Стеклянные дни

Двумя часами позже…

Эдвард стоял и глядел на портрет Милли. Этот портрет он сделал на заказ.

На портрете изображено, как она бежит по лужайке, улыбаясь и ни о чём не думая. На ней было платьице розового цвета, шляпка из соломы. Её блеск переплетался с её прекрасными и сияющими волосами. А в её нежных ручках была корзинка с огромным количеством ярко-красной малины.

Была и другая картина. На ней она стояла в солнечном лесу и кормила маленьких зайчат. На деревьях бегала белочка, сияло солнышко, что дополняли голубые и нежные облака, такие же нежные, как личико Милли. Но это не единственная особенность этой чудачки, ведь именно за её доброе сердце, за её детское и забавное поведение Эдвард сумел полюбить её.

Он вспоминал её клубничные губы, вспоминал её красивые ножки, то, как она злится и смеётся. Эдвард полюбил её всю. Она стала для него целым миром, что он долгое время не мог обрести. Мира если и была в его сердце, то уже в отдалённых местах. Теперь рядом с ним была Милли, и это, пожалуй, было справедливо. Ведь именно она смогла растопить его холодное сердце.

Он вспоминал то, как впервые побывал в её комнате, и то, как они стали одним целым.

А также он вспомнил, как он и она лежали у тёплого моря. Они глядели на звёзды.

Эдвард рассказывал всё, что ему известно. Милли же говорила, что когда-нибудь они будут там, на небе, глядеть на то, как живут их правнуки. Эдвард, как всегда, улыбался; ему нравились её необычные рассказы. Это заставляло его сердце биться чаще, а улыбку сиять.

Он вспоминал, как она смотрела ужастик, то и дело закрывая свои глазки, при виде очередной страшной сцены. Ей оставалось лишь прижаться к нему, а ему – вновь посмеяться над ней.

Его воспоминания прервал Роджер.

– Эдвард, тебе точно не нужно прикрытие? Это очень опасно! Идти одному на встречу с бандой. К тому же речь идёт не только о твоей жизни, но и о жизни Милли!

– Я знаю, Роджер. Ты думаешь, я могу просчитаться? Если мне плевать на свою жизнь, то жизнь Милли – это свет этого мира. Я не допущу, чтобы что-то случилось с ней. Я знаю, что они не способны на большее, а моя задача показать им, что я играю по их правилам. Они заинтересованы в сделке со мной. Они думают, что могут мною манипулировать, но они сильно заблуждаются.

У Храма Кеннеди ровно в 19:00.

На улице был холодный воздух. Вечер был спокойный. Был слышен рёв автомобилей, что едут по трассе. Одни предпочитали в это время гонять, другие ехали домой, а третьи просто наслаждались этим чудесным вечером. Эдвард стоял на месте. С ним была только тьма и её тишина, что иногда сменялась воем волков где-то вдали.

– Как слышно, Эдвард?

– Громко и чётко.

– Будь аккуратен, Эдвард.

К нему подъехала машина. Свет фар тут же был направлен в его сторону. Из машины вышло двое людей в плащах. Те были вооружены.

– Тебе привет от мистера Уилсона, дружок. Давай сюда деньги, и вот его условие. Ты просто обязан продать галерею или твоя сучка умрёт, смекаешь, богатенький?

Оба были крупные и дурные на вид личности. В целом, это вполне типично для подобных «карателей». Глупая речь, неопрятный вид и одна агрессия, а точнее, абсолютный ноль компромисса. Особенно, если дело касается не заданий от босса, а от личного желания этих личностей. Эдвард почесал нос, при этом медленно и скрытно размял его на случай удара.

– Хорошо-хорошо, ребятки. Деньги вот. Можете взять их. А теперь я могу связаться с ним?

– Это исключено. Босс сказал, мы заберём деньги, а дальнейшие указания он тебе скаж…

И тут Эдвард резко сделал боковой удар справа, точно в челюсть стоящего впереди бандита. Второй так разозлился, что хотел убить Эдварда прямо на месте, но Эдвард встретил нападавшего ударом с ноги в живот, и тут же отпадным ударом в челюсть. К счастью для Эдварда, второй не достал пушку. Успел бы Эдвард опередить его? Этого Эдвард знать наверняка не мог, но в навыках своей стрельбы он был уверен. Чему он был рад, так тому, что обошлось без кровопролития.

Эдвард поднял средство связи.

– На связи…

– Ох, Эдвард. Снова здравствуй. Ну что, ты подумал насчёт следующего указания?

– Конечно подумал, но сперва хочу услышать голос Милли, дабы убедиться, что с ней всё в порядке.

– Мистер Эдвард!

– Доволен?

– Вполне, если ты хоть пальцем её тронешь!

– Спокойно Эдвард. Не в твоём случае кидать мне угрозы. Указания скину завтра утром.

Связь прервалась.

– Стив, ты сумел вычислить местонахождения?

– Нет, сэр. Они используют какую-то защиту. Я уверен, что со второго раза сумею взломать её.

– Черт подери, второго раза может не быть, но я знаю, как мы уладим это дело.

Часом позже.

В подвале было сыро и холодно. Горел слабый свет. За окном слышался ветер, бушующий и предвещающий скорую весну и дожди. Посередине этого подвала сидел бандит, привязанный к стулу. Эдвард сидел напротив и чесал подбородок.

– Так что, Боб? Ты станешь говорить или мы так и будем играть в молчанку? Ты боишься босса? Ты же знаешь, что я с ним разберусь, и тебе будет некого бояться. Тем более, в твоём положении, тебе стоит бояться МЕНЯ! Или вон тот лом, что стоит перед тобой. Проще говоря, тебя ждёт жаркая ночка. Каждый по-своему представит «бурную ночку»… Это быть с тремя девицами в постели, завал на работе, клубные вечеринки и прочие житейские моменты, но мы внесём изменение в этот список верно, Боб? – ухмыльнувшись, задал вопрос Эдвард. – Хочешь стать первым, кто узнает МОЁ определение бурной ночки?

На физиономии Боба были видны признаки страха и борьбы. Это была вполне типичная ситуация для бандита. Он не боится сдать своего босса, но боится последствий. Но была и другая сторона медали – это предвкушение сегодняшнего, а возможно и завтрашнего сеанса. В котором он – пациент, и которому явно будет предоставлена не медицинская помощь.

Боб был кругловат лицом, его губы были большие и мясистые. Верхняя губа плавно покрывало нижнюю. Нос был немного загнут, но не сильно. Глаза были круглые и холодные.

По спине ему был нанесён жёсткий удар железной палкой! Боб резко загнулся вниз, откашливаясь.

– Бобби-Бобби, что же ты себя так губишь? Как думаешь, тебе нужна помощь? Или ты сам?

Тут же последовал удар по руке. Боб завыл.

– Боб, ты хочешь курнуть, м? А то, мне кажется, я забыл о вежливости. Думаю, стоит дать тебе разрядку перед ночкой, верно?

Боб опустил глаза.

– Какой табак предпочитаешь? Тяжёлый, и которого хватает надолго? Это я вычитал в блокноте твоего телефона, представляешь? Ох… как же будет трудно твоей девушке без тебя… Может её утешить?

– Заткнись твою мать. Заткнись!!!

Боб был в ярости. Эдвард приглушил его ярость горящей сигарой…

– Боб, видишь, как ты зол? Ты думаешь эта боль стоит того, чтобы просто здесь сдохнуть? Бобби, скажи мне, где держат Милли и, поверь, я остановлю его, прежде чем он сумеет опомниться. Я дам тебе денег, а ты заляг на дно. Я уверен, ты в этом мастер, Бобби. Ты же умный парень, тебе так не говорили?

Боб сделал необычную мину.

– Босс говорит, что мы олухи.

– Так твой босс сам олух. Он совсем не думает о вас. Ты видишь на какое задание он тебя отправил. Без помощи и подкрепления. Ты ведь знаешь, что я мог подготовить целый отряд только для вас двоих.

– Черт побрал бы его! Ладно, я скажу тебе это. Мне всё равно плевать на него, если надо будет – сам грохну этого ушлепка.

– Верно мыслишь, Бобби. У преступного мира не так много врагов. Во всяком случае, я не вхожу в этот список. Есть только полиция, другая группировка, а также шишка, что вами управляет, смекаешь? Ты думаешь ОН пришёл бы спасать тебя?

– Довольно… улица Меррина. В баре Уилсона.

– Спасибо тебе, Бобби. Тебе придётся побыть здесь, пока я не улажу этот вопрос. Я не могу тебе довериться, надеюсь, ты понимаешь меня.

Боб промолчал.

– Вот и славно. Молись, чтобы этот вопрос был скорее улажен.

Спустя некоторое время…

– Теперь нужно прояснить одну вещь, – сказал Роджер. Абсолютно всем известно о пропаже Милли – милой журналистки. Идти туда, используя радикальные методы, без должной уверенности в безопасности, как во время процесса, так и после, – глупость полнейшая.

– Верно, Роджер.

– Нам известно, что полиция тебя уважает, но вламываться туда без должной уверенности, что она там – безрассудство, Эдвард.

– Именно поэтому у меня есть иной план действий. Что насчёт охраны?

– Охрана только основная и имеет при себе оружие, но и это не всё. Также, не будет новостью то, что там тусуются в основном лишь бандиты. Поэтому если тебе действовать, то так, чтобы никто не узнал, что ты как-то замешан. Это дело должно остаться только между тобой и мистером Уилсоном.

Часть вторая: брат и сестра

Если ты имеешь друзей, что стали тебе родными, то знай – они твоё всё, они твоё богатство…

На улице стоял прохладный воздух, отражение звёзд и луны мерцали в окнах Миллиаполя. Эдвард вышел из своей машины и посмотрел наверх.

– Эх, дивный вечерок. Могли бы сходить с тобой в кино, моя Милли. Как бы это не звучало глупо из моих уст, но, надеюсь, ты слышишь меня.

Эдвард, поднявшись по лестнице, подошёл к входной двери. Её охранял мужчина лет тридцати. Видно, что заурядный громила, но на стороне «света». Его лицо было очень хмурым и почти без эмоций. Он изучал спокойствие и уверенность. Было видно, что данный смокинг подчёркивает его стройность и силу.

– Я к мисс Барбаре, – сказал Эдвард.

– Вечер добрый, мистер Эдвард. Прошу, входите.

– Благодарю.

В театре, как и всегда, стояла приятная атмосфера. Для настоящих любителей спокойствия и классики.

Эдвард шёл по мягкой ковровой дорожке бордового цвета. Она была такой нежной, что казалось, будто ты ступаешь по снегу. Особенно это ощущение давал хруст, что был слышен с движением каждого шага. На стенах висели разные картины и портреты, в переплетении с ними стояли статуи и бюсты разных героев.

– Мм, какая чудесная инструментальная музыка. Интересно, кто её исполняет? Быть может это Уитни, – подумал Эдвард.

Спустя минуту Эдвард преодолел лестницу ведущую на второй этаж. Лестница была белого цвета, разрисованная разными фресками. Идя по данной спирали, можно было любоваться картинами эпохи Ренессанса. Ещё пару секунд, и он уже был в большом зале, где и проходили представления.

– Так, Бэнси! Ты делаешь слишком быстро, мать его, пируэт. Ты можешь делать его плавней? Ой, Эдвард! Я и не заметила, как ты вошёл. Прости меня, Господи, что ругаюсь в театре, но иногда просто невозможно!

Она сделала хлопок, и сцена опустела.

– Присаживайся, мой любимый гость. Чего изволишь? Хочешь кофе – вот тебе кофе. Желаешь отменного индийского или китайского чая – и они на месте. Желаешь вкусного шоколада или печенья – и это имеется. Но судя по виду, ты, как всегда, по делу, верно?

– Верно мыслишь, Барбара. Уитни ещё здесь?

– А-а, ты про эту негодницу. Конечно, она здесь! Они устроили такой бардак, что я заставила её убираться в этот вечер выходного дня. Надо же как совпало. Приди ты в другой день, она бы уже была в каком-нибудь кинотеатре или дома за чашкой чая.

– Хорошо, мисс. Спасибо за гостеприимство. Но сперва, возьму-ка я две чашки вашего кофе.

– Чего желаешь, Эдди.

Пока Эдвард наливал себе кофе, Барбара вела с ним диалог. Вернее, пыталась.

– Как идут успехи с бизнесом, мой уважаемый друг? И, говорят, у тебя появилась дамочка, это правда?

Эдвард кивнул.

– Честно говоря, я рада за тебя, – сказала она, положив чашку. – Ладно, Эдди, я вижу, что ты не в настроении вести диалог. Иди. Желаю тебе удачи.

Эдвард кивнул.

Спустя 5 минут.

Дверь была прикрыта, но он открыл её с помощью своей ноги и вошёл в примерочную. Уитни не заметила его. Она отмывала стену от следов краски. Эдвард положил поднос на стол и, скрестив руки, начал ждать.

– Чёртова затея… сейчас могла бы смотреть сериалы и лежать в тёплой кроватке. Вот чего стоит веселье.

– Хм-хм.

Она обернулась, и её глаза загорелись яркой искрой. Не теряя ни секунды, она подбежала к Эдварду и крепко обняла. Как и всегда, при виде него она улыбалась своей завораживающей улыбкой.

– Эдди, я так рада, что ты здесь! Так рада!

– И я рад тебя видеть.

Отойдя от Эдварда, она дунула на чёлку, чтобы убрать её с лица.

– Ну как ты, Эдди? Сколько лет, сколько зим. Я уж и не думала встретить тебя здесь. Ты бываешь здесь, но наши дороги расходятся. Я слышу лишь хихиканье девочек после твоего прихода.

– Уитни, если тебе так хочется увидеть меня, почему бы просто не позвонить мне?

– Ну, не-е-е-т. Звонить – это не моя фишка, а почему сам не звонил, м?

Эдвард промолчал. Эту паузу поломала Уитни.

– Ладно, шутки шутками, но давай-ка пить кофе, что ты принёс, и за что огромное тебе спасибо. И да, ты уж извини, за бардак…

– Всё в порядке. Классно выглядишь, Уит.

– И не говори. Ещё столько работы, эх… У тебя-то как дела, надеюсь, всё путём?

– Нет, всё не очень хорошо. Мне нужна твоя помощь. Мне скажем так, нужно выступить на сцене, вживаясь в другую роль.

Подперев подбородок руками, она с удовольствием показывала желание выслушать всё от и до. Эдвард, зная верность и искренность своей давней подруги, что ему была как сестра, начал свой рассказ.

Спустя 10 минут…

– Ох, ничего себе, Эд. Ну и каша у вас. Но я счастлива за тебя! Наконец ты нашёл покой. А теперь, ну-ка, во-о-он за тот стул. Я сейчас вернусь.

Эдвард сел на стул. Пахло множеством духов. «Много кто был сегодня приведён в порядок», – подумал он.

– Так-с, начнём мой друг… Нам придётся немного испортить твою изящную стрижку.

– Но…

– Никаких но! Любовь, как и красота – требует жертв!

– Как скажешь, моя волшебница. Кстати, что здесь вообще произошло?

– Ох, Эдди, и не спрашивай. Две актрисы, что должны были сегодня выступать разругались из-за одного джентльмена. Всё это произошло так быстро и неожиданно. Тут была чисто цепная реакция. Одна из них швырнула в третью, ещё на тот момент не участницу всего этого хаоса. Посредством этого, эта цепная реакция сделала своё дело. Все начали швыряться чем попало. Я даже и не знаю, как сама попала под это влияние. Я болтала по телефону с одним красавчиком, и мир для меня словно пропал из-под ног, как вдруг, мне прилетает в голову моя же кисточка! Это спустило меня с небес на землю. Я встала, и, сдув свою чёлку, тоже начала кидаться. Этот случай можно записать, как второй праздник Холи в моей жизни. А Барбара… Ох, у неё произошло примерно то же самое. Она зашла узнать почему так шумно, как вдруг ей прилетела краска. Вот она и разозлилась… А почему убираюсь именно я? Потому что краска была с моих рук, да ещё от главной руководящей, то есть от меня. Будь другая… её, наверное бы, уволили, но у нас с миссис Барбарой хорошие отношения. Такие вот дела…

Спустя некоторый промежуток времени…

– Вот и готово, Эдди. Теперь ты усатый и странный человек.

Эдвард встал и осмотрел себя. Перед ним был другой человек. У него появились усы, причёска стала совсем другая. Да чего уж там говорить! Волосы взяли другой цвет, как и глаза. Теперь ему придётся надевать линзы.