Гарем ундер-лейтенанта Говорова

Только-только в кают-компании закончилось офицерское собрание. Большинство мужчин успело разойтись, отправившись по своим служебным делам. В помещении осталось лишь несколько человек.

– Во-во, и я собирался спросить тебя о том же!.. – поддержал Аничкова Демидов. – …Помниться, данная тема, ранее уже поднималась!

– Господа, вы о чём? – в полнейшем удивлении развёл руки Говоров.

– Как это о чём?.. – чуть повысил голос Аничков. – …Из твоей каюты постоянно доносятся какие-то подозрительные стуки, крики, а порой и визги!..

– Причём, складывается полное ощущение, будто бы, визжит женщина!.. – с некоторой ехидцей в голосе, дополнил Глеб. – …В детстве я слышал легенды о вурдалаках, которые по ночам перевоплощаются в кровопивцев и убивают своих соседей. Герман, быть может и ты, переодеваешься по ночам в женские платья, после чего орёшь дерниной разными голосами?

Говоров обнажил шпагу, посчитав слова Демидова личным оскорблением.

– Ах, ты, поскудник!.. – он незамедлительно ринулся на своего обидчика.

Однако путь ему преградил всё тот же Аничков, вставший между ундер-лейтенантом и констапелем.

– Господа, прекратите! Иначе, я буду вынужден обо всём доложить капитану!

Шпага была вновь возвращена в ножны. Офицеры разошлись, проводив друг друга суровым взглядом.

Глава 9

Элеонора.

Она была чуть старше двадцати. Светловолосая полька (по крайней мере, именно об этой национальности дама обмолвилась во время знакомства с Говоровым). Достаточно ладная и складная. Вдобавок ко всему, барышня прекрасно понимала, что именно от неё потребуется.

Несколько озадачила Германа лишь одна из фраз, брошенная гостьей как бы мимоходом. В тот самый момент, когда молодые люди уже оказались в объятиях друг друга, Элеонора вдруг на полном серьёзе заявила о том, что она желает стать настоящей шлюхой.

– То есть, ты собираешься работать в борделе? – уточнил офицер.

– Нет-нет!.. Надо полагать, ты неправильно меня понял. Речь не идёт о грязной профессии, о каких-то панелях, домах терпимости и тому подобном. Я лишь собираюсь овладеть искусством, завоёвывать мужчину через постель.

– И что ж тебе в этом мешает?

– Опыт! Увы, но у меня он слишком мал!.. – абсолютно спокойно, будто бы разговор шёл о чём-то вполне обыденном, ответила Элеонора. – …Честно признаться, ты у меня всего лишь третий. Меж тем, я успела войти во вкус и кое в чём поднатореть!.. Что же касаемо нашей нынешней встречи, то ты вполне симпатичный молодой человек; к тому же смотришь на меня отчасти голодным взглядом. Так почему бы мне не расширить свой арсенал познаний именно с тобой? Тем более что и прибыла я к тебе, как распоследняя шалава, готовая исполнить практически любое твоё желание!..

От данных слов, в паху Говорова наметилось кое-какое оживление. Очевидно, заметив данные перемены, Элеонора пересела на его колени. Офицер предпочёл полностью отдать инициативу партнёрши. Ведь именно она, а не он, собирается стать изысканной развратницей. Так пусть тренируется, набирается необходимого опыта, которого ей вовсе не достаёт.

Без каких-либо пауз дама принялась тереться своими мягкими половинками о его мужское достоинство. Ещё сильнее она возбудилась, когда руки ундер-лейтенанта обхватили её за талию. Данная игра постепенно начала принимать достаточно интимных характер. Барышня всё плотнее и плотней прижималась к офицеру, в то время как его руки держали даму за бёдра. Несколько поддавшись своим фантазиям, Говоров чуть наклонил Элеонору вперёд.

– Быть может, мы перейдём к чему-то более серьёзному? – поинтересовался Герман.

– Я только «за»! – ответила дама.

Опустив руку между своих ног, дама нащупала детородный орган офицера и тотчас погрузила его в нечто нежное и обволакивающее.

Поёрзав не более минуты, Элеонора соскользнула с колен хозяина каюты. Взяв вертикально-стоявшее мужское достоинство в свои ладошки, она облизнула свои губки и скоренько наклонилась, дабы принять в свой ротик вздыбленное мужское естество. Тут-то и испытал Говоров если не боль, то уж точно, весьма неприятные ощущения. Офицер так и не понял в чём дело. То ли дама чрезвычайно грубо обошлась с Говоровым-младшим, то ли она его вовсе прикусила…

Забегая несколько вперёд, следует сказать о том, что если бы Говоров был в тот вечер экзаменатором Элеоноры по части интимных способностей, то наверняка он оценил бы их достаточно низко, на уровне начальной школы. О каких-либо «университетах», «магистратах» и тому подобном нынче не могло быть и речи.

«Уж, коль барышня всерьёз собралась освоить науку обольщения и соблазнения, то ей, действительно, ещё учиться и учиться!.. – наблюдая за неуклюжестью, прямолинейностью и откровенной развязностью дамы, размышлял про себя Герман. – …Лично я, вовсе не удовлетворён нынешним интимом. Вполне возможно, познать вышеозначенные науки Элеоноре вовсе не под силу, невзирая на все её старания. Ведь у неё нет элементарного чутья, той же интуиции!.. Она совсем не понимает, что ей необходимо сделать в то или иное мгновение. Где её следует проявить инициативу, а в каком случае, напротив, необходимо остаться пассивной. В каких-то моментах Элеоноре следует напрячься, когда расслабиться. При этом она сама, похоже, не в состоянии пережить наивысшее наслаждение!..»

Ну, а как иначе? Если гостья, пытаясь угодить хозяину каюты, беспорядочно хваталась за всё, что угодно. Точнее, она хваталась лишь за «одно». При этом, суёт это самое «одно» как-то бесхитростно, бессмысленно, вовсе не соблюдая правила тонкой интимной игры. Быть может, для какого-то заурядного борделя её сомнительной раскрепощённости (если хотите, то и «всеядности») было бы вполне достаточно. Однако для изысканного, чисто женского подхода, чувства меры и некой последовательности, к которой успел привыкнуть Говоров.

Впрочем, при столь сильном стремлении и неистовом желании преуспеть по части удовлетворения мужских желаний, почему бы и нет?.. Вполне возможно, что очень скоро и у Элеоноры появиться хороший наставник и тогда…

Говоров лежал ныне на спине, тогда как его нынешняя пассия пристроилась рядом, тесно прижимаясь к его правому боку. Герману уже ничего не хотелось, ко всему прочему куда-то пропало желание поспать.

«Надеюсь, завтра никто из офицеров не посмеет упрекнуть меня в нарушении ночной тишины!.. – усмехнулся про себя ундер-лейтенант. – …Хоть в этом, от текущей бесполезной ночи будет некий плюс!..»

Элеонора, молча водила своим пальчиком по груди офицера, то спускаясь вниз к его животу, то поднимаясь вверх, к плечам ундер-лейтенанта. Похоже, она по-прежнему считала себя способной ученицей, хватавшей на лету всё новые и новые знания, шаг за шагом, приближавшие её к абсолютному совершенству. Потому и не было в ней не угрызений, ни обиды, ни отчаяния.

– Расскажи мне, откуда ты? – от нечего делать, поинтересовался Герман.

– Кажется, я уже говорила тебе о том, что моей родиной является Польша.

– Ну, а сюда!.. Имею в виду, каюту. Вы как попадаете?