Татьяна Михайловна Новосёлова
Звёздный час

Звёздный час
Татьяна Михайловна Новосёлова

В фантастической повести "Звёздный Час" рассказывается о том времени, если бы на Земле была открыта способность быстро преодолевать космические расстояния, и когда скорость течения жизни на нашей планете не шла бы в разрез с течением временем на летящих от планет к планетам кораблях. Обыкновенный транспортный межгалактический звездолёт совершает самый обыкновенный плановый рейс к далёкой звезде. И на нём летят самые обыкновенные люди Земли со своими чувствами, мыслями, пристрастиями, со своими характерами. Но то, что происходит с ними во время этого полёта, заставляет их показать свои главные человеческие качества и силу духа. Для каждого их них предназначен свой "звёздный час".

Татьяна Новосёлова

Звёздный час

Огромный мир вселенной вечен.

Но мы живем на свете только раз.

И в трудной нашей жизни, и в беспечной

У каждого свой звёздный час.

Удивительное, бездонной глубины космическое пространство расстилалось повсюду, куда ни падал взгляд. И сзади, и спереди густая чернота стеной стояла на обзорных экранах. Казалось, стоит протянуть руку и можно наткнуться на эту стену, можно пощупать её,

провести по ней ладонью. Только маленькие точки звёзд, особенно яркие на таком фоне, неподвижно висели вокруг. Лишь мощнейший локатор отмечал их едва уловимое передвижение.

Космический корабль класса "Зодиак" вот уже несколько недель мчался среди этой черноты к далёкой, но уже знакомой на Земле, нежно голубой звезде Алансолярий.

Звезду открыли не так давно и она сразу привлекла к себе внимание не только ученых, но и всех жителей Земли, постоянно наблюдавших за ходом исследования её планет, на одной из которых была обнаружена несколько необычная форма разумной жизни.

И вот совсем недавно стал возможен контакт с инопланетной цивилизацией. Гость с неё более месяца находился в земном сальватории. Были предприняты все пути подхода к нему, работало очень много специалистов контактеров. Особенно интересовались способностью жителей этой планеты Алансолярия приспосабливаться к любым окружающим условиям, чтобы не погибнуть.

Гостя доставил на Землю космический корабль, который летал в районе звезды и на планете Фелла обнаружил признаки разумной жизни. Теперь этот же корабль вез его обратно на Феллу.

Огромный красавец звездолёт бороздил бескрайние просторы океана вселенной. Длинный сигарообразный его корпус казался лёгким и невесомым, каким-то даже неуловимым, воплощением невероятной скорости. Внешние линии корабля так причудливо изгибались, будто волны, гонимые стремительным ветром, застыли, окаменев на бортах. Носовая часть корпуса гигантским конусом уходила вперёд и искрилась необычным светом среди непроницаемой мглы космоса. На нем большими буквами выделялось название корабля – "КЛЁН".

Звездолёты класса "Зодиак" было принято называть чисто земными понятиями, заключающими в себе дух родной землянам природы: "Родник", "Тополь", "Кипарис". Особенно астронавты любили названия деревьев. Они как будто увозили с собой в мёртвый звёздный мир частицу своей родины.

"Клён" был транспортником. Он мотался между звёзд и туманностей, выполняя самую обыденную работу. Перевозил грузы, партии исследователей на станции, находящиеся на планетах и искусственно созданных летающих площадках, доставлял образцы внеземных

структур в лаборатории.

Недавно "Клёну" повезло. Он столкнулся на Фелле с разумной жизнью, которая очень заинтересовала ученых. И вот теперь на его борту необычный пассажир возвращался к себе домой. Для жилья ему отвели отсек, где поддерживались специальные условия. Но пассажир

уже акклиматизировался и неплохо чувствовал себя в атмосфере космического корабля. Он общался со всеми членами экипажа транспортника. Астронавты с трудом понимали, как ему удалось приспособиться к земным условиям. Специалист по контактам Вира Дельмонг пыталась что-то объяснить своим товарищам, но ни командир корабля, ни астронавигатор так ни в чем толком и не разобрались.

Житель Феллы, действительно, имел немыслимый вид. Его тело представляло собой правильный цилиндр, лежащий на боку. Оно составлялось из набора концентрических тонких колец, находящихся друг от друга на небольшом расстоянии. Абсолютно непостижимо было, как они не разваливаются, потому что между ними отсутствовала всякая связь. Кольца, казалось, существовали сами по себе, и какая сила удерживала их вместе, являлось загадкой. Тем не менее, ни одно кольцо не смещалось и не выскакивало со своего положенного места. Странным выглядело и то, что кольца могли перемещаться, увеличивая расстояние между собой, а невидимая связь при этом оставалась такой же прочной. Цилиндр, в результате, удлинялся и мог вырасти до невероятных размеров или, наоборот, сжимался в

тончайшую пластинку, в зависимости от места нахождения. Он неизменно занимал собой в ширину всё пространство, по которому передвигался. Перемещаясь по коридорам и отсекам корабля, он вытягивался обычно от стенки до стенки. Так жители Феллы ориентировались в окружающем пространстве. Никакого намека на органы зрения у них не существовало. Впрочем, затем выяснилось, что фелляне все же как-то видят. Не могут только оценивать расстояния, делают это на ощупь.

Цилиндр двигался, перекатываясь по полу, совершенно бесшумно. Внутри он был полый. То есть ничего не препятствовало прониканию сквозь него любых предметов. Удавалось даже свободно просунуть руку.

На первый взгляд, цилиндр казался неорганического происхождения. Он имел чуть голубоватый матовый блеск. Создавалось впечатление, что тут какой-то металл. Но нет, этот набор колец жил, дышал, даже питался непонятным способом. И на ощупь он был ничуть не холодный, а абсолютно гладкая с виду поверхность – шершавой.

То, что цилиндр дышал, не вызывало сомнения. При этом цвет колец становился красноватым и пульсировал. Только потребность в дыхании у него была не постоянной, а через длительные промежутки времени, причем, разные по продолжительности. Атмосфера планеты Фелла совсем не походила на земную – какая-то концентрация пока ещё не известных на Земле газов. Но её житель сравнительно легко перестроился на земной воздух. В этом вопросе предстояло ещё много и много разбираться.

Вот так выглядел пассажир "Клёна".

Не сразу, но нашлись и способы общения с "цилиндром". Оказалось, что эти существа разговаривают и способны даже переводить свою речь на язык землян более или менее понятно, что очень облегчило контакт. Многое удалось узнать из уст самого представителя.

При "разговоре" цилиндр издавал негромкие, нежные, звенящие звуки. Впервые услышав их на Фелле, астронавты "Клёна" поразились красоте звучащей мелодии. "Лёли-лёли-лей" – первое, что донеслось до них при появлении инопланетянина около их корабля.

– Слышите, поёт! Лёли-лёли-лей, – повторила Вира.

При этом бледно-голубые кольца инопланетянина ярко заалели.

– Он понял меня! Я его окликнула и он отозвался! – закричала она. – Лёлий, Лёлий! – более энергично позвала девушка.

Звучание слова всем понравилось и с тех пор нового знакомого так и стали звать на "Клёне" – Лёлий. И даже более по-дружески – Лёлик.

Лёлик и не сопротивлялся, когда его позвали с собой неизвестные ему пришельцы. Видимо он был чрезвычайно любопытен или преследовал какую-то иную, свою, цель. Он быстро освоился с экипажем, и с ним оказалось приятно общаться. Он где-то даже обладал земным остроумием.

Более всего Лёлий привязался к контактёру Вирии Дельмонг. Вирия была очень добрым, мягким, душевным человеком. Все окружающие её люди чувствовали себя с ней очень легко. Эти качества, как считали её друзья, являлись немаловажными в её работе по контактам с

представителями других миров.

– Берегись, Вира, вдруг влюбится в тебя абориген какой-нибудь планеты и заберет с собой. Придётся тебе навсегда покинуть родную Землю и переселиться туда, – шутил навигатор Александр Лоре.

Вира имела не только замечательные качества души, она была и красива. Длинные светло-каштановые волосы вились вдоль маленького приятного личика, опускались на плечи. Лётный комбинезон придавал её невысокой, хрупкой, стройной фигурке какую-то особую лёгкость. Она и в институт космоса пошла из-за детской симпатии к форме астролетчиков. Но теперь, получив специальность контактёра, не представляла себе жизни вне космоса и с ужасом думала о том, что было бы, избери она другую профессию. Изучение внеземных

цивилизаций составляло теперь цель её жизни.

У Вирии были необычные, чистой синевы глаза, такие синие, какие вряд ли у кого еще можно встретить. Шурик Лоре не уставал восторгаться ими. Он даже написал такие строки:

Не сравнится море, не сравнится небо,

Не сравнится вешняя краса.

Такого цвета в целом мире нету

Как нашей Виры чудные глаза.

Вира Дельмонг родилась на берегу Средиземного моря, когда её мать работала там в экспедиции. Отец, эпидемиолог по специальности, очень решительный и энергичный человек, не дав опомниться молодой практикантке, приехавшей с севера, уговорил выйти

за себя замуж. Он занимался исследованиями в области неизвестных болезней, весьма интересовался возможными инфекциями на планетах других звёздных систем. Вира увлекалась его работами и это оказалось небесполезным для её будущей профессии. Характером же она походила на мать: спокойная, ласковая, безгранично верящая людям.

Вира давно не видела своих родителей, очень скучала и с нетерпением каждый раз ждала Звёздного Часа, чтобы поговорить с ними по межгалактической связи.

Космическими службами для всех кораблей были установлены определённые часы связи с Землёй, в течение которых сообщались наиболее важные, заслуживающие внимания, сведения и астронавтам давалась возможность свидания с родными и друзьями. Это время

называлось Звёздным Часом. "Клёну" на него отводился период с 20.00 до 21.00.

С коренными изменениями в области дальних космических полётов люди давно научились уравнивать земное время с временем на борту звездолётов, несущихся со скоростями, уже намного превышающими и скорость света.

Для Вирии этот Звёздный Час был единственным мостиком к семье. Уже несколько лет она летала на транспортниках и на Земле почти не бывала.