Бесы, или Некоторые зарисовки из жизни порномоделей

– Да ну вас! – обиженно ответила Лена. – Лучше бы я вам ничего не рассказывала! – Она посмотрела на Николая и охнула. – Николай, тебе нехорошо?!

Цвет его лица напоминал белый лист бумаги.

– Нет-нет, все нормально! Просто я что-то устал! – ответил он.

– Коля, езжай домой, – предложил Матвей, – отдохни! Вечером приедешь?

– Да, постараюсь, – ответил Николай, слезая с высокого стула у барной стойки. – Я тебе еще позвоню! Спасибо за рассказ, я верю твоей бабушке, – обратился он к Лене.

– Всегда пожалуйста! – одарив его ласковым взглядом, ответила Лена.

Николай прошел в прихожую:

– Я не прощаюсь! – крикнул он и захлопнул за собой входную дверь.

– До скорого, Коля, – пробубнил себе под нос Матвей. Потом сказал громко, обращаясь к моделям:

– Так, девчонки, снимаем сюжет лесби, Лена сидит за барной стойкой, Оксана ее домогается. Сначала снимаем полчаса видео. Потом все то же самое, только на фото. Заказчик просит такой комплект. Когда менять позы, я буду подсказывать. Готовьтесь.

Оксана и Лена пошли надевать белье и костюмы к съемке. Матвей подошел к окну и, прислонив лоб к прохладному стеклу, посмотрел на снующих по улице людей:

– Вот Женечка! Вот «урод»! – злобно процедил он.

6

Выйдя на улицу Николай жадно вдохнул порцию свежего воздуха в надежде, что это избавит от слабости и головокружения. Но это не помогло. Он сел в свой «джип» не первой свежести и, собрав все силы, чтобы сконцентрировать внимание и не въехать в чей-нибудь автомобиль, аккуратно поехал домой.

Он понимал, что ему надо поспать, чтобы вечером доделать свою работу. Николай должен был запереть арендованную квартиру, после того как с нее все разъедутся, и завтра утром вернуть ключи от квартиры агенту из «Шамбалы». А еще ему нужно было побыть одному и попытаться еще раз вспомнить, что же было ночью. Николай размышлял: "Может, со мной каждую ночь что-то происходит, просто я, так же, как и сегодня, все забываю? Просто до этого раза все было не столь явным, без таких последствий. Естественно, я и не мог ничего подозревать. А может, со всеми людьми так, и никто ничего не помнит и не подозревает. Или мы вообще все спим, и даже то, что со мной сейчас происходит, это все иллюзорно, все сон. Как в фильме «Матрица»!"

За этими размышлениями он чуть не проехал поворот к своему дому. Николай поймал себя на том, что машиной управлял не он, а его тело выполняло все действия рефлекторно, автоматически, пока он был погружен в свои мысли. От этого снова стало противно.

Припарковав машину, Николай вошел в подъезд дома. Дом, в котором располагалась его квартира, был очень старым, постройки царских времен, построен почти двести лет назад. Он находился на Невском проспекте, такое жилье всегда считалось весьма дорогим и престижным и стоило немалых денег. Но Николаю оно досталось в наследство от бабки с дедом по материнской линии. Николай их почти не помнил, потому что дед умер, когда Николаю было четыре года, а бабка умерла годом позже, оставив все свое состояние внуку. Он жил в большой четырехкомнатной квартире. Она состояла из двух спален: хозяйской и для гостей (впрочем, спальня для гостей, при появлении у Николая потомства, была бы переоборудована в детскую), большой гостиной с камином и рабочего кабинета. Разумеется, в квартире была кухня и ванная комната.

Практически вся обстановка в квартире состояла из старинной, антикварной мебели, все это сохранилось без изменений со времен бабки с дедом. За исключением некоторой современной бытовой техники.

Николай поднялся по лестнице на свой этаж и вставил ключ в замочную скважину. Он уже собирался открыть дверь, но поймал себя на том, что ему ужасно не хочется входить в свою квартиру. Вернее, может быть, он и хотел войти, но точно не один. Одному было не по себе. Такое с ним происходило впервые, какое-то неприятное, гнетущее чувство овладело им, он прислонил ухо к двери и прислушался. За дверью ему почудились легкие, крадущиеся шаги, как будто кто-то на цыпочках подошел к двери и остановился. Сердце Николая забилось сильнее. Он продолжал слушать, теперь ему послышался чей-то не то далекий плач, не то причитания, словно бабки-плакальщицы завывают на похоронах. Он постоял еще немного, держась одной рукой за ключ, другой за дверную ручку. Глубоко вдохнул: "Нет, блин, это уже какая-то фобия, бред какой-то!" – подумал он, злясь сам на себя, и открыл дверь.

За дверью, как внутренне он и надеялся, никого не оказалось. В прихожей было темно, все двери комнат, выходящие в коридор, были заперты. Однако из кухонного дверного проема лился солнечный свет. В кухню дверь никогда не запиралась. Николай вошел в коридор, закрыв за собой входную дверь. Он снял легкую летнюю куртку и повесил на старинную резную вешалку для одежды, стоявшую справа от входной двери, сел на резной, с кожаным сиденьем, пуфик, стоящий слева, напротив вешалки, который слегка скрипнул, приняв вес его тела. Николай неторопливо разувался, когда у него возникло ощущение, что за ним кто-то наблюдает.

Коридор был метров восемь длиной, Т-образной формы, в конце коридора было два небольших поворота. Правый поворот вел в рабочий кабинет Николая, который соединялся с его спальней и ванной. Левый поворот вел в гостевую спальню, которая тоже соединялась с ванной. Прямо он упирался все в ту же ванную комнату. При входе в квартиру, метрах в двух от входной двери, слева по коридору, находилась кухня, напротив кухни справа был вход в гостиную. В коридоре окон, конечно, не было, и при закрытых дверях даже днем в нем было совсем темно. Но так как из кухни шел свет, то при входе в квартиру было светло, однако в глубине коридора оставался полумрак.

Внутри Николая похолодело, он резко повернул голову в сторону ванной и увидел, как из-за угла справа кто-то осторожно подсматривает за ним. Он вскочил и включил свет. Из-за угла, белея аккуратным, ровным краешком, торчала газета, брошенная им на старую этажерку, которую Николай сам туда поставил несколько месяцев назад, потому что она никак не вписывалась в интерьер комнат.

"Вот псих! Нет, это уже ни в какие ворота не лезет, к врачу, что ли, действительно обратиться? Что-то последнее время я – как-то не того!"

Прежде, когда у Николая были какие-то «приходы», проявляющиеся в форме слышащихся голосов или непонятных состояний не то сна, не то бодрствования, он посмеивался над собой. «Не пора ли к психиатру?» Но сегодняшнее ночное «приключение», которого он не помнил, и то, что произошло сейчас, вновь привели к этой мысли, но уже серьезно. Он действительно испугался за свой рассудок.

Вообще, все эти «приходы» стали происходить с ним очень активно два года назад, когда у него пропала жена. Ирина внезапно пропала, как бы странно или нелепо это ни звучало. Она пропала прямо из квартиры, вернее, из их супружеской постели, ночью. Они, как всегда, легли спать, пожелав друг другу спокойной ночи, а утром Николай проснулся, а Ирины нет. Вещи на месте, жены – нет! Поначалу он не мог понять, куда она могла уйти, думал, может, она в магазин ушла? (в семь утра? – бред). Может, к родителям уехала? (в те же семь утра?). Устроилась на работу?! (ага, и ни словом не обмолвилась, и ушла обнаженная! Потом Николай понял, что Ирина действительно исчезла и дело очень серьезное. Он заявил в милицию, следователь приходил… Закончилось все тем, что его предупредили, если он не прекратит всю эту чепуху, то его или отправят в психушку, или заведут на него уголовное дело по подозрению в убийстве.

Первый год Николай никак не мог смириться с этой пропажей, вдвойне было горько от состояния безызвестности и бессилия в сложившейся ситуации. После этого с ним и участились «приходы». Они и раньше случались. Первый произошел, когда он был еще подростком. Но раньше это было крайне редко – раз в год или в два, а теперь…

Николай прошел в свою спальню, постель так и осталась с утра незаправленной. Кровать, на которой он спал, стояла изголовьем к стене, подножием к окну. На стене висела старинная картина, какого-то, то ли немецкого, то ли австрийского художника. На картине был изображен фавн, совокупляющийся с лесной нимфой. Дед Николая, как рассказывала ему мать, коллекционировал подобные пикантные вещички: картины, гравюры, бронзовые и фарфоровые статуэтки разных эпох. Справа от кровати стоял старинный дубовый шкаф с резными карнизом и пилястрами. Слева комод, в том же стиле. У изголовья кровати, справа и слева, стояли два прикроватных столика. Один из них лежал на полу, утром Николай этого не заметил. Он сел на край кровати и задумался, уткнувшись лицом в ладони. Он пытался восстановить ночные события: "После того, как я услышал… Или почудилось, что услышал?… Шорох из-под кровати, я попытался встать. Затем упал, ударился… Что же дальше? Потерял сознание? А как тогда в постели с утра оказался, да еще со следами «бурной ночи»?"

Он встал и попытался в точности воспроизвести траекторию ночного падения. Когда Николай коснулся головой пола, ушибленное место отозвалось тупой болью: "Может, сотрясение мозга?"

На полу, под кроватью, его взгляд уловил что-то неестественное. "Хм, странно!" – удивился Николай. Под кровать попадали солнечные лучи, освещая дружно скопившуюся там пыль. Ну и что, пыль как пыль. Однако, на участке примерно с середины подкроватного пространства и до края, где он сейчас находился, пыль была как будто чем-то стерта. "Это еще что такое? Я что, упал, потом в бессознательном состоянии заполз под кровать и мастурбировал там до полного обееспермливанья?" – раздраженно думал он, вспоминая о засохшм веществе, которое обнаружил утром на своем животе.

Он поднялся на ноги и откинул одеяло. Простынь была в пятнах, подобных обнаруженным утром. "Ага! – злобно усмехнулся он про себя. – А потом эта рукоблудная «оргия» продолжалась на кровати! Что за дерьмо?!" Николай скинул одеяло на пол и, не снимая одежды, плюхнулся спиной поперек кровати. Он закрыл глаза: "Что же, что же это было?!"

Не отпускавшее его головокружение мерно убаюкивало. Правая рука два раза дернулась от рефлекторного сокращения мышц, как бывает в момент засыпания. Молодой человек не заметил, как погрузился в сон.

Он находился в своей школе, рядом стоял его школьный приятель Олег и настойчиво просил Николая, чтобы тот его «трахнул». Николаю эта идея казалась неприятной и нелепой, он упорно отказывался. Олег ходил следом за Николаем по школе и все нудил.

Наконец, терпение Николая лопнуло, и он ответил Олегу вполне логичным для сна вопросом: «Как, я могу тебя трахнуть, если у тебя нет влагалища?». На что Олег вполне спокойно ответил: «Есть», – и снял свои штаны. К удивлению Николая, на том месте, где у всех мужчин находится пенис, у Олега оказался женский половой орган.

Внезапно, как это бывает во сне, вся обстановка поменялась, и он очутился в какой-то комнате с черными стенами.

Про Олега уже не вспоминалось, предыдущих событий словно вообще не было. Сейчас Николаю предстояло провести сложную операцию на головном мозге, на СВОЕМ головном мозге. Николай посмотрел на большие настенные часы с качающимся маятником и резким, серьезным голосом произнес:

– Записывай! Операция началась в одиннадцать тридцать! – И сам же записал время в блокноте.

Нелепо для воспоминания после пробуждения, но вполне естественно для того сна, его собственная голова лежала перед ним же в корытце из блестящей нержавейки, стоящей на металлическом столике с колесиками. В то же время он ее видел со стороны и трогал ее.

После некоторых манипуляций плоскогубцами и стамеской, черепная коробка была вскрыта. Николай извлек свой головной мозг и положил его в небольшой тазик, затем залил его кипяченой водой из чайника и стал прополаскивать руками. При сем процессе он почувствовал какое-то неприятное, даже немного болезненное ощущение в голове. Когда мозг был достаточно промыт, молодой человек заметил, что из него вывалились непонятно откуда там взявшиеся не то два камешка, не то косточки размером с ноготь.

Николай немного запаниковал, потому как понимал, что в мозгу каждый нюанс важен. А из какой части мозга они отвалились, он не приметил. Тогда он, по-русски надеясь на «авось», решил, что и так сойдет, без «косточек». Николай вложил мозг обратно во вскрытую черепную коробку, прислушался к своим ощущениям и понял, что голова соображает как-то не так, мозгу было как будто неудобно. Пришлось взять вывалившиеся кусочки и засунуть их просто между мозговых полушарий, надеясь все на тот же «авось». Голова стала думать значительно лучше, мозгу стало комфортнее. Николай облегченно вздохнул, посмотрел на часы на стене и сказал, снова для самого себя:

– Записывай! Четырнадцать часов пятнадцать минут, операция на головном мозге успешно завершена.

Николай проснулся. Склонившись над его лицом и глядя Николаю прямо в глаза, стоял его умерший дед Семен Данилович. Молодой человек его нисколько не испугался, но очень удивился, однако попытался всем своим видом показать деду, что для него даже ничего странного не произошло. И максимально спокойным голосом спросил:

– Дедушка, ты давно приехал?

– Когда ты умрешь, внезапно поймешь, что проснулся, – ответил дед.

– Что это значит? – спросил Николай… и проснулся уже по-настоящему.

Он так и лежал на спине поперек кровати. Сколько времени он спал, Николай даже не догадывался. Порадовало, что чувствовался прилив сил и противное головокружение прошло. Николай отдохнул. Сквозь штаны себя бессовестно демонстрировала упругая эрекция. "Снова мокрый! – подумал Николай. – Кончил, что ли, во сне, как юноша, или того хуже?"

В голове витали обрывки увиденного сна. "Дед приснился, – думал он. – Как живой! Как будто действительно здесь стоял! Что бы могли значить его слова?"

" Олег! – усмехнулся он про себя. – Женская пи..да! Вот бред!" - Николаю было неловко перед собой за свой же сон. И как он мог такое допустить? Пусть даже во сне, не важно! Как можно было разглядывать то, что там находится у его школьного друга?! Пускай тот и был с вагиной, но он же - парень!

"А операция! По жизни до такой галиматьи никогда не додумаешься! По крайней мере, человек с нормальным рассудком такое вряд ли выдумает."

Николай лежал и не спешил вставать, ему было хорошо, он отдохнул. Времени было шесть вечера, к Матвею надо было приехать полдевятого, Николай никуда не спешил. Старинный шкаф тихонько скрипнул.

7

В то время как Николай ехал домой, Матвей, не дождавшись модель мужского пола, которых производители жесткой эротики называли «факерами», от английского слова fucker, решил начать съемочный день с лесбийской сцены, то есть сцены секса между двумя девушками.

Как правило, такие сцены старались снимать либо в конце съемочного дня, либо когда «факеру» требовалось время на восстановление к следующей съемке, после натуральной эякуляции. Кстати, порой оргазм мужчины имитировался при помощи отвара крахмала либо жидкости взятой из долгоотвариваемого риса. Так вот о «лесби». Девушкам в этих сценах не требовалась эрекция, нечему эрегировать, или натуральный оргазм, поэтому такая съемка считалась проще и для моделей, и для фотографа (оператора). Главная задача состояла в том, чтобы девушки играли натурально, изображали страсть, желание и не боялись орально стимулировать друг друга.

Иногда, пришедшие на съемки новые модели думали, что лесбийская сцена это просто, что можно, без введения члена, по-легкому, быстро заработать денег. Они с легкостью соглашались на подобную сцену. Но когда доходило до дела, некоторые боялись даже просто коснуться партнерши языком. "Аристократки" считали, что на видео прокатит только намек на касание пальцами.

Допустим, на фотосессии такое еще и могло пройти, но на видео!.. На видеосессии съемка заканчивалась либо долгими уговорами не бояться интимных мест партнерши, а нормально их обыграть, либо скандалом и срочным поиском другой, уже проверенной модели. Но такие эксцессы, к счастью, происходили редко.

Почему именно женщины более бисексуальны, а не мужчины? Да потому, что с самого рождения и те и другие находятся рядом с женщиной, которая их кормит грудью, жалеет, нянчится с ними, со своей матерью. И как ни крути, а в подсознании тяга к женщине остается как у мужчин, - ну, не только в подсознании, но и по природе, конечно, - так и у женщин, просто они часто этого не осознают. И никто не говорит, хорошо это или плохо, это просто есть!

Как уже было сказано выше, Лена была новенькой моделью, соответственно это была ее первая съемка. Ей было уже двадцать три года, но она была еще не замужем, не торопилась.

Лена была довольно любвеобильной – любила заниматься сексом, но, несмотря на это, за период ее интимной жизни,- имеется в виду полноценной, - у нее было всего два партнера.

Один – ее первый молодой человек, ее ровесник, с которым она потеряла невинность в шестнадцать лет, затем пару лет с ним встречалась, а потом он ушел в армию.

И второй - ее партнер, который уже назывался женихом, но с которым они полгода назад расстались. Этот достал Лену своим собственническим подходом. Он хотел быть хозяином положения во всех случаях жизни, а она должна была быть безропотной овечкой.

Весь сексуальный опыт девушки с мужчинами на этом заканчивался. К слову сказать, первый ее партнер ни разу даже не пытался выяснить, где же у девушек расположен клитор. Об оральном сексе уже и говорить не приходится. Лена же стеснялась говорить с ним на эту тему. Второй иногда пытался справиться с оральным сексом. Всякий раз он только начинал ее ласкать, но, не успев девушку даже как следует "разогреть", сразу лез трахать и через минуту кончал. Лене потом приходилось втихаря мастурбировать, чтобы получить разрядку хотя бы таким способом.

Описанный выше опыт был довольно скромным для девушки с ее темпераментом, но от беспорядочных связей, в которые, возможно, пустилась бы на ее месте другая, Лену сдерживало строгое воспитание и рациональное мышление. Так что стать моделью она решила не только ради быстрого заработка, но и, отчасти, из-за надежды получить то самое сексуальное удовлетворение, о котором она мечтала, хотя бы на съемочной площадке. Хотя каждая девушка-модель знает, что как раз на съемках испытать оргазм очень сложно.

Для этого нужен соответствующий настрой, приятный тебе партнер и мысли не о работе, а о сексе. А вот тут-то уже сложно, потому что работа моделью, – это работа. Но Лена этого не знала и рассчитывала, что профессиональные «факеры» дадут ей то, чего ей так не хватает. О сценах с женщинами она даже и не думала. И только вчера, когда позвонил Николай и объяснил ей, что от нее потребуется участие в групповой сцене – «две девочки, один мальчик» и в сцене «лесби», она вспомнила, что такое в природе есть, но не испугалась этого.

С партнершей Лене повезло. Оксана, кроме того, что имела уже большой профессиональный опыт в аналогичных сценах, еще и по жизни была настоящей БИ.

Матвей объяснил всю сцену просто:

– Лена сидит на стуле за барной стойкой. К ней подходит Оксана, говорит, что у Лены красивые ноги, касается рукой ее бедра, восхищаясь нежностью ее кожи, и понеслась!

Матвей знал, что Оксане остальное объяснять не нужно. Он был знаком с ее опытом и понимал, что в дальнейшем нужно будет только позы корректировать. Съемку начали с видео.

Фотограф решил не снимать одну и ту же сцену два раза, как это часто делали, чтобы получился сет - комплект фото-видео. Обычно, если в съемке участвовал мужчина, вначале снимали фото, потому что требовалась нормальная эрекция и статические позы, и на фото оргазм имитировался. А уже после все фото дублировались на видео – все то же самое, но в движении и с настоящей эякуляцией. Сейчас Матвей решил снимать все вместе. В чем это заключалось? – Снимается завязка сцены на видео. Стоп. То же самое повторяется на фото. Первая поза на видео. Стоп. То же самое на фото... И так далее.

Лена заняла свое место у барной стойки, на ней было надето черное кружевное нижнее белье, черные чулки с кружевными резинками, кожаная мини-юбка и атласная блузка, облегающая ее фигуру. На ногах были черные лаковые туфли, традиционно для съемок этого жанра на высокой шпильке. Она немного нервничала. Успокаивало то, что Оксана – профессионал. Девушка посоветовала Лене успокоиться и просто расслабиться. Сказала, что все начнет сама, Лене надо только чувствовать, как и куда ее будут направлять. Матвей включил освещение, яркий, теплый свет ударил Лене в лицо. Матвей попросил, чтобы ни при каких обстоятельствах новенькая не смотрела в камеру. Если он что-то говорит, то только слушать и не реагировать на него взглядом.

Матвей обратился к Оксане:

– Я включаю камеру, и секунд через десять ты входишь в кадр. Хорошо?

– Хорошо! – отозвалась Оксана.

– Начали! – сказал Матвей и направил объектив видеокамеры на Лену.

В течение первых десяти секунд он медленно обходил Лену, начав снимать ее сбоку и перемещаясь к ракурсу спереди. Лена сидела вполоборота к стойке, облокотившись на нее и держа в руках бокал, наполненный бордовым вишневым соком, «изображавшим» красное вино. Она немного отпила из бокала, это был сигнал для Оксаны, непринужденной походкой та двинулась к Лене и вошла в кадр. По задумке Матвея Оксана была в красном – красные чулки, красный, с вышивкой, пояс, короткий шелковый халатик в китайском стиле, тоже красный. На длинных сексуальных ногах были надеты красные туфли на высокой платформе.

Оксана подошла к Лене, положила руку ей на бедро, обтянутое черным капроном, провела по нему ладонью и, достигнув обнаженной кожи, замерла.

– Какая у тебя нежная кожа! - со страстью в голосе произнесла девушка.

Далее сцена развивалась неспешно, но, - под неявным руководством опытной Оксаны, - уверенно. Для Лены же завязка к основному сюжету пролетела стремительно. Новенькая модель лишь успела понять, что у нее, кажется, получается делать то, что от нее требуется по сюжету и, что работа с девушкой не вызывает у нее отторжения.

От завязки эротической сцены девушек оторвал краткий оклик Матвея:

– Девочки, давайте дальше!

Оксана прервала акт прелюдии и Лена услышала ее шёпот:

– Снимай лифчик.

А сама принялась нежно стягивать с нее трусики.

Когда Лена сняла свой бюстгальтер, трусики уже были сняты.

За этим последовала основная часть нескромного сюжета. Сюжета, который даже у предвзятого и ханжески настроенного зрителя мог бы вызвать оторопь, учащение пульса и, скорее всего, сексуально возбуждение, если тот, конечно не лишен либидо.

Лена, желая понравиться Матвею и доказать, что может работать не хуже профессиональной модели, подошла к работе с полной отдачей и не заметила, как погрузилась в процесс. Даже великий Станиславский увидев ее в деле воскликнул бы: "Верю!". Девушка на некоторое время забыла, что она находится на съемочной площадке и если бы не Оксана, руководившая действиями, Лена не вспомнила бы, что они работают на камеру и посему нужно не забывать открывать объективу самые интересные места.

Снова послышался голос Матвея, вернувший Лену к реальности:

– Перемещаемся на барную стойку и делаем позу «69».

Услышав возглас фотографа Лена даже взрогнула, настолько она отдалась сюжету. Девушка чуть было не посмотрела на Матвея, но вовремя вспомнила о просьбе не смотреть в его сторону.

Потом она почувствовала, что ей очень жарко. Воздух сильно нагрелся от софитов. Тела моделей были покрыты испариной, Лена ощутила сильную жажду, но пришлось терпеть.

Оксана, что по сюжетной задумке стояла перед Леной на корточках, встала перед ней в полный рост. Лифчика на девушке уже не было, Лена не заметила, когда та его сняла. Оксана поглядела Лене в глаза, улыбнулась и провела рукой по ее волосам.

– Дальше-дальше, не затягивайте! – снова раздался голос Матвея.

– Сними с меня трусики и полезай на стойку, – прошептала Оксана на ухо Лене и чтобы скрыть это действие, поцеловала ее в шею.

Девушка стянула с партнерши трусики и влезла на барную стойку. Она легла на спину, Оксана расположилась над Леной так, что голова девушки оказалась между Оксаниных бедер, голова же Оксаны оказалась между бедер Лены.

Следующая сцена пролетела для новенькой модели почти в том же духе, что и предыдущая - быстро, с погружением и полной отдачей. Лена очень нервничала и специально постаралась забыться отдавшись процессу и невербальному руководству Оксаны.