Черные полосы

— Усманова, вообще, в городе сейчас нет. Так что к твоим услугам только Андрей. Отправлять или тебе там под дождём в холодной тачке комфортно? — ну не грешила я столько, чтобы мне так катастрофически не везло.

— Отправляй, — пробурчала я в трубку, — хрен с ним. Если что, я скажу, что его труп ты прятала вместе со мной.

Поблагодарив подругу, отбросила телефон на приборную панель, разулась и подтянула ноги под себя, пытаясь хоть немного согреться. Выходило плохо, и я в сотый раз за этот час пожалела, что забросила сумку с вещами в багажник. Выходить снова под холодный, проливной дождь совсем не хотелось.

***

— Ты издеваешься? — я откинулся на спинку кресла, устало потирая переносицу и пытаясь отойти от последней операции, которая длилась почти три часа.

— Нет, — нагло произнес Стас.

— Я не поеду эту идиотку спасать. Попроси Усманова.

— Его в городе нет. Андрюх, ну некого дернуть больше. Она одна стоит на трассе…

— Там ей и место, — перебил его, не дав договорить.

— Да, блин, не в этом смысле. Тачка сдохла.

— Понял я. Ты же со мной в жизни не рассчитаешься, Франц. Эта сука мне мозг выедает до мозжечка в секунду. Моль, блин.

— Две бутылки вискаря в качестве компенсации.

— Ящик. Что касается этой долбанутой, я на меньшее не согласен.

— Позвони ей и езжай уже, она часа два сидит в холодной тачке. Номер сообщением сейчас скину.

Почему Франц всегда просит меня нянькаться с этой придурочной? То из клуба её доставь, то с машиной помоги. Нашёл, блин, няньку.

Матерясь, переоделся и, передав все распоряжения дежурному врачу, вышел из клиники. Дождь лил как из ведра. Дворники молотили по лобовому стеклу в усиленном режиме, почти не справляясь. Долбаная девка, какого хрена ей не сидится дома? Лучше бы в клубе каком зависала. Чего её среди ночи понесло туда, где даже волки не ебутся?

Ещё раз сверившись с информацией, что Баева скинула в сообщении, прибавил газу, пока это позволяло отсутствие машин на трассе. Спустя почти час, съехал на обочину, останавливаясь возле её черного форда, и моргнул фарами. Баева выбежала из машины, и что-то достав из багажника под проливным дождем, бегом направилась к моей тачке.

— Ты бы хоть аварийку, дура, включила. Тебя же не видно с дороги, — произнёс, как только её мокрая задница плюхнулась на пассажирское сиденье рядом со мной.

— И тебе здравствуй! Я тут уже больше двух часов на аварийке стояла, аккум сел.

— То есть пытаться заводить смысла нет?

— Только если подкуривать. Но, думаю, там без вариантов. Она задёргалась и заглохла. И обороты перед этим скакали.

— Понятно, — взял в руки телефон и набрал номер знакомого.

— Сан Саныч, доброй ночи! Прости любезно, что беспокою. Можешь эвакуатор отправить на сто второй километр Северного шоссе? — пока я разговаривал, Настя сидела тихо, что меня порядком удивило, только продолжала дрожать от холода. Бросив на неё очередной взгляд, включил обогрев на максимум. — Ты мне сейчас всё сиденье промочишь, с тебя вода бежит, — произнёс, отложив в сторону телефон, и выехал на дорогу.

— Ну, извините. Я под дождем прыгала, между прочим, пока ты свою жопу в тачке грел. Мог бы и ближе припарковаться.

— Так переоденься, у тебя же вещи с собой вроде есть.

— Там юбка и шёлковая блузка. Вряд ли они помогут согреться.

Нет, это не женщина, это беда ходячая. Достал с заднего сиденья свою спортивную сумку и бросил ей на колени.

— Там футболка и спортивные штаны. Тебе великовато, конечно, но зато сухое.

— Э-э, спасибо, — протянула, удивлено на меня поглядывая. — А ты всё-таки можешь быть милым иногда.

— Не обольщайся.

— Ой, не начинай, не порти впечатление. Я только тут растрогалась от твоей заботы и участия, думала поблагодарить от души, а ты как чего ляпнешь, так придушить тебя хочется. Ты хоть рот в такие моменты не открывай.

— Заткнись! Давай, молча, доедем до города, я высажу тебя у дома, отдам ключи от твоей тачки знакомому и поеду домой спать. Вот прямо всё в таком порядке, без твоего трепа. Окей?

— Да без б, — мрачно выдала Баева, расстегивая спортивную сумку.

Где же тебя такую дикую растили, в каких джунглях?

Она так елозила на своём сиденье, что я, на свою беду, бросил взгляд в её сторону и подвис. Идеальная грудь третьего размера предстала моего взору, заставляя, сглотнув слюну, прочистить горло. Твою ж налево.

— Ширяев, сука, на дорогу смотри, — её резкий окрик, и я под сигнал встречного авто резко выворачиваю руль вправо, смачно выругавшись. — Не знаю, как ты, но я ещё жить хочу, придурок.

— Ты совсем отмороженная? Какого хрена ты лифчик перед моим носом снимаешь?

— А что мне в мокром сидеть? Какой смысл тогда в сухой футболке? Ты же, блин, вроде пластический хирург. Ты должен каждый день женские сиськи видеть. Чего удивился-то так? Встал, что ли?

— Постыдилась бы хоть чуть-чуть. Рамки приличия для кого, вообще, существуют?

— Для таких, как ты: двуличных и лицемерных индивидуумов. Значит, на работе ты в ужас не приходишь, когда видишь женскую грудь, и в сторону не отшатываешься. А тут прям чуть руль не выпустил из рук. И нечего мне стыдиться. Грудь, вроде ничего, до пупа не висит. Так что, иди ты на хрен.

— И часа не прошло, а ты мне весь мозг чайной ложкой съела. Что за талант-то у тебя такой долбанутый?

— Ширяев, расслабься. Я мозг ем только у умных мужиков, поэтому твой мне на фиг не сдался, там жрать нечего. Шорты на сухие штаны могу переодеть? Или ты педали перепутать от такого действия можешь? Ты теперь сразу предупреждай.

Я с тихим стоном провёл рукой по лицу. Кто там придумал, что женщин бить нельзя? Эту бы я точно по мягкому месту отшлёпал ремнём армейским.

— Так что? Можно мне, барин, портки мокрые на сухие сменить?

— Меняй.

— Благодарствую сердечно.

— Заткнись.

— Да молчу, я молчу. Ты только руль больше не бросай и на дорогу смотри. А то мне страшно становится.

Всю оставшуюся дорогу Баева проспала. Хвала богам! Иначе я бы заклеил её гадкий рот скотчем, а потом бы упаковал в багажник. В моей жизни ещё не встречалось более раздражающей женщины, чем она. Её способность выносить мой мозг была просто феноменальной. Бросил на неё взгляд. Красивая, сука, особенно когда молчит. Длинные каштановые волосы, густые натуральные ресницы, а не искусственные опахала, так сейчас популярные у женщин, небольшая родинка на правой щеке, про фигуру вообще молчу. Кукла: красивая, шикарная, но злая, сука, как цепной волкодав.

Подъехав к её дому, остановился у подъезда.

— Эй, исчадие ада. Приехали. Просыпайся.

— Ты сама галантность, Ширяев, — Настя заморгала, открывая глаза, и с грацией кошки потянулась, разминая затекшую во сне спину. — Я-то думаю, чего это ты такой нервный, а тебе просто бабы не дают. А не дают, потому что ты ведёшь себя, как мудак.

— Баева, два ночи, вываливайся из тачки. Скажи культурно «спасибо» и шуруй.

— Сам шуруй, но спасибо, — гаденько так улыбаясь, прихватила сумку и вышла из машины, продефилировав к своему подъезду. Ненормальная, блин.

Оказавшись дома, написал сообщение Сан Санычу, что ключи от тачки завезу с утра, и вырубился, едва голова коснулась подушки.

Глава 4

— Анастасия Николаевна, — раздался истеричный галдеж, стоило войти в здание офиса, — Анастасия… — тяжело вздохнув, остановилась, видимо, слишком резко для Виталия Павловича. Он едва не врезался в мою спину.

— Чего ты орешь, Палыч? — обернулась к явно спешащему куда-то мужчине. — Где пожар?

— Нет пожара, но тут срочно, — и попытался сунуть мне в руки какие-то папки.

— Я ещё кофе не пила. Тридцать минут дай и приходи, — отвернулась, снова зашагав в сторону кабинета.

— Но, Анастасия Николаевна…

— Да твою ж дивизию, — тихо рыкнула я сквозь зубы, оборачиваясь. — Кто-то помирает?

— Нет, — Виталик робко поправил очки.

— Фирма разорится?

— Нет.

— Ну а чего ты мне панику с утра наводишь? Сказала же, кофе ещё не пила. Чего вы под руку невыспавшегося человека лезете, а потом Викторовичу жаловаться бежите, что огребли от Анастасии Николаевны. Дебилы, блин! Смойся с глаз, чтобы полчаса тебя не видела, — Виталик взбледнув, кивнул.

Стараясь больше ни на кого не наорать, пошла в сторону кабинета. Офисные мыши после моего всплеска притихли и усиленно застучали лапками по клавиатуре. Гребаный Палыч. Меня и так весь коллектив недолюбливает, мол, слишком молодая для такой должности, наглая, грубая. Ещё и он усугубляет. Мало мне сплетен за своей спиной. Сука ты, Палыч. Очкастая сука.

Прихватив стаканчик кофе из местного автомата, плюхнулась в своё кресло, скидывая туфлю и нажимая кнопку на системнике пальцем ноги. Пока компьютер загружался, я отхлебывала горячий, но паршивый на вкус кофе и расписывала сегодняшние дела в ежедневнике. Первым в списке стояло узнать, где моя машина, и на какую сумму я влетела по ремонту. Для этого надо было сделать героический поступок и набрать номер Ширяева, будь он неладен. Есть такая прекрасная теория, чтобы не откладывать дела, которые ты делать не хочешь, или они тебе неприятны: их надо сделать в первую очередь. Называется «сначала съешь лягушку». Поэтому я отыскала в сумке телефон и набрала номер одного козла.

— Доброе утро, Андрей Степанович. Не подскажете ли вы, где моя тачка? — откидываясь спиной на спинку кресла, проворковала в трубку.

— Кто ты и куда ты дела Настю? Что это за лайт-версия Баевой? Та мне нравилась больше. Как найдёшь её, перезвони, — и скинул вызов. Приоткрыв рот от удивления, взглянула на телефон. Поржала. Ладно, не гордые. Набрала второй раз.

— Слушаю.

— Внимательней слушай. Тачка где?

— Во-о, быдловатость попёрла. Теперь узнаю.

— Почему ты такая скотина? Кто тебя обидел в жизни? Мама леденец в шесть лет не купила, или Дед Мороз на утреннике в саду подарок зажал? — как он меня бесил, если б он только знал.

— У тебя такой голос по телефону, хм…

— Какой?

— Возбуждающий. Может тебе начать услуги оказывать? — я едва кофе не подавилась.

— Иди медсестричку оприходуй, только сначала скажи, где моя тачка. Мне с кучерами в тарантасах не нравится ездить.

— А что так? Кучера несимпатичные?

— Матом в дороге не поорать, поэтому орать приходится уже на работе, а это чревато ненавистью всего коллектива. Андрей, хватит меня дрочить, говори адрес.

— Я ещё ничего с тобой не делал, но после того стриптиза в машине, начинаю об этом задумываться.

— Тьфу ты, блин, Ширяев, сходи передерни, потом сам перезвонишь. Только руки помыть не забудь, — отбросила телефон на стол.

Что это, блин, было? Настроение, что ли, у него хорошее? Хоть в календаре число красным кружком обводи, редкость-то какая. К обеду на телефон пришло сообщение от Ширяева с адресом сервиса. Соизволил, надо же.

Руки так и чесались, чтобы написать ему и спросить, сколько медсестричек он успел за это время поиметь или сколько раз передернуть, но запретила себе это делать. Иначе нас опять понесёт, и я снова начну злиться. А мне сейчас нельзя, мне на заключение договора ехать. Викторович меня с говном съест, если я сорву подписание.

Вечером забрала машину и поехала в гости к Динке и Стасу, по приглашению, кстати, а не как обычно: «Вы не ждали, а я припёрлась». Динка пекла медовый торт, заставляя меня исходить слюной, и подкармливала меня домашней пастой, чтобы я не покушалась раньше времени на искушающую сладость.

— Что за торжество у вас сегодня? Что отмечаем?

— Ромка медаль принес с соревнований по вольной борьбе. Решили устроить ему небольшой праздник.

Ромка был сыном Стаса от первого брака. Динка безумно полюбила его, да и Ромка от неё не отходил. Хороший парнишка.

Вечер был замечательный, уютный, домашний. Всё бы ничего, если бы не рожа Ширяева, вплывающая с широкой лыбой в гостиную с подарочным пакетом в руках. Даже чай не в то горло пошёл. Увидев его, закашлялась. Сука сероглазая. Ромка с разбега запрыгнул на дядю Андрея. Ширяев подхватил его на руки, а опустив на пол, разгибался уже медленно и кривясь.

— Что, старче, спина прихватила? Дин, неси веник с совком, он вам тут всё песком засыпал, — и тут я сама смачно чихнула, едва успев прикрыться рукой.

— Ты смотри-ка, всё молоком забрызгала, которое на губах ещё не обсохло, — запустить бы в него чем-нибудь, но тяжелей диванной подушки под рукой ничего не было, а за сервиз Динка мне голову открутит.

— О, выдал, павлин высокоинтеллектуальный. Долго думал?

— Господи, как же вы достали, – взмолился Франц, запрокинув голову. — Вы когда-нибудь либо поубиваете друг друга, либо, в итоге поженитесь.

— Свят, свят, свят, — я нервно перекрестилась, поплевав через плечо, причём в сторону Стаса. — Я готова уверовать в мужика на небе, лишь бы этого ни при каком раскладе не случилось. Куда идти? Где лоб об пол разбивать? Я готова.

— Ты ещё и богохульствуешь. Как ты попала на грешную землю, исчадие ада? — произнёс Ширяев, вальяжно развалившись на диване с бесячей ухмылкой на губах. Белая приталенная рубашка расстегнута на пару пуговиц, рукава закатаны до локтей, обнажая забитые татухами руки. Красив, тварина, рот бы только свой не открывал.

— Так, вместе же прибыли, демонюка ты проклятая. Забыл, что ли? А я тебе говорила, пей таблетки от маразма и ревматизма. Вот не слушаешь меня никогда, а зря, — и опять от души чихнула. Всё-таки я простыла.

— Это тебе таблеточки пить надо, бацилла ходячая, — и опять это его дебильная усмешка, мол, «не пыжься, девочка, я всё равно умней тебя».

— Так, всё, — поднялась Динка, — пошли, на кухне поможешь, — я только открыла рот, чтобы ответить этой скотине, как Динка потащила меня за руку, за собой.

— Для чего ты цепляешь специально Андрея? — недовольно произнесла Динка, стоило нам остаться вдвоем.

— Бесит меня этот павлин, — и тут же поймала её недовольный взгляд. — Что? Весь такой до хрена важный, серьёзный. На кривой кобыле не подъехать. Стоит матом ругнуться, таким взглядом одаривает, шо, пиздец, саму себя святой водой полить хочется. Бесит меня, до зубного скрежета. Какого чёрта он припёрся?

— Он Ромкин крёстный.

— Вот парнишке не повезло.

— Насть, давай немного посдержанней, пожалуйста.

— Ладно, я постараюсь, но не обещаю, — и снова этот её недовольный взгляд. От Франца, что ли, фишек этих раздражающих нахваталась? — Да не смотри ты так. Меня прям бомбит, когда он рот открывает. Так и хочется ляпнуть что-нибудь про его персону. И, вообще, ваш Андрей — бесчувственный чурбан. Мне порой кажется, что он импотент.

— Настя, — она попыталась меня остановить, но меня уже понесло.

— Тут выводы просто сами собой напрашиваются.

— Насть.

— Недавно клубе возле него такая девка шикарная терлась: молодая, красивая. Будь я мужиком, я бы её точно трахнула, а он даже бровью не повёл.

— Насть, — с напором произнесла Динка. И тут…

— Дин, тебя Стас зовёт, найти что-то не может, — сука, что ж тебе, Андрюша, в гостиной не сиделось.

— Блядь, — простонала я, опуская голову и стукаясь лбом о столешницу.

— Так кто там импотент?

— Андрей, не надо, будь умней, — попыталась вмешаться Динка.

— Дин, я с тобой, — не, ну а что? Смыться от конфликта, когда сама сболтнула лишнего и надо огребать, — тоже выход из положения.

— Сидеть, — рявкнул этот питекантроп так, что я вздрогнула, а Динка молча выскочила из кухни.

— На собаку так орать будешь, — рыкнула в ответ, выпрямляя спину. Вида не подала, только бровь вскинула. Хрен ты меня своим рычанием испугаешь.

— Так кто импотент? — произнёс с напором, подходя ближе и угрожающе нависая надо мной. Блин, а парфюм-то какой приятный, в отличие от него самого. Еле удержалась, чтобы не вдохнуть аромат глубже.

— Кот. Представляешь, эти изверги его кастрировали.

— Ты не умеешь изображать дуру. Это получается у тебя, из рук вон плохо. Мне повторить свой вопрос? — склонился ещё ближе, глядя глаза в глаза.

Ой, Андрюша, я тоже так играть умею, и подалась вперед.

— А может тебе просто пойти в задницу? — произнесла максимально сладко бархатным с придыханием голосом. Реакция была мгновенная. Меня сдернули со стула и резко закинули попой на стол, провокационно устроившись между моих ног. — Отпусти, блин.

— Я не услышал заветное: «Извини, я конченая дура», — произнёс сквозь зубы и, неожиданно мягко проведя ладонью по плечу, сомкнул пальцы на моём горле. Схватила его за запястье, стараясь отстранить руку, но он лишь предупреждающе усилил нажим. Терпеть не могу эти БДСМ игры.

— Ты быстрее на хрен сходишь, чем услышишь от меня подобное, — процедила, стараясь не обращать внимание на дрожь, что прошлась через всё тело, оседая тянущим грузом внизу живота. Что за ненормальная реакция? А еще я замечаю, как темнеет его взгляд.

— Я задолбался спускать с рук тебе твою дурость и неумение держать язык за зубами. Сама нарвалась.

— На что? На отстойный секс? По-любому трахаешься, как старпер.

— Су-ука, — протяжно на выдохе. — Ты хоть просчитываешь ходы, когда такое мужику говоришь? Тут два варианта: либо тебя пошлют на хрен, либо тебя трахнут так, что стоять на ногах не сможешь, чтобы доказать обратное.

Если танцевать, то до последнего, пока играет музыка. Ну, давай же, Ширяев, покажи мне свои границы, и я сожгу их к чертовой матери. Подалась ближе, насколько позволил, почти деля с ним дыхание.

— Давай первое, — улыбаясь и скользя пятой точкой по столу, придвинулась максимально близко. — Я не буду зря терять время, а ты позорится, — взбесился, в глазах просто атомный взрыв. Отпустил моё горло, и с нажимом прошелся руками по бедрам.

— Ты, вообще, не понимаешь, когда надо тормознуть и засунуть свой язык себе в задницу?

— Он не для этого создан, — ну, давай же, ещё шажок и за грань.

— Ну, твой пригоден, максимум для того, чтобы хорошо отсасывать.

Неужели ещё не понял? На это нет реакции. Мимо Андрюш.

— Ну, я тебя и в этом разочарую.

— Неужели, настолько бездарная, что даже сосать к двадцати семи годам не научилась? — ядовитая ухмылка появилась на его губах.

— Брезгливая я, Ширяев. Откуда я знаю, куда вы там и в кого свои сосиски суёте, — отзеркалила его ухмылку, но, вместо очередной едкости или желаемого мной взрыва, Ширяев расплылся в улыбке и опустил голову. Ну, капец, Андрей, ну так неинтересно, блин. Ржал он так, что плечи сотрясались от смеха, а на глазах выступили слезы.

— Ты пиздец, — утирая уголки глаз, отступает на шаг. — Ты просто пиздец.

— Что, упал? На полшестого? Я это умею, обращайся. А теперь отойди от меня, у меня на тебя аллергия, бесишь уже, — отпихнула его в сторону и спрыгнула со стола, поправляя платье. — Дин, у тебя тут что-то шкварчит на плите, — крикнула погромче, заглядывая в сковородку.

— Где ты выросла?

О, Ширяева на разговор потянуло человеческий. Точно метеорит на землю упадет. Катаклизм-то какой.

— Местная я.

— Район?

— Это что за допрос? На Стрелке росла. А что?

— А я-то думаю, откуда борзотой веет постоянно.

— Раз знаешь, что за райончик, значит, тоже местный.

— Рядом жил.

— Все живы? — Динка вернулась на кухню, посматривая то на меня, то на Ширяева.

— Ты нож на столе не оставила, поэтому, увы и ах, порадовать вас я не могу. Миссию по избавлению этого города от мудаков я провалила. Хреновый из меня супергерой, Марвел к себе не возьмет.

— Знаешь, кого ты мне напоминаешь? — произнес Андрей, гаденько так улыбаясь. Ну, давай, жги, стендапер. Я молча на него посмотрела, ожидая очередную гадость. — Персонажа из детского утренника в школе, Кнопу. Та тоже была такой же маленькой, болтала безостановочно и всех бесила, — и не давая мне времени ответить, просто вышел из кухни. Скотина.

Глава 5

Взглянув на часы, засобиралась домой. Ширяев тоже зашевелился.

— Тоже уже поеду, тачку только вызвать надо.

— А твоя где? — спросил Стас.

— К Сан Санычу загнал, подвеску перетрясти надо.

— Вон, с Наськой езжай. Вам всё равно в одну сторону.

— Я не поеду с этой припизнутой, лучше на такси, — вот же, тварина пернатая.

— Да тебя никто в машину пускать не собирался. Хоть пешком иди, может, свою павлинью жопу растрясешь, пафоса поубавится, — крикнула я погромче, застегивая сапоги и набрасывая пальто.

— По опыту говоришь? Свой инстинкт самосохранения ты явно где-то потеряла, — раздалось в ответ из гостиной.

— Он, как рудимент, отмер за ненадобностью.

— Ага, вместе с мозгом.

— Твою ж левую, ну вот нормально же всё было последние пару часов. Что опять началось? — взмолился Франц. По-любому, ещё и глаза закатил. — И хватит орать, Ромка уже спит!

— Моё искреннее сорри. Так, всем пока. Пишите, звоните, шлите деньги, — обняла Динку и выпорхнула из квартиры.

Уже спустя полчаса я лежала в пенной ванне, наслаждаясь теплом, ароматом масел и тишиной. От воды пахло лавандой, а мне отчего-то вспомнился парфюм Ширяева. Вот же гадство. Надо спросить его, что за марка аромата. Редко когда меня так штырит от какого-либо запаха, особенно мужской линии, но этот зацепил. Недолго думая, потянулась за телефоном.

«Какой маркой парфюма ты пользуешься?»

«Тебе зачем?»

«Аромат понравился»

«Хм»

«Что, блин, за «хм»? Марку скажи»

«Баш на баш»

«?»

«Ты сейчас где?»

«В ванной»

«Фото в студию»

Ширяев, не разочаровывай меня. Ну, это же тупо.

«Оно того не стоит. Я передумала»

«Боишься пошатнуть границы?»

«Чьи? Твои? Так это, как два пальца об асфальт. А что касается моих, то ты их не пошатнёшь. До них тебе ещё дойти надо»

«Сколько много букв»

«Наслаждайся»

Сфотографировав свою пятку, отправила Андрею. Не на ту напал, малыш.

***

Девочка-пиздец. Только Баева могла отправить мне свою пятку в мыльной пене. Когда пришло сообщение с фото, я даже почувствовал укол разочарования, что такая колючая сучка так быстро купилась на простой развод. Но открыв СМС, разразился хохотом на всю квартиру. Зачёт, Баева. Красивый подкол. Заценил.

Пригубив бренди, сел к рабочему столу, заваленному документацией и историями пациентов. Покосился в сторону телефона. Который день уже её грудь перед глазами всплывала. Была бы девочка попроще, точно бы трахнул и забыл. Эта же заноза сама мой мозг имеет за доли секунды. Откуда только такая появилась? И ведь прёт в любой ситуации не сворачивая. Знает же, что огребёт, но всё равно не сливается.

Отвлёк меня от этих мыслей Данька своим сообщением:

«К тёте Марине заезжал, продукты завёз, всё проверил. Говорит, что всё хорошо».

«Спасибо», — набрал в ответ.

Когда сам не могу заехать к матери, прошу Даньку. После смерти отца она сильно сдала. Давление высокое, сердце барахлить начало, а переезжать из дома в квартиру не хочет, как ни уговаривал. Завтра сам к ней заеду, а то Данилу она правду не скажет, если что не так.

***

— Эй ты мой номер со службой такси не перепутал? — звонок этого индюка меня выбил из рабочей колеи. Я даже люлей раздать некоторым особо тупым личностям забыла, так и присела в кресло.

— Увы и ах, ты мне должна, между прочим.

— Да с хера ли? Это я Францу должна, а он с тобой уже рассчитался, насколько я знаю.

— Нет, это наши с ним дела. Я забирал тебя с трассы ночью в дождь и терпел тебя, а не Стаса. Так что, должна мне ты. Насколько я понял, ты всегда отдаешь долги. Ведь так?

— Су-ука, — я почти простонала в трубку.

— Как некультурно, — рассмеялась эта скотина. — Жду тебя в восемнадцать ноль-ноль, у клиники.

— Ты головой ударился? Это же самый час пик. Весь город стоит.