого марафонца товарища Дардана, но и, в пупырышках кудрявых и полысевших островов и островков, колыбель мореплавания – бирюза Эгейского.

Мы стыдливо хихикаем при упоминании названия одного из островов, а что было делать девчонкам в те далёкие времена? Ни телевидения, ни радио, газет и тех не издают. Когда-никогда оракул на агоре порадует новостями… да и то новости те для мужиков – опять с персами окаянными война, а мужичков и так маловато, в бесконечных войнах перебили, и вот опять сцепились… да ещё Девкалионов потоп на их забубённые головы свалился. В храм сходить, языки размять интересно, но тело, тело-то, особенно та часть его, что живёт почти самостоятельно, своей молодой утехи требует. Вот дамочки и нашли выход в суррогате любви… Детишки, конечно, не заводились, но повеселиться было можно. Это я о плодороднейшем острове Лесбос – третьем по величине в греческом архипелаге и его обитателях…

Да и чего им стесняться? Было с кого пример брать. Если почти тем же самым занимались и боги, и почитай равные им в могуществе Титаны. Один из них – начальник всех вод – Океан, сын богини земли Геи и бога неба Урана женился на родной сестре Тетис (Тифиде). Других баб богинь не было, что ли? Пара оказалась на редкость плодовитой и развела кучу детишек – океанов, морей, озёр, рек, ручейков и прочих разновеликих водоёмов. А водная стихия и приводные окрестности оказались настолько удобными и привлекательными для занятий любовью, что в ней родилась не только Венера, но и норовистый конь Пегас. Взнуздать его и заставить служить себе – всё равно, что приручить волну, тем более океанский вал! С жеребятами, потомками Пегаса, да и с ним самим нам ещё предстоит встретиться.

Не потому ли с тех давних пор всех нас так и тянет к морю, так и тянет; нет более соблазнительных мест для любовных шалостей, чему способствует и отсутствие комаров и прочих докук, мешающих процессу…

А ведь памятен остров не только лесбийской любовью, здесь родились семь муз. Еврипид, вдохновлённый легендами острова, создал драму «Эол». Наивным детством начинавшего просвещаться человечества дышит с этих берегов. Именно здесь-то, в этих овеянных легендами и мифами местах, уже в виду острова Хиос, ещё не скрылся за горизонтом Лесбос, прародина развесёлых девиц, по курсу показалась белой чайкой точечка. Мы шли встреч друг другу и она, быстро выраставшая в размерах, оперившаяся парусами и всем прочим, что положено каждому даже маленькому кораблику, передвигающемуся с помощью бога ветров, оказалась рядом.

И нам и им повезло, мешок с ветрами был завязан накрепко, только лёгкое дыхание повелителя ветров Эола способствовало бегу кораблика. Было что-то беспечно-разудалое в самой расцветке судёнышка, в мелькании жёлтого и зелёного на голубом фоне моря. Белая пена упругих парусов подносит его ближе, рассматриваем название, но надо ли смотреть? Легендарное имя, поистёртое временем и волнами, виднеется на его борту. Конечно, «Argo»! Да и мог ли кораблик в этих мифических одиссеевых водах называться иначе?

Кто-то – уж не сам ли Язон, гомеровский капитан аргонавтов? – в живописно-пёстром опереточно-пиратском одеянии с чалмой-косынкой на голове вывалился на палубу, перегнувшись через борт, зачерпнул по обыденному воды, дружески махнул рукой. Я зашарил глазами, но сколько ни вглядывался, из волн не выплыла ни одна сладкоголосая сирена, так что не понадобилось ни им, ни нам матросов привязывать к мачтам. Да и не настолько уж мы соскучились по береговым радостям, чтобы от тоски прыгать за борт к девам морским, ещё и свои не мерещились… Это несколько позже они станут «навещать» нас почти еженощно…

Нам не повезло, мы не видели, но сирены до сих пор встречаются на прибрежных и островных отмелях, в зарослях водорослей и морских трав; в том же году египтяне подарили музею нашего института экземпляр самца сирены, запутавшегося в рыболовной сети. С тех пор усатый папаша-сирен, с рылом, плоским, как у кабана, выставлен для обозрения. Для него построили стеклянный саркофаг.

Редко в какой группе экскурсантов не прозвучит изумлённый вопрос: «И вот это чудовище греки принимали за красавицу сирену? Ну и воображеньице у них!»

И обязательно найдётся знаток мифологии, популярно объясняющий: «А ты поплавай столько лет, сколько Одиссей без женского полу, а потом спрашивай, и не такая морда, в особенности в темноте, писаной красавицей покажется».

А ведь прав знаток! По себе знаю…

…И вот наконец то синее, то мрачное под набежавшей тучей, чем-то похожее на наше Чёрное – Средиземное море. А почему бы им и не быть похожими? Ведь они, как и Каспий, детишки одного папаши, праокеана Тетиса, бушевавшего здесь в незапамятные времена.

Проходя между Южными Спорадами слева и Кикладами справа, не могу не бросить взгляд в загоризонтную даль. Там на западе лежит известный всему миру остров Милос, родина Венеры, изваянной скульптором Александром Антиохийским очень давно, ещё до нашей эры. Как видим, и тогда мужской взгляд любил останавливаться на воистину божественно-прекрасных изгибах, выпуклостях и впадинах женского тела. Любимый мною с детства Афанасий Фет посвятил ей такие строки:

И целомудренно, и смело,

До чресл сияя наготой,

Цветёт божественное тело

Неувядающей красой.

Под этой сенью прихотливой

Слегка приподнятых волос

Как много неги горделивой

В небесном лике разлилось!

Так, вся дыша пафосской страстью,

Вся, млея пеною морской

И всепобедной вея властью,
this