Милоа — спасители Эбери. Книга 1. Милоа-разведчица

Следующие несколько часов мы с Бертоном провели в увлекательной беседе. После нее и медицинского осмотра меня ждал, наконец, отдых. И только на следующее утро меня допустили в Вегард.

Главный город Триниана был наполовину спрятан в горе: огромные своды выдолблены прямо в скальной породе, а остальная часть располагалась в долине. Выхода из Вегарда было два – через потайные туннели и «по воздуху». Тринианцы создали систему подъемных корзин – лифтов, довозивших людей до вершин отвесных скал, откуда были проторены тропы в самое сердце гор. Там, в других долинах и на широких плато располагались поселения цитланцев и их потомков. Но это все я узнала уже позже, а пока только удивленно наблюдала, как суетится народ в великом Вегарде. А людей тут было немало: кто-то спешил по улицам, вымощенным камнем, другие появлялись где-то на выходах из туннелей, перемещались вверх-вниз по скалам на корзинах-подъемниках.

«До Вегарда можно добраться, только пройдя по горам сверху или найдя еще один вход через туннели, что маловероятно. А имперцы, конечно же, летающих машин еще не изобрели. И это на руку горцам, ой, как на руку», – думала я, чувствуя себя муравьем-туристом в соседском муравейнике.

Меня провели по своеобразной веранде, с которой открывался вид на город с высоты примерно пятого этажа. Многие крыши домов оставались под моими ногами, но были и такие строения, которые уходили шпилями высоко вверх.

– Как можно было создать такое всего за тридцать лет? – спросила я удивленно.

– Питер тоже быстро построили, – прозвучал где-то рядом голос.

Обернувшись, я увидела молодого человека среднего роста, с каштановыми волосами и светло-карими глазами. На вид ему можно было дать лет двадцать-двадцать пять.

– Только Питер строили приглашенные из-за границы архитекторы и инженеры, а простые рабочие ложились штабелями в болотах от тяжелых трудов и болезней, – решила не остаться в долгу я.

– М-м, ну а тут просто обстоятельства сложились удачнее. Приятно познакомиться, кстати, я Миша.

Я неохотно протянула руку.

– Самуэла, – сказала я.

– Новое имя? А я не менял, – сказал Михаил с легкой усмешкой.

– Давно здесь? – спросила я, разглядывая своего соотечественника.

– Три с половиной года. Звучит, как ссылка, правда? На самом деле, тут самые разные люди – из той сотни землян, что оказалась на Эбери, подавляющее большинство с Евразии, особенно славян и европейцев. И я вот думаю, есть ли в этом какая-то закономерность? – парень взглянул на меня так, будто я могла ответить на его вопрос.

Честно говоря, он показался мне немного не в себе.

«Вдруг тут все Милоа после пережитого потрясения немного помешанные?» – пронеслось в голове.

– Но все говорят на одном языке, не так ли? – я попыталась перейти на другую тему.

– Ну, немного да, хотя это все телепатия. Я поверить не мог – особенно когда мы нашли племя туземцев на севере, совсем дикие люди, и мы поняли их! Мы, Милоа, я имею в виду…

Миша много болтал. Слова лились таким быстрым потоком, что, казалось, меня сейчас унесет. Но я продолжала спокойно идти, улыбаться и кивать в такт его речи.

«Похож на ребенка. Это же на какой стадии он застрял по Фрейду?» – подумала вдруг я, про себя хихикнув.

На самом деле, я недооценила своего нового знакомого. Он помог мне отвлечься от весьма нелегких мыслей и в то же время предоставил массу полезных сведений.

– А сейчас мы идем к Айму, – вставила я реплику в поток его слов. Дело в том, что шла я за молчаливым провожатым, а Михаил продолжал следовать за нами, как ни в чем не бывало. Но я зря надеялась, что парень вдруг вспомнит, что у него были какие-то другие дела.

– Да, он хоть и занятой человек, но отличный парень! Ты увидишь – он был рожден, чтобы стать правителем Триниана! Он тебе даст материалы, с помощью которых ты очень быстро освоишься и будешь в теме по всем делам! – затараторил он.

– А сам ты тут чем занимаешься? – спросила я, поняв, что просто так от второго провожатого мне не отделаться.

– О, вообще-то я уже два курса как отучился на архитектора и летел в Германию как ассистент одного нашего препода, но тут что-то не заладилось, и я очутился здесь. Даже не знаю, упал ли самолет, или исчез только я?

– Никогда не встречала таких болтливых архитекторов, – проворчала я, мысленно вспоминая, терпели ли крушение самолеты с маршрутом Россия – Германия за последние несколько лет. На ум ничего не приходило. Я вообще мало смотрела телевизор и тем более сводки о всяких катастрофах. Куда больше меня интересовали передачи о научных достижениях и исторические фильмы.

– Телевизоров тут не придумали еще? – задала я очередной вопрос, скорее просто для поддержания разговора.

– Изобретают, – хохотнул Миша, и я снова не поняла, насколько он всерьез.

Тем временем мы подошли к каменной лестнице, ведущей вниз, прямо на главную улицу города.

Войдя в город под небом, мы окунулись в суетливую атмосферу улиц.

– А ты проектировал какое-нибудь из зданий Вегарда? – спросила я у Миши, глядя по сторонам.

– Я помогаю ведущим архитекторам. Тут надо учесть множество факторов, совершенно отличных от «обычных» условий, в которых возводятся здания у нас, – начал объяснять мне Михаил.

Я мало мыслила в архитектуре, но окружающий город напомнил мне о сохранившихся средневековых городских центрах, в которых мне посчастливилось побывать. Улицы вымощены булыжником. Дома в основном одно или двухэтажные, тесно прижатые друг к другу. Кое-где есть и более высокие строения – до четырех этажей. Улочки петляют, уводя то под тень арки, то на небольшую площадь, где обязательно царит ужасная суматоха. На таких площадях возведены более высокие здания – их шпили напоминают о церквях, но, кажется, используются в каких-то других целях.

Одно из зданий можно было назвать богатым особняком, непонятно как втиснувшимся в вегардские улицы. Сложенное из непривычного бурого кирпича, оно стояло, гордо демонстрируя свои высокие окна с причудливой лепниной, на центральной площади Вегарда.

«Повесили бы флаг, сразу стало бы понятно, что это дворец или какой-нибудь парламент», – подумала я, в сопровождении Миши и провожатого подходя к широким ступеням здания. Они были выдолблены из камня, по цвету напоминавшего асфальт. Красотой все это строение, на мой вкус, не отличалось.

– Это первое здание в долине – просто-таки допотопное, – сказал Миша. – Но при этом его называют дворцом, и именно тут живут правители Триниана.

– Неудивительно, что у тринианцев такие, как бы сказать, самоотверженные правители, – произнесла я. – Ни один напыщенный аристократ не пожелал бы жить в таком «дворце», даже приобретая немалую власть.

Миша усмехнулся.

– Не говори так, здесь не Земля.

Внутри жилище правителей оказалось весьма уютным и скромно обставленным: теплого оттенка стены, пара ковров на полу, несколько коридоров и лестниц – наверняка отсюда вели тайные ходы в пещеры. Я заметила, что на первом этаже все окна занавешены, и свет поддерживает несколько люстр и настенных светильников.

«Если нет электричества, интересно, какое средство они используют для поддержания огня? Масло? Жир?» – подумала я, поднимаясь по широкой деревянной лестнице.

Миша, наконец, отстал, свернув в какой-то коридор и даже не попрощавшись. Вот уж странный тип!

Лестница вывела еще в один недлинный коридор, а оттуда – в просторный зал, где из широких окон открывался вид на небольшой сад, а прямо в зале стояли огромные горшки с растениями.

«Очень мило», – решила я, осмотревшись.

В это время из соседнего зала вышел мужчина. На вид ему было лет тридцать пять: рыжие волосы аккуратно подстрижены, как и усы. Глаза светло-голубые, что делало взгляд мягким, пожалуй, даже слишком. Помимо всего этого, он не отличался выдающимся телосложением. Но зачем ему нужны были мышцы, когда в глазах светился ярким светом острый ум?

Мужчина подошел ко мне, и я разглядела то, что сперва ускользнуло от моего внимания. Спокойная поступь и гордая стать – он чувствовал себя здесь благородным аристократом и, несомненно, хозяином.

– Приветствую в нашем скромном убежище! Я Айм, нынешний, кхм, правитель горцев. Добро пожаловать в Триниан!

– Эм, спасибо! Я Самуэла Ли! – новое имя для меня самой звучало непривычно.

– Наверное, вы уже много всего здесь услышали о Милоа, войне и имперцах… – с легкой улыбкой сказал Айм. – Но беспокоиться не о чем – вы пришли уже в сложившуюся цивилизацию, и вам будет проще сориентироваться, чем даже тем, кого перенесло на Эбери несколько лет назад.

Айм жестом пригласил меня в свой кабинет. Тот был обставлен скромно, но со вкусом: ближе к окну стоял большой рабочий стол, по углам наблюдалось все то же обилие растений – на полу в больших горшках, на столе и на полках – в маленьких. А еще я с удивлением отметила вращающееся деревянное кресло на колесиках, обтянутое кожей,

– Вы на Земле случайно не растениеводством занимались? – неожиданно для себя самой спросила я.

– Нет, – рассмеялся моему вопросу Айм. – Я вообще-то инженер. А растения здесь ставят еще со времен постройки самого здания – тогда просто нечем было украсить комнаты.

– Понятно, – кивнула я, усаживаясь на указанное Аймом кресло.

– Не против, если перейдем на «ты»? – предложил Айм и, когда я кивнула, продолжил:

– Как я вижу, ты девушка отважная, и это вовсе не лесть. Многие долго отходят от пережитого, не в силах осознать, что действительно угодили в параллельный мир.

– А вы… ты давно тут?

– Ох, да уж порядочно. Двенадцать лет. Не смотри, что выгляжу так молодо – просто земляне здесь гораздо медленнее стареют. Это из хороших новостей. У нас вообще поразительная устойчивость к большинству инфекций Эбери, но зато никудышная выживаемость в условиях дикой среды.

– Сколько нас здесь?

– С тобой будет сто двадцать один. И, предугадывая твой следующий вопрос, сразу скажу – никто не попадает сюда случайно. Веришь ли ты в судьбу или нет – неважно, но факт остается фактом – сюда приходят только нужные люди. Будь то военный, ребенок или художник – все в итоге становятся «избранными». Как будто… как будто мы должны были прийти сюда и именно в таком порядке. Первый землянин, попавший на Эбери, служил летчиком, но по первому образованию был историком и как раз занимался изучением древних народов Средней Азии. Следующие несколько землян – опять люди военные, причем не просто солдаты, а обученные офицеры. Они организовали множество вылазок и в итоге обезопасили горцев и цитланцев от постоянных набегов имперцев. Потом стали появляться инженеры, строители, промышленники. Первая женщина – певица, покорила тринианцев своим артистизмом, вторая же – домохозяйка с американской фермы, научила местных женщин множеству новых приемов ведения хозяйства. Первый ребенок – восьмилетний мальчик, шкодник и двоечник на Земле, стал выдающимся лидером среди тринианской ребятни, не уступая им ни в физических упражнениях, ни, тем более, в школьных науках. В итоге он возглавил целую молодежную группу, которая пополнила ряды управленческих кругов Триниана. Самый забавный случай произошел, когда шесть лет назад к нам попал семидесятидвухлетний старикан, полжизни подметавший улицы Минска. И что ты думаешь, этот гремящий костями дедок сумел поладить с дикими псами – одичавшими собаками цитланцев – и натаскал их так, что теперь эта порода считается незаменимой на охоте, в том числе и на имперских разведчиков… А старик до сих пор жив, горный воздух пошел ему на пользу, хотя иссох он за эти годы порядочно…

Я кивнула.

– С этим понятно. Я бы даже сказала, что некие силы предопределили наш приход сюда. Но стоит ли нам тогда искать выход обратно?

Айм улыбнулся.

– Ну, мы не раз задавались тем же вопросом. Но далеко не все верят в предопределение и судьбу. Среди нас есть настоящие скептики, которые, хоть и смирились со своим пребыванием на Эбери, все еще лелеют надежду выбраться отсюда.

– И никто не пытался уйти к имперцам? – удивилась я.

– Нет. И здесь снова вмешиваются высшие силы. Можешь мне не верить, но среди землян нет предателей. Даже некоторые из нас, такие как Георг, с которым я часто спорю на сложные темы мироздания, не думают о том, чтобы уйти и бросить остальных. Тем более даже добравшись до Западных гор, неизвестно, что мы там увидим и увидим ли что-то вообще. Дело в том, что в Бермудском треугольнике тоже пропадали целые самолеты, но никто пока не нашел там какого-то материального объекта, вызывающего аномалии.

– Кстати, а с Бермудов сюда попадали? – спросила я.

– Нет, хотя, казалось бы, этого следовало ожидать? – подмигнул мне Айм. – Пожалуй, я попрошу принести нам перекусить. Как правителю Триниана, мне выделили целый штат слуг. И ничего против этого не скажешь – у нас разный менталитет и культурные особенности, я имею в виду, у тринианцев и землян. Им свойственно, как бы это сказать, делать из нас идолов, в то время как мы уже способны искать Бога в самих себе.

Мысль Айма совпала с моим мироощущением. От этого на душе стало легче. Наверное, в Эбери попадают и вправду люди, в чем-то схожие. В своем благородстве и честности, например. И со схожими взглядами на жизнь. Если мои предположения верны, то это утешает.

Мы перекусили печеными хлебцами с густым вареньем и странным на вкус сыром, сделанным, по рассказу Айма, из молока горных коз. Чай мало чем отличался от земного, разве что показался более насыщенным.

Да, в этом плане мир Эбери хорош – никаких экологических проблем, выхлопных газов и электрических проводов. Можно было бы получать истинное удовольствие от пребывания здесь, если бы не привязанность к дому. Земля-Земля, что за сделку заключила ты с этой планетой, отдав нас на растерзание дикарям?

Беседа с Аймом затянулась на несколько часов. Он много расспрашивал меня о Земле и моей жизни, и я повторила многое, уже рассказанное Бертону.

Айм также поведал мне про основные планы и задачи, стоящие перед цивилизацией Милоа, а еще о том, что ситуация на самом деле ухудшается, потому что последние несколько землян (в том числе и я) по прибытии на Эбери очутились не в горах Триниана, а в уподножье – то есть там, где нас могли найти и имперцы. То ли аномалия поменяла свой угол телепортации, то ли «объект» съехал в какое-то ущелье, но теперь Милоа приходилось высылать куда больше разведчиков на прочесывание пограничной зоны, а это повышало риск поимки и, соответственно, разоблачения самих землян. Ведь неизвестно, как Атамурлан отнесется к факту существования таких, как мы, – испугается или решит узнать нас получше? А противопоставить что-либо его армии, мы, увы, пока что не могли. Горцев вместе с мирными жителями насчитывалось в десятки раз меньше, чем солдат в одной имперской армии, оружие было одинаковым – луки, мечи, недавно появившиеся арбалеты.

Да, среди первых Милоа были военные, прошедшие Вторую мировую войну и принесшие с собой в этот мир огнестрельное оружие. Но только недавно заработали первые кузницы для выплавки металла, и то больше по производству привычных местным мечей и щитов. Да и если бы удалось собрать сотню-другую пистолетов и ружей, сразу давать их в пользование вчерашним дикарям было бы неосмотрительно… Другими словами, проблем хватало, и не было времени предаваться безделью.

– Тебе дадут одежду и все предметы домашнего обихода, – сказал мне Айм. – Уж тринианцы каждого Милоа обхаживают, как сошедшее с небес божество. Будешь как сыр в масле кататься, и жилье выделим на выбор – тут комнат много! На личный особняк не рассчитывай, приходится всем на общежитский манер ютиться, но никто не в обиде. Здесь каждый быстро понимает, насколько важна дружеская поддержка, и мы стараемся ее оказывать друг другу. Ты можешь осваиваться, сколько хочешь, только одна просьба – составь подробный свод заметок о последних событиях на Земле, обо всем, что сможешь вспомнить. А потом выбери себе профессию по духу – хоть жрицей стань, хоть архитектором – все равно добьешься успеха, и все тринианцы будут твоего совета ждать.

По итогу беседы я поняла, что Айм относится к людям, которые верят в судьбу. И он ни минуты не сомневается в том, что я тоже здесь не просто так и сыграю свою роль в спектакле «Люди Икс Триниана». Конечно, он напомнил мне об ответственности за все мои действия и тому подобное, но морали не читал – сказал, что сюда попадают только люди волевые и самодостаточные, которым не требуется чтение лекций на тему «В этом мире не все так просто».

– А вдруг следующим на Эбери попадет какой-нибудь безнравственный ловкач? – спросила я.

– Я лично беседую со всеми – пока не попал, как видишь, – хмыкнул Айм. – Мы все здесь ходим по краю пропасти и, как ни крути, зависим от воли случая или высших сил – кому что ближе. Так что бояться за то, что будет, не имеет смысла – лучше сохранить энергию и потратить ее на улучшение своего положения в настоящем.

«Разумно, логично и… страшно, – подумала я. – Но я не одна тут задумывалась об этом. Вообще, какая бы мысль не пришла мне в голову по поводу моего места в этом мире, наверняка она будет плагиатом. Сто двадцать первым плагиатом…»

Итак, вопрос стоял – кем я стану в мире Эбери?

Глава 3. Школа разведчиков

Утро в Вегарде начиналось со звука горна. Красивый, протяжный, он вызывал во мне чувство воодушевления и радости. Я будто попала в сказку – еще бы было тут волшебство и всякие магические твари, я бы, может, и не скучала по дому. Но в этом мире существовали свои правила и проблемы, а быт и рутина поглощали людей не меньше, чем на Земле. И все же я с удивлением поймала себя на том, что встречаю утро с улыбкой.

Моим новым обиталищем стала комната в одном из «горных» общежитий. Называлось оно так потому, что коридор и ванные комнаты располагались прямо в скале, а окна выходили на тот самый сад за домом Айма, который я присмотрела еще во время своего первого посещения правителя Триниана.

Ела я в общей столовой и абсолютно бесплатно, хотя рацион был невелик и быстро надоедал. Тринианцы не имели понятия о кафе или ресторанах, но в центре Вегарда существовало еще несколько трапезных, где можно было «отвести душу», отведав каких-нибудь более изысканных блюд.

Деньгами тринианцам служили разного размера шарики из… стекла. В одной из долин Триниана, в поселении бывших цитланцев, несколько мастеров занимались тем, что изготавливали местные «деньги», присылая их потом в казначейство Вегарда. Кстати говоря, казначейство находилось в доме Айма.

«Деньги» производились трех размеров: совсем крошечные шарики, размером с крупную бусину, – их называли мелочью. Шарики средних размеров – с небольшую вишневую ягоду – леденцами (интересно, почему?), и самые большие и ценные «шарики», приближающиеся величиной к пинг-понговому мячику (но раз в десять тяжелее) – купчиками. Купчики простым жителям могли достаться только за особые заслуги, в основном они были в ходу у знати: то есть Милоа, военных командиров, глав поселений и жрецов. Причем недавно в моду вошло вырезать на купчиках особые знаки, которые также разграничивали их ценность.

К примеру, купчик, пожалованный отличившемуся в бою воину, мог быть помечен выгравированным на нем мечом или луком со стрелой, что делало его гораздо дороже простых купчиков.

Я про себя предположила, что в будущем мода на гравировку достигнет и тех жителей, которые пользовались в основном леденцами, и тогда правительству придется вводить новые разграничения на ценность шариков с разными рисунками.

Порой было забавно думать о возможной эволюции местного общества, имея в примере собственную, земную историю.

Мне, как и говорил Айм, выдали все необходимое: одежду – от нижнего белья до зимних сапог, а также средств для ухода за собой и основных предметов быта. Дали мне и немного денег – двадцать пять леденцов и пригоршню мелочи. Так что в течение месяца я могла осматриваться, но потом все равно должна была заняться каким-либо делом.

Айм одолжил мне целую кипу книг, карт и прочих «путеводителей» по Триниану и Эбери. Самое поразительное, что все они были написаны на языке имперцев и горцев, но я прекрасно понимала оба. Глядя на рукописные каракули, я удивленно моргала, когда смысл текста неожиданно проникал ко мне в голову, и я набиралась новых знаний.

Прежде всего я обратилась к географии мира Эбери. Моим глазам предстала карта огромного материка, где я без проблем нашла горы Триниан и Западные горы. Триниан можно было сравнить с Гималаями в миниатюре, а Западные горы представляли собой гряду разрозненных скал, окаймлявших западный берег материка, подобно Андам в Южной Америке. На юго-западе располагалась средних размеров пустыня, еще один горный хребет был обнаружен мною на юго-востоке, а всю северную часть Эбери покрывал ледник. Империя Эбериан тянулась в точности от Западных гор до нашего Триниана и от ледников до самого южного побережья, охватывая собою даже несколько мелких островов на юге. Кроме этого, карта обозначала еще несколько островов – как со стороны запада, так и прямо на востоке, за Тринианом.

«Интересно, горцы пытались проникнуть туда? Конечно, вряд ли, но вдруг там обнаружится плодородная земля или какие-нибудь полезные ископаемые?» – думала я, вчитываясь в названия на карте.

На единственном материке Эбери было обозначено всего одно море, носившее название Ги Акта (Большая вода), зато земли империи изобиловали реками, некоторые из которых выглядели куда масштабнее Амазонки и уж точно длиннее Нила.

Да, этот мир был велик. Велик и интересен, а, главное, не до конца изучен. Я заметила, что Эбери расположен в северном полушарии планеты. Хотя, кроме Милоа, то есть нас, никто из горцев и имперцев не подозревал, что живет на шаре. Для них существовал только Эбери – материк, окруженный Вечным морем, или Бескрайней водой, или еще как-то. Суть не в этом. Мне пришло в голову, что, возможно, существуют и другие, пусть даже менее крупные, материки Эбери. Например, вместо наших Антарктиды или Австралии. Просто до них надо доплыть, а имперцы пока не интересуются подобными идеями, уверенные в уникальности своей земли.

Покончив с географией, я принялась за историю. Впрочем, здесь мне и так уже многое было известно – народы Эбери были объединены под властью Арланов, которые потом породнились с азьянцами. Куда подробнее была описана история самих горцев – про воинственные племена, дикие и храбрые, про строгие порядки и следование традициям. Героем считался вождь племени Красных Псов Могучий Бык, объединивший под своей властью несколько родовых племен и создавший первое крупное поселение в горах, насчитывающее около трехсот человек. Рассказывалось и о цитланцах, потомках горцев, спустившихся на равнины и начавших вести оседлый образ жизни. Цитланцы, надо сказать, постоянно поддерживали связь с горцами – торговали с ними и даже отправляли мальчиков в горы на обучение воинскому делу. А за последнее столетие были случаи, что и горцы посылали своих детей к цитланцам в первые открывшиеся школы, изучать грамоту.

Сначала меня удивило подобное поведение, ведь зачем воинственным племенам изучать науки, если это попросту не востребовано? Но на мой вопрос ответила одна заметка, сделанная на полях кем-то из Милоа. В ней говорилось, что горцы нашли в своих пещерах какие-то странные письмена, и некоторые так заинтересовались ими, что предпочли послать своих детей изучать азбуку, надеясь, что знание прольет свет на тайные надписи. И тут в племени Красных Псов стали появляться те, кто назвал себя «искателями». Их группа быстро росла и приобретала вес в племени, что вызвало недовольство жрецов. Жрецы же, в свою очередь, тоже стали посылать новоизбранных на изучение письменности и правил счета.

Искатели занимались тем, что разгадывали тайные знаки, а также исследовали местность не как охотники, а как исследователи-археологи. Среди них было и немало настоящих ученых, принесших большую пользу своим соплеменникам. Например, открыли несколько новых видов корнеплодов, которые можно было выращивать в суровом горном климате, вывели первые сорта фруктовых деревьев, изобрели установку для обработки стекла, примитивный водопровод и прототип печки.

Популярность искателей росла из года в год. Им противостояли жрецы. Когда пришел первый Милоа, Ингемар, первыми его ценность поняли именно искатели. Он же пытался наладить отношения со жрецами, но тщетно – те прилюдно прокляли его, объявив колдуном и бесом (нечестивым). Но Ингемар отличался здоровым реализмом и не был склонен идти на поводу у жреческих пророчеств. Он был убежден, что судьба находится в руках самого человека, и не поступился своим принципом даже в полном предрассудков обществе горцев. Оберегаемый искателями, он быстро доказал вождям племен, что может дать им больше, чем они могут себе представить. Впоследствии многие представители старого жречества были изгнаны или сами ушли из племен, где их больше не жаловали. Их заменили искатели, причем теперь уже их стали называть жрецами. Так что, насколько я поняла, когда Альв говорил мне о том, что, к его гордости, жрецы поддержали Ингемара, он имел в виду именно бывших искателей. Что касается прежних жрецов, то в итоге часть из них перебили, а часть предусмотрительно перешла к искателям, на деле мало чем пожертвовав, кроме беспрекословного принятия авторитета Милоа. Но, судя по всему, этот маленький сословный переворот привел к утрате многих ценных знаний и таинств, которыми обладали исконные жрецы.