Стеклянные дни

Daniel V#R

Стеклянные дни

Глава 1. Череда перемен

Дни, годы, месяцы. Они летят быстро. Для кого-то – мучительно, а для кого-то – весело и незаметно. Но у всего есть свойство меняться. Пройдёт время, и что-то станет иначе. Такова истина. Такова жизнь.

Это был один из последних дней осени, когда городская суета шла своим чередом: спешка на работу, небольшие пробки, где-то пролетала стая птиц, стремящихся на юг. Если посмотреть вверх, можно увидеть, что эти птицы пролетали около особняка Мелтонов. А если представить себя одной из этих птиц, то воочию увидишь жителя и владельца особняка — Эдварда. Он стоял, скрестив руки, и смотрел в окно.

Сзади послышались шаги, то был Роджер. Роджер был чуть выше Эдварда и имел светлые волосы, что отлично подчёркивало абсолютно любой его стиль, но он всегда отдавал предпочтение деловому. Что касаемо внешности, то я бы выделил его изящные глаза голубого цвета. Иногда они сменялись на серебристый, особенно, это наблюдалось на улице. Из-за этого, когда-то давно его называли хамелеоном, но то было далёкое детство. Сейчас он очень воспитанный и грамотный человек с большим багажом знаний, которыми он делился с Эдвардом и по сей день.

– Я взял нужные документы. До свидания, Эдвард.

– До свидания, Роджер!

– И да, Эдвард...

– М?

– Береги себя.

Эдвард немного повернул голову в сторону Роджера и кивнул.

Роджер удалился, вновь оставив Эдварда одного. К счастью, те печальные дни траура по Мире давно в прошлом, а если и не в прошлом, то лишь в мыслях и душевных терзаниях Эдварда. Вечные страдания и муки стали частью Эдварда, и никто уже не мог помочь ему. Но несмотря на это, Эдвард продолжал жить дальше.

– Ну и чертовский сон же мне снился. Повсюду она, только она…. Я снова и снова возвращаюсь к событиям того проклятого вечера…

Эдвард налил себе стакан виски. Все мысли были о ней. Он пытался сосредоточиться на чем-то другом, но это не выходило. Он смотрел на стакан, словно в нем было нечто завораживающее, но на деле, он смотрел, словно сквозь него, витая в своих мыслях.

Через некоторое время Эдвард стоял у зеркала, подтягивая свой галстук.

– А я ничего… чертовски красив!

На нём был типичный костюм для деловых встреч. Чёрные брюки, белая рубашка и чёрная жилетка. Глаза Эдварда были зелёные, словно изумруд, а улыбка… настоящего афериста! Эти «кошачьи глаза» достались ему от матери, а харизма и походка – от отца. Он мало что о них помнит. Отец был убит при ограблении, а мать умерла, когда ему было всего восемь лет. Он потрогал свои каштановые волосы и удалился.

Машина Эдварда уже неслась полным ходом. Сквозь окно были видны чудные парки и улицы. Казалось бы, ты успешный бизнесмен, и в любой момент можешь лежать с какой-нибудь светской красоткой у себя на вилле, трогая её нежные ножки и прелестную грудь. Что ещё нужно для мечты любого мужчины, как не это? О нет… Эдварду всё это не нужно. Не потому, что он достиг желаемого и ему это наскучило. Вовсе нет. Всё дело в душевной пустоте. От недостатка любви. От частого горя и печали.

А между тем наш герой подъехал к ресторану «В гостях у Скотта».

– О, мистер Эдвард, приветствую! Можно вас на минутку?

Эдвард прошёл мимо, словно не заметив эту девушку. Она взяла его за руку, и он остановился, посмотрев краем глаза на неё. У той были большие красивые глаза, нежные руки и губы, что были подобны клубнике. Одета она была вполне типично для журналистки: светлая рубашка с закатанными рукавами, тёмные брюки-чинос, минималистичный ремень. На шее – бейдж с логотипом СМО, в правой руке – блокнот и ручка. Сразу было понятно, что она хороший и целеустремлённый человек. Она улыбалась и держала в руке планшет, поправляя свои золотистые волосы, что создавали некоторую волну, и были в длину до плеч.

– Пожалуйста, сэр, – с улыбкой сказала девушка.

– Хорошо-хорошо, добрый день.

– Очень приятно, сэр. Меня зовут Милли… Милли Джордан! У меня есть парочка вопросов к вам от нашей газеты.

Эдвард взглянул на часы. Эх, как же роскошно они выглядят. «Выпуск 1925 года», – подумал он.

Они достались ему от отца. На них было ровно 13:30.

– Да, дорогая. Я слушаю тебя.

– Итак, первый вопрос. Как достигнуть таких же успехов, как вы? Абсолютно неважно в каком деле.

– Я считаю, что для начала нужно эту цель поставить, и не только хотеть этого, а желать, именно желать. Я считаю это слово сильным. В остальном, всё зависит от разных факторов: что за цель, какой человек её поставил, и насколько важна ему эта цель.

– Отлично, сэр, просто превосходно! Вы не только бизнесмен, но и умеете изысканно рассуждать. Вопрос второй. Что побудило вас стать таким известным человеком, каким вы являетесь?

– Прошлое, дорогая… прошлое! Без него нет настоящего и будущего! Благодаря прошлому, я тот, кто я есть.

– Мм… Достаточно замысловатый и нераскрытый ответ, но звучит также красиво. И третий вопрос! Как звали вашу первую любовь?

– Её звали Мира.

– Вы расстались?

У Эдварда немного помутнело в душе, и ему стало неприятно.

– Нет, уважаемая. Я не люблю обсуждать данную тему, простите.

Он ушёл не попрощавшись. Девушка осталась в недоумении; определённо, ей это не понравилось. Не такого исхода она ожидала.

– Сэр, стойте! Почему вы не желаете отвечать мне!

Она перебежала чуть впереди него и попыталась остановить, сдувая свои волосы.

– Я не могу так этого оставить! Я уже какой день пытаюсь поймать вас и взять интервью! Я не привыкла, когда мои планы рушатся!

– Хм, в этом мы даже похожи, юная леди. Но также скажу, увы, в жизни не всё бывает так, как нам хочется.

И мягко оттолкнув её, он направился в ресторан. Услышав порыв её гнева, он даже слегка улыбнулся, что делает крайне редко или неискренне.

Что касается Милли, то в Эдварде она увидела некую загадочность, а она чертовски любила загадки! Закусив губу, она ещё минуту смотрела вслед уходящему Эдварду, пока тот не скрылся за дверью заведения.

Эдвард вновь вспомнил события того ужасного дня, когда он потерял Миру. Он постарался сделать всё, чтобы события того дня были уничтожены, если уж не из его головы, то хотя бы из любых источников информации. Продвигаясь к своему месту, он увидел, что на часах 13:36, но он сохранял спокойствие. Ведь заинтересованы в нём, поэтому волноваться было не о чем.

– О, вы пришли! Добрый день, мистер Эдвард.

– Приветствую вас, мистер Баттер.

Эдвард это сказал с такой иронией, словно он на сцене театра.

Баттер был правой рукой Уилсона, с личностью которого вы познакомитесь чуть позже. У Баттера была седая голова, усы и небольшие чёрные глаза, пронзительность которых была очень внушительна. Особенно, это наблюдалось, когда он спрашивал о чём-либо. Он придерживался идеального поведения джентльмена и был старше Уилсона на десять лет.

Эдвард снял свой пиджак и повесил его на стул.

– Ох уж эти фанаты и журналисты! Как я вас понимаю. Не стану скрывать – вы достаточно неплохо смотритесь вместе. Такая милая девушка рядом с таким мужчиной, как вы.

– Довольно лести. Пожалуйста, к делу.

– Да, вы абсолютно правы, мы ведь собрались здесь для дела, а не для разговоров о любви.

– Рад, что вы это поняли.

– Речь идёт о картинной галерее, что вам принадлежит, мистер Эдвард.

– И речи быть не может, мистер Баттер. Эта галерея не продаётся, и точка. Надеюсь, это всё?

– О нет, сэр. Вы ведь даже не услышали сумму. Я вам предлагаю…

И тут Эдвард встал, недослушав.

– Я вам уже сказал, что эта галерея не продаётся! Я не продам её, предложи вы мне хоть весь этот мир!

– Поймите Эдвард. Мистер Уилсон не привык, когда ему отказывают. К тому же, сумма достаточно велика, и мы могли бы сотрудничать в будущем. Не сомневайтесь, вам это пойдёт на пользу. Что скажете?

– Я уже всё сказал вам, Баттер! Сделки не будет! Прошу прощения, но я откланяюсь.

– Мы это ещё посмотрим, посмотрим, – сказал про себя Баттер, вдогонку Эдварду.

– Ну что, Эдвард, как прошла сделка?

– Ничего особого. Сделка не по нраву.

– А ведь когда-то большинство картин принадлежало твоей матери. Она бы гордилась тобой.

– Я знаю, Роджер, знаю. Это была моя первая сделка, и один из первых плодов моего успеха.

– Я помню этот день, Эдвард. Я горжусь тобой. А также помню, как спас твоего отца, и как он стал мне другом.

– Я помню. Ладно, мы мило поболтали, но мне нужно идти.

– На связи, Эдвард.

Спустя 20 минут. Театр «Барбаросса».

– Здравствуй, Эдвард. Ты всё-таки пришёл, – сказала Барбара, трогая своё ожерелье.

Он протянул ей фиалки и бутылку отличного виски.

– Как же я мог пропустить выступление в честь дня рождения твоего чудесного театра!

– Спасибо, ещё раз спасибо. Если бы не ты…

– Оставь эти благодарности. Это были всего лишь формальности. Не забывай, что я сделал лишь шаг, а во всем другом постаралась ты. Это плоды твоего успеха.

Казалось, она хотела обнять его, но не решилась.

– Премного благодарна тебе.

Он кивнул ей.

Сев рядом с ним, закинув ногу на ногу, она давала разного рода комментарии. Эдвард же внимательно слушал.

У неё были тёмные волосы, подстриженные под каре. На верхушке восседал красивый венец, а на руках были изящные кольца и браслеты, которые дополняли вьющиеся серьги со строго висящей цепью на шее. Платье было нежно-белого цвета. В этом наряде она словно была Афродита, рождённая под южным солнцем: её кожа сияла, как полированный обсидиан, а в глазах таилась древняя мудрость». Эдвард знал, что перед её шармом и манерами не устоит ни один мужчина, потому и множество поклонников.

Зал резко потемнел, и казалось, вряд ли можно было что-либо разглядеть, но Эдвард мог. Он привык ходить по тёмному городу совсем один. Вы можете удивиться, как он не нарвался на неприятности, ведь в преступном мире наверняка нашлась бы идея использовать его деньги и влияние в своих целях. Но Эдварду было плевать. Он был хладнокровен и бесстрашен, он ничего не боялся, как и за самого себя. Он просто уходил в себя, вспоминая прошлое. Возможно, это безразличие и спасало его. Либо он просто так же удачлив, как и в делах бизнеса.

Вышла группа молодых людей. Судя по громкости аплодисментов, зал был полон. Среди них была та самая журналистка. Эдвард сразу заметил её, но не обратил особого внимания. Пусть у него была не очень-то хорошая память на имена, но лица он помнил всегда чётко. Она же взволновалась то ли от выступления, то ли при виде Эдварда.

Милли выпала роль несчастной принцессы.

– Мама, я не хочу выходить замуж за этого человека! Он мне противен…

– Дочка, всё будет в порядке. Что ж поделать, всё во благо нашего королевства. Ты, как будущая королева, обязана уметь идти на жертвы.

– Но я не хочу быть королевой! Зачем мне это?

– Перестань спорить. Уже всё решено!

Почти каждому известно, увы, в политике такое было не редкостью.

Будет немаловажно отметить, что Эдвард знаток и любитель истории. У него есть коллекция древних мечей и стрелковых оружий.

Он внимательно наблюдал за движениями и мимикой той милой девушки. Конечно, он не был мастерским театралом, но какой-никакой толк в этом знал. Стоит подметить, что её игра ему даже понравилась, хоть он и увидел мелкие недочёты, по его нескромному мнению. Эдвард был сам у себя на уме. Если он думал так, то значит он прав на все сто процентов и никак иначе.

Прежде чем мы продвинемся дальше по сюжету, я сделаю краткий пересказ этого представления. Это история любви, где принцесса сначала ненавидела своего избранника, а потом полюбила его, и на что ей пришлось пойти во имя любви.

Спускаясь по лестнице после представления, Эдвард увидел ту девушку и толпу поклонников вокруг неё. Сделав вид, что не заметил её, он прошёл мимо.

Прежде чем подойти к Эдварду, Милли уже грезила, словно маленькая девочка, о том, как Эдвард посмотрит ей в глаза и поцелует. Может ли такой прекрасный мужчина обратить на неё внимание? Этого она не знала, но она точно знала одно: она к нему тянется, словно железо к магниту.

На улице стоял прохладный вечер. Эдвард достал сигару и закурил. Глядя в темноту и на слабый свет фонарей, он не заметил, как девушка встала рядом с ним.

– Нет ничего прекраснее наступающей ночи и веющей прохлады, хоть я и не люблю холод.

Он стоял молча, продолжая курить, словно испаряясь в облаке дыма. Заметив, что она замёрзла, он, как полагается джентльмену, накинул на неё свой пиджак. Та робко вздохнула.

– Спасибо.

На ней было красивое белое платье, а волосы были уложены под чудную диадему. Её прекрасное и нежное личико, с большими карими глазами и мягкими маленькими губами, украшали россыпи веснушек — словно звёзды, случайно упавшие на кожу. Они придавали её облику особую живость и теплоту, контрастируя с изысканной строгостью наряда. Когда она улыбалась, веснушки будто оживали, добавляя лицу ещё большую миловидность.

– Простите меня за тот вопрос. Я не хотела обидеть вас.

Он посмотрел на неё.

– Ничего, Милли, всё в порядке. Вечер и вправду прекрасен. Совсем немного, и настанет осень, а осень сменит зима. Везде будет снег, и вечера станут ещё прекрасней.

Она улыбнулась.

– Да, будет чудесно! Я люблю зиму! В ней нечто сказочное и прекрасное. Это было моё первое выступление на большой сцене! Вам оно понравилось?

– Разве вам есть дело до мнения других? Особенно, до моего мнения, Милли. Как вы могли заметить, всем оно понравилось.

– Я понимаю, но скажите. Пожалуйста.

Та посмотрела на него своим ангельским личиком; она была словно Бель из сказки «Красавица и Чудовище». В этот момент Эдвард понял, что перед глазами и улыбкой этой девушки устоять сложно.

– Хорошо, будь по-вашему. Вы играете неплохо, но можно было и получше.

Его ответ немного удивил её.

– Получше это как, м?

– Вот видите. Вас мой ответ не устроил, – с улыбкой сказал Эдвард. Впрочем, это неважно. Вам стоит знать, что всем милы вы не будете, как бы вы не старались. Если когда-нибудь, будете вне сцены, то вообще стоит уметь не ставить в счёт чужое мнение. А теперь, я вынужден закончить нашу беседу. Вас отвезти домой?

– Моя мама говорит не садиться в машину к незнакомцам.

– Хорошо, будь по-вашему, – он направился к своему автомобилю.

По непонятным причинам, Милли всё же хотела побыть с Эдвардом чуточку побольше. Словно она только начала испытывать наслаждение от блаженного напитка, а её хотели лишить этого.

– Мистер Эдвард. Погодите, погодите! Я передумала…

«Эх… А я-то надеялся одной проблемой меньше», – подумал он.

Натянув улыбку, он сказал:

– Верный выбор, юная леди. Садитесь.

Галантно открыв дверь, он помог ей сесть.

– Так, куда вас?

– Улица Флиции.

– Отлично. В путь.

Эдвард не любил бесед за рулём, отдавая предпочтению езде в раздумьях, но в этот вечер расклад оказался другой.

– Мистер Эдвард, а какая у вас была первая машина?

– Джетро пятьдесят.

– И как, хорошая машина была?

– Да, вполне. Комфорт, практичность. Всё, что нужно, простыми словами.

– Поняла. А вы мечтали летать подобно птице?

– Звучит забавно Милли, но в наше время есть самолёт.

– Да, мне это известно, но я ни разу не летала на самолёте. И всё же, это ведь разные вещи!

– Не знаю, Милли. Это звучит довольно глупо. Для таких людей и был создан самолёт.

Она посмотрела на часы. Время было девять

– Вот черт! Уже девять часов. Мама будет волноваться.

– Надо же, вы ещё и ругаетесь. А вам не стыдно, неженка?

– Я никакая не неженка. Для вас я Милли Джордан!

А между тем они уже ехали по её улице.

– Ну что, какой дом ваш?

– Вот тут, за углом. Номер сорок два.

– Вот мы и приехали, неженка.

С ухмылкой посмотрев на него, она с гордостью покинула автомобиль.

– Отдайте мой пиджак, юная леди. Он вам больше не пригодится! Ладно-ладно, Милли Джордан, верните пиджак!

Черт подери, не бегать же за ней подобно ребёнку!

Он покинул своё авто и побежал вдогонку. Она, услышав это, попыталась скорей зайти домой, но он настиг её, и бежать было некуда.

Посмотрев на неё холодным взглядом, он сказал:

– Мой пиджак, пожалуйста.

А она лишь смеялась. Через секунду и вовсе поцеловала его в щеку, и тут забежала в дом. Подобно ниндзя она застала своего врага врасплох, и тут же исчезла.

Он стоял в изумлении, вспоминая свой первый поцелуй с Мирой. Это был зимний вечер, они играли в снежки, и она упала на него. Стряхнув с её лба снег, он не заметил, как их губы соприкоснулись. Эдвард стоял около пяти минут в том же положении, хотя уже начал идти дожль. "Как только он вернулся с небес на землю", он направился к своему автомобилю.

Тем временем в доме Милли…

– Мамочка, я вернулась. Прости, что так поздно.

– Всё в порядке, Милли, но кто был этот человек?

– Ах… Ты всё видела. Это Эдвард Мелтон – известный бизнесмен. Он подвёз меня до дома после выступления. Кстати, поздравь меня! Мисс Барбара сказала, что всё отлично.

– Я рада за тебя, дочка. Но пожалуйста, будь осторожна с этим Эдвардом. Он человек деловой. Из высшего света. От таких людей мало чего хорошего.

Несмотря на все советы матери, Милли было не остановить: ею двигал большой интерес и только начинающая разгораться в сердце любовь.

Некоторое время спустя…

– Эдвард, та девушка… кажется Милли?

– Я снова оставил включённым свой голосовой аппарат? – закатив глаза, спросил Эдвард.

– Да, всё верно. Я веду к тому, что тебе стоит постараться найти кого-то нового, понимаешь? Живя прошлым, ты убиваешь себя настоящего…

– Ты не прав, Роджер. Прошлое – это свидетельство моего настоящего.

– Я знаю эту фразу и слышу не впервые… Не стоит жить прошлым, если уж забыть не можешь, то хотя бы не живи им.

– Я понимаю, но давай перейдём к другой теме.

– Поговорим в другой раз. Сейчас начинается моя любимая передача.

За окном также шёл дождь. Эдвард, как обычно, пил крепкий виски и смотрел на портрет Миры, представляя, что она стоит рядом с ним. Словно то, что было так давно, происходило здесь и сейчас. Как обычно, даже выпивая крепкий виски, он не мог забыться. Так было всегда. Как бы ни пытался он перестать думать об этом, у него это не выходило.

Глава 2. Дорогой гость

Итак, утро. Эдвард, выходя со своего автосалона, увидел идущую навстречу Милли. Та была взволнована. В очередной раз он сделал вид, что не видит её и прошёл дальше.

– Постойте, сэр! Пожалуйста…

Он шёл, пока не услышал фразу.

– Сэр… Моя мама…

Слово мама для большинства людей имеет важное значение. Особенно, когда те становятся старше или, как у Эдварда, она умерла ещё в детстве.

– Да, Милли. Что случилось с вашей матерью?

– Она…

– Пожалуйста, успокойтесь. Переведите дыхание. Я никуда не тороплюсь.

Через пару секунд, Милли выговорила сказанное так, словно это было её первое выступление в жизни.

– Сэр, моя мама болеет, а на лекарства и операцию нет денег. Я покупала ей до этого, и это помогало, но сейчас… сейчас ситуация хуже! Я вызвала врачей, и они поправили её состояние, но требуется операция.

– Так понимаю от меня требуется финансовая поддержка?

– Да, мистер Эдвард… Я отдам вам всё до единого цента!

– Не стоит об этом беспокоиться, Милли.

Милли, опустив глаза, теребила свои волосы. Спустя мгновение, она неожиданно обняла его, как обнимают со всей любовью и искренностью. Эдвард не ожидал такой бурной реакции, и это немного сбило его с толку, ведь он давно не испытывал ничего подобного. Как только он ощутил это, та с неловкостью отстранилась. На лице был виден яркий румянец. Она обняла его, подобно тому ребёнку, которому Эдвард помог вылечиться от болезни. Также искренне и с великодушием.

– Спасибо, огромное спасибо вам! Для меня это очень важно.

Спустя некоторое время у дома Милли.

Эдвард стоял у своей машины и курил. Напротив него был дом Милли. Дом был белого цвета в классическом стиле кантри. Крыша была тёмно-бордового цвета. Виднелась лужайка с густой травой, а возле белого забора росли цветы, которые поливал гидрант. Во дворе бегал пёсик, судя по познаниям Эдварда, – это был бигль. Он подозвал его к себе.

– Эй, малыш, иди сюда!

Пёс со скоростью ветра подбежал к Эдварду и начал его обнюхивать.

– Так-с дружок, как тебя зовут?

Эдвард хотел посмотреть, какая кличка у пса, но пёс всячески облизывал его.

– Так, малыш, не мешай мне!

На ошейнике было написано: «Спайк».

– Так-с, Спайки-Спайки.

Пока Эдвард погрузился в раздумья о том, почему эта кличка кажется ему знакомой, Милли пригласила его войти в дом.

– Мистер Эдвард!

Эдвард выкинул сигару в урну и направился к дому. Зайдя в дом, он увидел множество картин и самодельных безделушек. Гостиная была в классическом дизайне. Сразу была видна лестница, ведущая на второй этаж, а чуть дальше была кухня. На кухне стоял стол со скатертью жёлтого цвета. У стола стояли нежно-белые деревянные стулья. По радио шло оповещение жителей о сегодняшней погоде.

– Сюда, мистер Эдвард.

Поднявшись на второй этаж, они направились в комнату мамы Милли. Зайдя в комнату мамы Милли, Эдвард увидел множество цветов, а на тумбе стояла фотография с мужем.

«Мм, они были отличной парой. Неудивительно, что Милли столь жизнерадостна», – подумал он.

Мама Милли лежала на кровати, около неё стояли врач и медсестра.

– О, мистер Эдвард, какая честь видеть вас. Как ваши дела?

– Приветствую вас, доктор Морган. У меня всё отлично. Как мама Милли?

– Уже лучше сэр, но потребуется операция. Так понимаю, вы ручаетесь оплатить всю стоимость лечения?

– Верно.

– Отлично, прошу подписать вот здесь.

Эдвард взял ручку у доктора и поставил подпись. Почерк был идеален. Роджер учил его писать красиво, заставляя переписывать не одну тетрадь.

– Отлично, мы сейчас же отвезём миссис Роуз в больницу.

– Спасибо вам, мистер Эдвард. Позаботьтесь о моей дочурке.

– В этом нет нужды, мамочка. Я сама самостоятельность.

– Береги себя, доченька.

Милли и Эдвард стояли у дома.

– Что ж, мистер Эдвард, ещё раз благодарю вас.

– Не стоит благодарности.

– До свидания, мистер Эдвард.

– До свидания, Милли.

– Э-м-м, Милли.

– Да, мистер Эдвард. Милый пёсик.

– А, спасибо. Это потеряшка, нашла по дороге с работы.

– Понял.

– Что, теперь точно до свидания? Или выпьем чаю?

– Нет-нет, у меня дела.

– Хорошо, мистер Эдвард.

В детстве, у его друга был такой же пёс, оба мальчика питали любовь к этому псу. Они с другом питали любовь к этому псу. Эдвард прокрутил историю внутри себя. Когда Эдвард был в гостях у бабушки, они с его другом и псом решили пойти прогуляться лес, что совсем не заметили, как заплутали; более того, началась гроза, поэтому дети сильно испугались. Но «Отважный Спайк» помог отцу друга найти потеряшек. Такую медаль отец прицепил на ошейник Спайка, а Эдвард был потянут за уши так, что помнит и по сей день. Робкой улыбкой он дотронулся до уха и продолжил свой путь.