Бесы, или Некоторые зарисовки из жизни порномоделей

Когда необходимое количество видеоматериала было отснято Матвей снова подал голос:

– Все! Видео сняли! - вид у него был довольный. – Ну, вы, девчонки разошлись! За мою практику такого еще не было! Выдали мне "настоящий" секс с "натуральными" оргазмами! Как настоящие актеры, вжились в роль! Или мне показалось? – хитро улыбнувшись, добавил он.

– Тебе понравилось? – с волнением спросила Лена.

– Еще как! – ответил Матвей. – У тебя же сегодня первая съемка... Дебют... А ты, как профессионал отработала! Нонсенс! – смеясь, ответил Матвей.

Оксана молчала и улыбалась, слушая их диалог. Она хорошо понимала, кто тут действительно профессионал и благодаря кому, все так складно вышло.

– Однако! Девочки, рано расслабляться, фото ведь не сняли. Вы так хорошо работали, что я не рискнул нарушать процесс остановками для фотографирования.

Сидящие на стойке девушки переглянулись с довольными улыбками.

– Давайте быстренько к Ане, – продолжил Матвей. – Она вам макияж подправит и повторим еще раз то же самое!

8

Николай сидел в тишине своей спальни на краю кровати. Тишину почти ничего не нарушало, разве что звуки пианино, слабо доносившиеся из квартиры сверху. Старинный шкаф тихонько скрипнул, он так всегда поскрипывал: видимо, древесина то набирала влагу, то усыхала. Молодой человек уже давно не замечал этих скрипов, ибо привык к ним. Во всех комнатах была старинная мебель, поэтому дома постоянно слышались подобные звуки.

Шкаф скрипнул еще раз, уже не совсем обычно, более продолжительно, как будто внутри кто-то стоял и перенес вес тела с одной ноги на другую. Этот звук обратил на себя внимание Николая. Он посмотрел на шкаф, на искусную резьбу в виде лилий, виноградных гроздьев и еще каких-то растений, вьющуюся вверх по пилястрам и заканчивающуюся скульптурками ангела с правой стороны шкафа и демона – с левой. Николай любил разглядывать эти скульптурки.

В детстве, когда он с родителями приезжал в эту квартиру, улучив момент, он приходил в эту комнату и смотрел на них. Он думал, что это игрушки, и часто просил отца достать ему их поиграть. Отец говорил, что это не игрушки, взять их нельзя, и в доказательство своих слов он брал маленького Колю на руки, поднимал его над головой и давал ему возможность потрогать и демона, и ангела. Коля убеждался, что их не взять, но ему все равно нравился процесс подъема на высоту, осязания скульптурок, запах старинной древесины, вид комнаты и шкафа сверху. Это стало своеобразным ритуалом, стоило им приехать к бабке с дедом – Коля у шкафа, просит дать ему фигурки, в надежде, что на этот раз их можно взять, отец ему объясняет то же, что и прежде, и поднимает Колю к резным скульптуркам.

Однажды, в момент очередного ритуального осязания скульптурок, Коля увидел на пыльной крышке шкафа лежащего человека. Человек был маленьким морщинистым старичком, в черном костюме и черных лаковых, с острыми носами туфлях. Он лежал на спине, с руками сложенными на груди, и смотрел в потолок, не обращая на Колю никакого внимания. Коля не испугался, не удивился, а ему просто стало любопытно, что это за маленький старичок и что он тут делает.

Шкаф был высоким, отец держал Колю над собой на вытянутых руках, он был ниже шкафа и, конечно, не мог видеть старичка так же, как Коля, тем более, что у шкафа был высокий резной карниз, который скрывал от глаз поверхность крышки. Коля поинтересовался у отца, что это за старичок, откуда он здесь взялся? Отец не понял Колиного вопроса, опустил его на пол и переспросил, о чем это Коля говорит. Коля сказал, что на шкафу лежит какой-то старичок. Отец сказал, что там не может быть никаких старичков, в подтверждение сказанного он взял из кладовой стремянку, поставил к шкафу и залез на нее с Колей на руках, посмотрел на крышку шкафа и сказал:

– Видишь, никаких старичков тут нет. Только пыль.

Однако Коля снова увидел старичка, отец же его не видел, Коля это понял, но не стал настаивать на обратном, папа ведь взрослый, ему виднее, и они слезли со стремянки. Позднее Николай сам себя убедил в том, что это было его детское воображение. Но с другой стороны, он не понимал, с чего это его воображение нарисовало ему именно такого, именно старичка. А еще позже Николай увидел того же старичка среди старых фотографий принадлежавших бабке с дедом, которые он нашел в стенном шкафу.

После переезда от родителей на эту квартиру он перебирал старое барахло, которым был забит стенной шкаф. Там на полке нашел он картонную коробку. В коробке лежали старые фотоальбомы и фотографии, просто лежащие россыпью.

Разглядывая пожелтевшие черно-белые фото, которые стали свидетелями как минимум жизни двух поколений, Николай наткнулся на фотографию, лежащую отдельно в старом почтовом конверте. На фотографии был запечатлен какой-то «левый» господин. Однако лицо господина почему-то показалось знакомым Николаю. Этот пожилой «чужак», был одет во фрак, на ногах черные лаковые туфли с белыми гамашами, на его голове возвышался цилиндр, на руках были надеты белые перчатки, он элегантно опирался на трость.

Николай вначале предположил, что это какой-то неизвестный ему предок дворянского происхождения, хотя он знал, что дворян в его роду не было. Через секунду он получил подтверждение своему сомнению. На обратной стороне фотографии красовалась надпись, выполненная фиолетовыми чернилами, аккуратным каллиграфическим почерком – «Дмитрий Федорович Михайлов», ниже приписано карандашом – «бывший владелец квартиры?». Это и был тот самый старичок со шкафа, Николай его узнал. Тогда он понял, почему он увидел именно старичка, а не какого-нибудь гномика или Чебурашку. Скорее всего, это было не его детское воображение, а призрак бывшего хозяина квартиры. Правда, это было так давно и так в детстве, что сомнения в реальности происходившего, несмотря на обнаруженное фото, все-таки сохранились.

Некоторые эксперты говорят, что дети более чутки к разным духовным и паранормальным проявлениям, потому что душа, которая находится в их теле, не так давно покинула «тот» мир и еще помнит духовное, поэтому более восприимчива ко всему паранормальному. И если ребенок вдруг увидел кого-то или что-то в темной кладовке, чего там в принципе не может быть, не обязательно, что это только его фантазия.

По найденной фотографии молодой человек решил, что, видимо, бабку и деда интересовало, кто был владельцем этой квартиры до революции 1917-го. Оставалось загадкой – почему их это интересовало. Может, тоже видели старичка на шкафу?

К сведению – квартира досталась деду со всей мебелью, когда он был партийным работником, о ее бывших владельцах он ничего не знал.

Шкаф снова скрипнул, даже не скрипнул, а скорее простонал своими досками. Николай замер. Одна из дверец шкафа очень медленно начала открываться. Не отрывая взгляда от постепенно увеличивающейся щели между дверных створок, он резко встал на ноги. В этот момент Николаю показалось, что он заметил кончики пальцев чьей-то руки, отворяющей дверцу изнутри, самые-самые кончики...

В его глазах потемнело, в ушах послышался звон, как будто зазвенела сама голова, кровь прилила к лицу. Так бывает, когда человек долго лежал или сидел, а потом резко встал или потянулся: повышается артериальное давление, кровь приливает к голове, и человек на несколько секунд теряет ориентацию. Это же произошло с Николаем: голова закружилась, он потерял равновесие и плюхнулся обратно на кровать. Прошло не больше минуты, и давление выровнялось, зрение прояснилось. Молодой человек снова сидел и смотрел на темную щель между дверец, пытаясь разглядеть что там, в глубине шкафа. Ему уже третий раз за этот безумный день было страшно.

"Взрослый человек! – проносились мысли в его голове. – Нафантазировал себе невесть чего!".

Тут же его мысли противились здравому смыслу:

"Но ты ведь что-то заметил, кажется, пальцы?! Ты же слышал этот скрип в шкафу? Дверцы раньше сами никогда не открывались!".

Здравый смысл пояснял случившееся:

"Шкаф старый, древесина усыхает. Кто знает, какие звуки он может еще начать издавать? Дверцы рассохлись сильнее, чем прежде, вот и открылась одна! Он, может, через год вообще возьмет и сам развалится!".

Страх ехидно продолжал свои доводы:

"Ну да, дверцы рассохлись, а шкаф сам тихонько наклонился, предварительно как следует поскрипев, чтобы дверца открылась!".

Все эти доводы и сомнения пронеслись в его голове за какие-то секунды:

"Хватит!" – одернул сам себя Николай.

Он встал, подошел к шкафу, взялся за дверцу и открыл ее. В шкафу на вешалках мирно висели его рубашки и костюмы, все было в том же порядке, как и прежде. Николай тихо выдохнул:

– Шизофреник! Скоро голоса начнут слышаться! Не зря такие сны снятся. Начитался, блин, всякой хрени – Стивен Кинг, Маркес, Лавкрафт… Придурок!

Молодой человек закрыл дверцу и пошел в ванную. Он разделся и встал под струю горячего душа, струйки воды приятно массировали его голову, вызывая умиротворение и релаксацию. Николай закрыл глаза и вспомнил сегодняшний рассказ Лены о ее бабке, которую неизвестно кто «испортил» и лишил памяти. История была для него чрезвычайно интересной, он решил расспросить о том случае Лену еще раз, но поподробнее.

В половине восьмого Николай вышел из подъезда и пошел к метро. Он решил не ехать на машине, потому как в это время на дорогах ужасные пробки, а на метро он мог добраться до места за двадцать минут.

На Невском проспекте никогда не бывало безлюдно, разве что под утро, часов в пять, но в это время обычно начинал ходить общественный транспорт и на смену туристам и прочей праздной братии медленно, но верно улица заполнялась едущими на работу. Николай быстрым шагом проследовал сквозь потоки спешащих граждан, перебежал дорогу на только что загоревшийся красный свет светофора под недовольные сигналы автомобилистов, спустился в метро. Пять минут в поезде, и он уже был на нужной ему станции. Вышел на улицу.

Несмотря на то что время было вечернее, почти восемь часов, на Сенной площади бойко шла торговля, так же, как и на Невском проспекте, справа налево и слева направо текли потоки людей. В некоторых местах у лотков с мороженым и прочей снедью, также у торговых киосков образовывались уплотнения из скопившихся там тел, которые через минуту распадались на фрагменты.

Рядом слышался чей-то голос. Витиевато сплетая нецензурные слова и уличный сленг, какой-то короткостриженый человек в спортивных штанах разъяснял, видимо, своему «корешу», по «мобиле», где он его ждет. С другой стороны слышалось раздражающее «кудахтанье» двух девушек-тинейджеров о том, как клево они зажигали в ночном клубе. Тут же рядом группа из пяти «лиц кавказской национальности» пыталась склеить этих двух «голубиц», прерывая их разговор возгласами:

– Дэвущки, давайте познакомимся!

После чего, видимо считая, что это очень смешно, начинали делано громко смеяться. К ним подошел милицейский патруль, смех стих, попросили предъявить документы.

Николай стал свидетелем всего этого балагана, на секунду остановившись на ступенях выхода из метро. Он сбежал вниз на площадь и пошел, пересекая ее, в Спасский переулок, откуда уехал сегодня утром в не совсем нормальном состоянии.

Николай вошел в узкий, темный подъезд и начал пешком подниматься на третий этаж. Он услышал, как наверху открылась дверь чьей-то квартиры, потом мужской голос что-то пробубнил и дверь громко хлопнула. На лестнице послышались торопливые шаги, кто-то бегом спускался вниз. Николай продолжал подниматься, через несколько секунд он столкнулся лицом к лицу с Женечкой.

– О! Привет, Женя! – сказал Николай, приветливо улыбнувшись.

Тот, мельком глянув в глаза Николаю и ничего не ответив, пробежал мимо.

"Странно," – подумал Николай, остановившись и глядя вслед Женечке.

Внизу со скрипом открылась и захлопнулась дверь в подъезд. Поднявшись на третий этаж, Николай позвонил в дверь. За дверью послышались торопливые шаги, замок щелкнул, через мгновение Николай увидел озабоченное лицо Матвея. Николай вошел внутрь.

В квартире чувствовалась напряженность. Впустив Николая и быстро поздоровавшись, Матвей тут же куда-то скрылся. Николай прошел в комнату. На кожаном диване, перед включенным телевизором, снова в том же легком халатике, но уже в другом «сценическом костюме» – нижнем белье, сидела Лена и пила кофе. По телевизору «давали» какую-то американскую попсу. Увидев Николая, Лена оживилась и, искренне радуясь, произнесла:

– Коля пришел! Как твое самочувствие? Тебе лучше?

– Спасибо, лучше! – ответил он. – Как сама, как первая съемка? – поинтересовался он.

– Замечательно! Думала, будет хуже, – ответила Лена.

Аня-гример делала макияж какой-то женщине, по виду лет сорока пяти, но в очень хорошей форме. По внешнему виду женщины можно было с уверенностью сказать, что она следит за собой. Подтянутый живот и крепкие мускулистые ноги давали понять, она занимается спортом. Ровный загар говорил о регулярном посещении солярия. На руках не длинные, но ухоженные ногти. Женщина была без бюстгальтера, демонстрируя красивой формы, не по возрасту упругую грудь с аккуратными смуглыми сосками.

"Силикон? – промелькнуло в голове у Николая. – Хотя, не похоже".

Волнистые каштановые волосы были собраны резинкой в хвост. У женщины было строгое, благородное лицо, высокие скулы, тонкие губы и большие серо-зеленые глаза.

Аня отошла за одним из своих бесчисленных аксессуаров для макияжа, женщина повернула лицо в сторону разглядывавшего ее Николая и, улыбнувшись, поздоровалась.

– Здравствуйте! – слегка поклонившись, с улыбкой ответил Николай. – Я Николай, типа «администратор», – представился он.

– Очень приятно, Светлана! – представилась женщина и повернулась к подошедшей Ане.

– А что случилось? – заговорил с Леной Николай. – Чего-то Матвей не в духе.

– А спроси его сам! – предложила Лена.

– Где он?

– В спальне, наверное.

Николай подошел к дверям спальни и постучал.

– Да! – послышался голос Матвея.

Николай вошел в спальню. Матвей сидел на краю кровати и возился с фотоаппаратом.

– Что случилось? – поинтересовался Николай. – Фотик «накрылся»?

– Да нет, карту памяти меняю! – отозвался Матвей. – И объектив протер.

– А чего без настроения? – продолжил Николай.

– Да Женечка педераст! В плохом смысле этого слова! Все настроение изгадил!

– Что произошло-то?! Нестояк, что ли?

– Да нет, все нормально стояло! Этот ублюдок опоздал на полтора часа, отработал две сцены, мне еще одну надо было. А он заявляет: «Все! Полвосьмого, мне надо уходить!». Я говорю: «Мне с тобой к отснятому фото еще то же самое на видео надо снять, еще полчаса!». А он мне: «Коля сказал, что до полвосьмого, меня ребята ждут!». – Ребята его ждут, впендюрить ему! Как будто первый раз! Как будто не знает, что на съемках время всегда приблизительно, плюс-минус два часа!

– Так и я ему говорил, примерно до полвосьмого! Тем более он еще и опоздал! – возмутился Николай.

– Он говорит: «Рассчитайся со мной!», – негодовал Матвей, – это ж надо, совести хватило еще денег просить! Я ему говорю: «Дорогой мой, а кто за тебя на видео будет работать? Фото с твоей физиономией и шнягой, а для видео я твоего двойника искать должен? И даже если с другим “факером” переснимать, мне надо девчонкам за это еще раз заплатить! Из чьего кармана?!».

«Я не знаю, это не мои проблемы!» – он отвечает.

Ну, тут я очень разозлился, чуть его смазливое рыло не попортил, еле сдержался и говорю: «Вот тебе пример: ты заказал портному сшить тебе штаны, пришел в назначенный срок, а штаны без одной штанины. Тебе портной говорит, ведь штаны почти сшиты, подумаешь, штанины нет! Ты будешь ему за такое изделие платить?». Он молчит. Я ему: «Давай еще полчаса, доделываем видео и мирно расходимся, ты с деньгами, я с хорошим настроением». Он уперся и ни в какую.

Пошел, переоделся, еще раз за деньгами подошел, думал, я блефую. Ну а я его послал туда, куда он любит ходить. Он и пошел. Вот теперь не знаю, где мне срочно другого «мальчика» найти. Денег-то я девчонкам за новое фото доплачу с зарплаты придурка. А вот парня где взять? – и Матвей вопросительно посмотрел на Николая.

Несколько слов о Женечке. Женечка – его так звали, потому что он сам так представлялся, был двадцати одного года, вроде уже не тинейджер, но вел себя как тинейджер. Таких, как он, относят к американизированному поколению «пепси». Ведь это поколение не одного периода, это скорее прослойка населения нашей страны, которые с удовольствием впитывают с Запада все самое тупое, негативное и «блестящее», отфильтровывая действительно полезное и ценное.

Они говорят – «вау», «кул», «креатив» и прочее, считая, что это делает их «продвинутыми». Их можно охарактеризовать тремя большими «О» – Одуревшие, Обнаглевшие и Обыдлевшие. Такие делают ставки на внешнюю мишуру, а не на внутреннее развитие.

Внешне Женечка был привлекателен как для лиц противоположного пола, так и для лиц нетрадиционной ориентации. Он был черняв, у него была смазливая мордашка с полными губами и небольшим вздернутым носом. Темные волнистые волосы, ровный загар и рельефное юношеское тело. Больше всего он гордился своим детородным органом, который вставал на все, что движется. Но, кстати, говорят, у умственно отсталых людей тоже почти не падает.

При общении с ним становилось ясно, что в голове у молодого человека все не так складно, как на теле. Интеллект смазливого юноши был подобен интеллекту «Барби».

Как было модно среди поколения «пепси», Женечка считал себя бисексуалом, хотя, конечно, «круче» и моднее было быть просто геем. Но тогда в пользу такого амплуа пришлось бы отказываться от утех с девушками, а Женечкин член не хотел отказываться от этого. Пришлось стать би – «вашим и нашим, даем и пляшем».

Матвея раздражали бисексуалы мужского пола, он понимал, что весь этот разгул на восемьдесят процентов просто дань моде. Он даже к «голубым» относился спокойно, потому как они хоть и не были нормальными мужиками, но зато не врали ни себе, ни другим. Женечку он приглашал на съемки только благодаря его безотказной эрекции, но сегодняшний случай подвел черту. Матвей решил найти замену этой «кукле». Он вопросительно смотрел на Николая.

– Коль! Давай ты попробуешь?! – еще раз сделал он предложение. Но уже без иронии, как это было утром.

9

Устроившись поудобней, Лена сидела на диване перед телевизором и пила кофе. В телевизоре, потрясая своими «прелестями» и завывая на негритянский манер, как теперь модно, изгалялась одна из бесчисленного сонма поп-«звезд» певичка. Рядом, подводя Светлане губы и негромко объясняя, почему именно этот цвет помады ей больше идет, суетилась Аня-гример. В соседней спальне что-то громко обсуждали Матвей и Николай. Лена знала предмет их обсуждения. Матвей, поругавшись с Женечкой, сказал, что попробует уговорить сняться Колю. На что Оксана, которая уже отработала в своих сценах и собиралась уходить, с сожалением заметила, что надо было с утра уговаривать. Она бы, как опытная модель, смогла лучше втянуть в процесс.

После съемки в двух с половиной сценах Лена пыталась понять свое отношение к эротической съемке – нравится ей это или нет. То, что она сегодня испытала оргазмов столько, сколько не испытывала за последние годы, ее радовало, но это все было, как работа, ей же хотелось, получать подобное в нормальной жизни. Правда, Оксана оставила ей номер своего телефона для встреч во внеурочное время, но не будет же она с ней жить, в самом деле?!

Повышенное либидо Лены было сильно развито не только от природы. Отчасти она его развила и усилила сама.

Дело в том, что девушка уже лет с двенадцати-тринадцати получала сексуальную разрядку, в отличие от большинства своих сверстниц. Известно, что большинство женщин, даже уже вступив в половую жизнь с мужчиной, не сразу начинают испытывать оргазм. А большинство девушек-подростков, в отличие от мальчиков, не занимаются мастурбацией, потому как не имеют в этом нужды – не хотят. Лена же получала оргазм регулярно.

Невинные удовольствия Лена открыла для себя случайно, когда смывала с себя мыло струей теплого душа. Позже она стала совершенствовать свою "игру" и дошла до того, что могла просто положив ногу на ногу и покачивая ей, испытать желаемое.

Она была довольно спокойным подростком. Как и большинство ее сверстниц, Лену привлекало платоническое внимание мальчиков, и мальчики ее привлекали тоже платонически. То есть никакого сексуального влечения и в помине не было. Да, она пробовала смотреть втайне от родителей припрятанные ими порнофильмы, но ее они никак не трогали, сказать точнее – не возбуждали. Лену интересовали романтические отношения – все красиво, все эстетично.

Когда девушка стала старше и в ее окружении появились уже упоминавшиеся молодые люди, Лена уже знала, что ее оргазм целиком зависит только от клитора, а эти деятели не то что нормальный куннилингус не могли сделать, но даже руками не могли нормально его простимулировать. Всунул – вынул, попросил сделать минет, вот и весь секс. Ей потом самой, тихонько в ванной приходилось доводить себя до оргазма, ну, или томиться, но тогда все начинало раздражать. Поэтому, когда на улице к ней подошел, Матвей и дал ей свою визитку, предложив попробовать сняться в откровенной эротике, она недолго думая, на следующий же день согласилась. Предполагая, что здесь, помимо быстрых денег, сможет найти и полноценный секс.

Вопрос Матвея был для Николая как обухом по голове. Сначала он внимательно посмотрел ему в лицо, пытаясь понять, не шутит ли тот. Но лицо Матвея кроме надежды и просьбы ничего не выражало, Николай понял, что он просит серьезно и не столько о работе, сколько о помощи.

– Понимаешь, Коля! – начал объяснять Матвей. – Я сейчас в полной заднице! Весь день наперекосяк, а если сейчас еще и эту сцену не снимем, то тогда полный «пипец». Считай, бесплатно отработали, да еще и заказчика потеряем, а здесь и твои деньги тоже.

– Матвей… – начал возражать Николай, но тот его перебил:

– Коля! Я бы сам поработал, умей ты снимать! Ну не могу же я тебя сейчас по-быстрому этому научить! – скороговоркой выпалил Матвей. – Посмотри, какие девчонки будут с тобой работать! Другой бы сам денег приплатил, чтобы с ними отсняться. Обе новенькие, дебютантки! Ты стесняешься? Они - девушки, подавно стесняются! – Матвей сделал паузу.

Но только Николай открыл рот, чтобы что-то произнести, как Матвей продолжил:

– Ты думаешь, кто эта Света? – он понизил голос. – Это жена одного непростого дядьки. Нам с тобой никогда не заработать таких денег, как у него.

– Так, что она тут делает?! – удивленно спросил Николай.

– Развлекается! – ответил Матвей. – У них хоть денег куры не клюют, но она скучает. Муж ее совсем не трахает. Молоденьких, наверное, "снимает". У них в семье свобода нравов. Вот она и захотела так развлечься. Муж не против, - думает, наверное, что жена известной порномоделью станет. Да еще и деньжат чуть-чуть прибавит к общему капиталу. Ведь зачастую человек чем богаче, тем жаднее, до каждой копейки.

– А где ты с ней познакомился? – не переставал удивляться Николай.

– Оксана ее подогнала. Она с ней на какой-то вечеринке познакомилась. Ты же знаешь Оксану. Ей если девочка понравилась, то она ее, скорее всего, "попробует" и "попробовала".

Таким образом Оксана стала ее приятной, регулярной приятельницей. Она рассказала, что моделью работает, и Света тоже попросилась опробоваться.

На фото тетенька отработала классно! Хоть день сегодня и дерьмовый, с моделями повезло. Обе хоть и новенькие, что Лена, что Света, но работают от души. Жаль, ты утром быстро ушел, видел бы сцену лесби, сам бы в кадр попросился! Ну, что? Поработаешь?! – окончил свою речь Матвей.

– А они «чистые»? – спросил Николай, в нем еще теплилась надежда, что у моделей нет медицинских справок, и это станет вполне честным способом отказа от участия в съемке. Не то чтобы Николаю не нравились Лена и Светлана, скорее наоборот, очень нравились. Просто он боялся, что на съемочной площадке, перед камерой и Матвеем, у него ничего не получится, будет проблема с эрекцией, или наоборот, он слишком перевозбудится и эякулирует раньше времени. А он ведь уже не мальчик, не хочется перед такими женщинами так опозориться.