Кристина

Из-за угла коридора с любопытством высунулись двое ребятишек. Крис дружелюбно помахала им рукой, и дети, звонко захихикав, тут же скрылись. Вспомнив про гостинцы, Кристина достала из пакета несколько упаковок со сладостями. Хозяйка сдержанно поблагодарила и унесла коробки.

— Борис сейчас подойдёт, он во двор за углем вышел, — пояснила Клавдия, снимая закипевший чайник.

Кухонька оказалась совсем крошечной — от силы четыре квадратных метра, на которых едва умещались плита, обеденный стол, стиральная машина и пара навесных шкафов. Холодильнику и микроволновке места здесь не нашлось, они ютились в зале, прямо у небольшого телевизора.

Хозяйка усадила Кристину на деревянный табурет с пёстрой вязаной накидкой и предложила чаю. Крис благодарно кивнула. На кухню тут же прискакали дети, мальчик и девочка, и Клавдия вручила им по горсти конфет, а перед гостьей поставила тарелку с пышным домашним пирогом.

Крис долго не решалась нарушить тишину. Заводить разговоры на такие личные, болезненные темы ей было в диковинку. Чтобы вернуть себе самообладание, она достала из сумочки блокнот и ручку — этот привычный писательский атрибут всегда возвращал ей уверенность, заставляя чувствовать себя важным профессионалом, выполняющим серьёзную работу.

— А... это давно случилось? — наконец решилась Крис.

— Два с половиной года назад, — Клавдия принялась резать пирог, заметно нервничая.

— Авария?

— Да, Боря перевозил тюки сена в соседний район. И... не справился с управлением на скользкой дороге, — было видно, как тяжело Клавдии даются эти воспоминания. — Кабина всмятку, множественные переломы, клиническая смерть и полгода глухой комы... — Женщина отвернулась к окну, поспешно смахнув слезы краем косынки.

— Извините, что заставляю вас снова через это проходить, — виновато вымолвила Кристина. — Я слишком хорошо понимаю, что вы чувствуете.

Она спрятала блокнот обратно в сумочку, посчитав его присутствие сейчас кощунственным. А затем, неожиданно для самой себя, Крис поднялась и аккуратно обняла несчастную женщину за плечи.

— На самом деле я не пишу книгу. Точнее... не совсем ради книги я здесь.

Клавдия удивлённо посмотрела на неё, растерянно вытирая щеки кухонным полотенцем.

— Видите ли, — Крис вернулась на табурет, — один близкий мне человек сейчас тоже находится в коме. После страшной аварии.

— Господи... Да что ж это за напасть такая? — всплеснула руками Клавдия, обращаясь куда-то к потолку. — За что же страдают ни в чем не повинные люди? Вы угощайтесь, пожалуйста, кушайте, — она засуетилась у плиты, бережно отрезая гостье щедрый кусок домашнего орехового торта.

— Спасибо.

Повисла неловкая пауза. Когда Крис только ехала сюда, её голова кипела от вполне логичных вопросов, но стоило столкнуться с чужим живым горем, как они все куда-то испарились.

У порога кухни снова бесшумно выросли дети, с любопытством заглядывая на стол. Их щеки уже были припудрены шоколадом. Клавдия вручила им по блюдечку с лакомством и попросила уйти в зал, к детскому столику.

Глядя вслед прискакавшим малышам, Крис поймала себя на чисто писательской привычке анализировать детали. Клавдия и Борис выглядели довольно зрелой, потрепанной тяжёлым деревенским трудом парой. Изрезанное морщинами лицо хозяина и седина Клавдии слабо вязались с этими шустрыми дошколятами. «Кто они им на самом деле? — подумала Крис. — Внуки, которых оставили на воспитание уехавшие в город старшие дети? Или всё же поздние, вымоленные у неба сын и дочка?» Спрашивать об этом напрямую было бы верхом нетактичности, да и какая, в сущности, разница — дом всё равно дышал искренней заботой.

— Не представляю, что бы я делала, если бы Боря тогда ушёл... — с тихой грустью вымолвила хозяйка, возвращаясь на своё место и прерывая мысли Кристины.

— Я даже не знаю, как правильно спросить, — призналась Крис, чувствуя себя хирургом, который вслепую копошится в чужой, едва затянувшейся ране.

— Спрашивайте как есть. Не бойтесь.

— Что вы делали, пока ваш муж был там... в беспамятстве? Я имею в виду — что вы предпринимали, чтобы вернуть его? Ведь в подобной ситуации от нас, живых, фактически ничего не зависит.

— Молилась, — Клавдия подалась вперёд и посмотрела Кристине прямо в глаза. — Я тогда очень много молилась, каждую секунду. А сейчас я каждый день благодарю Господа за то, что не забрал у меня мужа.

Крис понимающе кивнула. В этот момент в сенях глухо хлопнула входная дверь. В дом вошёл крепкий мужчина с густой седой щетиной. Он сразу заметил незнакомую гостью, но ничего не сказал, молча снимая тяжёлую штормовку. Лицо у него было натруженное, изрезанное глубокими морщинами, но взгляд оставался на удивление добрым.

— Здравствуйте, — первой поздоровалась Крис, выглядывая из-за косяка.

— День добрый, — коротко отозвался Борис.

Он тяжело поставил большое ведро с углем возле печной кладки, прошёл к раковине и принялся тщательно мыть свои огромные рабочие руки, готовясь сесть к столу.

— Значит, книжки, говорите, пишете?

— А... да. То есть не совсем. Дело в том, что мой родственник сейчас в коме, — Крис мысленно отругала себя. И зачем только ей взбрело в голову наврать по телефону про эту несчастную книгу?

— Никто от этого не застрахован. И неважно, богат ты или беден, — веско обронил Борис.

Жена заботливо положила перед ним самый большой кусок торта.

— Да, вы правы, — согласилась Крис. — Вы сами что-нибудь помните? Как всё произошло?

— Помню, — он тяжело вздохнул и ненадолго умолк, собираясь с мыслями. — Только обрывками. Тут главное, что медицинскую помощь мне оказали практически сразу. Потому, наверное, и выжил. — Он ласково посмотрел на Клавдию, и та бережно накрыла его ладонь своей. — Если бы врачи опоздали хотя бы на полчаса, я бы сейчас здесь не сидел.

— А... — Кристина тихо откашлялась, не зная, как подступиться к самому главному.

— Кристина хочет знать, что ты помнишь из того времени, пока был в беспамятстве, — пришла на помощь Клавдия, за что Крис мысленно высказала ей огромную благодарность.

— Может быть, чей-то голос? — поспешно подхватила писательница. — Например, вашей жены? Вы ведь наверняка постоянно с ним разговаривали, Клавдия?

Хозяйка утвердительно кивнула и перевела выжидающий взгляд на мужа. По выражению лица Бориса Крис поняла, что попала в самую точку.

— Да... — неохотно подтвердил он. — Иногда мне вспоминается, будто я заперт в каком-то глухом пространстве, в абсолютной темноте, и чей-то голос настойчиво зовёт меня по имени.

— Голос Клавдии? Я угадала? — нетерпеливо подалась вперед Крис.

Борис выдержал паузу, которая показалась ей бесконечной.

— Нет, не совсем. Мне бы очень хотелось так думать, и иногда я сам себя в этом убеждаю, но... Нет. Голос был недобрый. Я бы даже сказал — жуткий.

Кристина серьёзно смотрела на него, пытаясь осмыслить услышанное. Это совершенно не походило на те слащавые истории о клинической смерти, которыми был забит интернет.

— Я знал только одно: ни в коем случае нельзя идти на этот зов. Это меня, наверное, и спасло. Это был голос самой смерти, я только сейчас это окончательно понял.

— Вот оно как... — вымолвила Крис.

В груди похолодело. Она услышала совсем не то, на что надеялась, и рассказ Бориса по-настоящему её напугал.

Повисла тягучая тишина. Сквозь неё доносился лишь неразборчивый детский лепет из зала, мерное гудение печи да тихое бормотание телевизора.

— Голос... он был мужской или женский? — снова прервала молчание Крис.

— У смерти нет пола. Она не мужчина и не женщина, — без запинки отрезал Борис. Крис едва заметно кивнула, соглашаясь с такой жуткой трактовкой. — Здесь нужно искать причину не внутри, а снаружи, — неожиданно продолжил хозяин дома. Тон его резко изменился, и этот новый лаг в его голосе Кристине категорически не понравился. — Вот вы, например, делаете в жизни что-то полезное для других?

— Да, конечно, — Крис внутренне приготовилась рассказать о прошлогодних переводах в Дом малютки и крупном взносе в фонд спасения дикой природы, но Борис бесцеремонно её перебил:

— Вы живёте только ради себя. Знаете, я ведь читал ваши книги. Ужастики эти пишете, чертовщину. Поэтому вас Бог и наказал.

От этих слов Кристина на мгновение ошарашенно застыла, не зная, что ответить.

— Я... не думаю, что...

— Вот именно! — жёстко припечатал Борис. — Мы никогда не думаем, что да почему. А ведь вас читают подростки, которые только-только учиться жизни начинают. И ваше мировоззрение — с которым я, к слову, совершенно не согласен, — толкает их совсем не в ту сторону.

В его чеканных словах отчётливо прозвучала скрытая, фанатичная угроза.

— Ну, это только ваше личное мнение, — возмущенно вымолвила Крис. Она глубоко, прерывисто дышала, изо всех сил стараясь не дать волю слезам и гневу.

Она понятия не имела, как объяснить этому упрямому мужчине, годившемуся ей в отцы, что идеи приходят к ней свыше, что она не высасывает их из пальца. Если уж следовать его дремучей логике, то это сам Бог посылает ей сюжеты для романов, а её работа заключается лишь в том, чтобы грамотно перенести мысль на бумагу.

— Пустые оправдания, — пренебрежительно махнул рукой Борис.

Клавдия всё это время смиренно помалкивала, но по её суровому лицу Крис поняла: женщина полностью солидарна с мужем.

— Если с кем-то из близких случается беда, значит, мы сами идём не туда, — с каким-то праведным воодушевлением подытожил хозяин дома.

Крис едва удержалась от ядовитой реплики о том, что Клавдия, видимо, тоже знатно провинилась перед Всевышним, раз её муж чуть не превратился в месиво в кабине грузовика. Но в последний момент сдержалась. Она молча поднялась из-за стола, так и не притронувшись к домашнему торту.

— Что ж... спасибо, что уделили время, — Кристина натянула высушенную над печью куртку. — Пожалуй, мне пора.

Она попыталась вежливо улыбнуться на прощание, но наткнулась лишь на тяжёлые, осуждающие взгляды супругов.

Кристина почти бегом вернулась в ожидавшее ее на дороге такси. Весь обратный путь она неотрывно смотрела в заливаемое ливнем окно, переваривая эту провальную беседу. Визит в деревню оставил уродливый, липкий осадок на душе. И всё же... одна пугающая теория о голосе в коме подтвердилась полностью.

8Вы никогда не задумывались, что мы бредём неизвестно куда и неизвестно зачем? Вы не ощущали себя брошенным, никому не нужным ребёнком? Не казалось ли вам, что вы лишь призрак, затерявшийся в этом мире?..

Кристина по природе своей оставалась сторонним наблюдателем. Она замечала каждую деталь, пока остальные не обращали на неё ни малейшего внимания. Она умела слушать, в то время как другие захлёбывались собственной болтовней. Но такие качества, как молчаливость, проницательность и скрытность, чаще отпугивали людей, чем притягивали.

В школе у Крис почти не было друзей. С Никар вы уже знакомы. Другую её подругу звали Натой, а позже к их трио примкнула Иришка, превратив компанию в сплочённый квартет. Но остальной класс относился к Кристине с прохладой. Ей никогда не подбрасывали валентинок на День всех влюблённых, мальчики не приглашали её на медленные танцы во время дискотек. За спиной шептались, называя странной, а местная элита из числа «крутых девчонок» и вовсе считала её безнадёжным аутсайдером.

После шестого класса Никар вместе с родителями переехала в другой район и сменила школу. На их дружбе это не отразилось, но в школьных коридорах для Крис наступили по-настоящему одинокие и скучные дни. Ната и Иришка как-то незаметно отдалились, всё чаще проводя время с другими одноклассницами. Впрочем, возможно, Кристина сама отгородилась от них. Ей претило каждую перемену бегать к зеркалу, поправлять причёску и красить губы, чтобы форсить перед мальчиками. Крис предпочитала уйти в тень, читать или торопливо заносить новые идеи в любимую тетрадь.

Порой, сидя в опустевшем классе под оглушительный шум носящихся по коридору учеников, Крис задумывалась о предательстве. Родной отец оставил её мать ещё до рождения дочери. Сейчас у него была другая, совершенно чужая семья. Крис иногда смотрела в окно и задавалась одним и тем же вопросом: вспоминает ли он о ней хотя бы изредка?

Порой она даже мечтала о встрече. Представляла, как бы всё прошло и что бы он ей сказал. Но реальность отрезвляла: ему всё равно, раз за столько лет он ни разу не попытался ей позвонить.

Одноклассники часто над ней посмеивались. Однажды они выхватили у неё из рук тетрадь с набросками рассказов и иллюстрациями к ним. Крис до сих пор помнила, как они с хохотом перекидывали её друг другу, пока в класс не вошла учительница и не приказала прекратить этот балаган. К тому моменту большая часть страниц уже разлетелась по кабинету, а кто-то из мальчишек намеренно наступил грязным ботинком на её рисунок. Но Крис молча собрала всё до единого листка, бережно прижимая изувеченную тетрадь к груди.

Зато теперь она утёрла им всем носы — стала богатой и знаменитой. Пока бывшие «крутые девчонки» вкалывают на заводах, изрыгая тонны мата, Кристина Левиц прочно заняла своё место под солнцем. Чего уж говорить о местных «крутых пацанах», чьи судьбы жизнь пережевала и выплюнула. Все эти школьные тираны, когда-то разорвавшие её рукопись, теперь на каждом углу и из каждого телевизора слышат её имя. Даже их дети будут читать романы той самой «Овцы», которая сегодня зарабатывает больше, чем весь их бывший «В» класс вместе взятый. ХА!

— А кто это у нас тут такая красивая и одинокая? — в ванную вошёл Андрей.

Кристина лежала в пышной пене, погрузившись в то, что сама называла «самобичеванием прошлым». Этим она и занималась последние десять минут, отмокая в тёплой воде. Андрей, всё ещё в рабочем костюме, но уже без галстука, наклонился и поцеловал жену. Крис тут же уловила отчётливый шлейф спиртного. Опять что-то праздновал с друзьями?

Не отрываясь от её губ, он торопливо сбросил одежду и забрался к ней в воду. Они занялись любовью. Сразу после этого Крис провела свой привычный ритуал: едва обсохнув и даже не вытерев мокрые волосы, она легла на кровать, подняла ноги вверх и прижала пятки к стене, искренне надеясь, что в этот раз точно забеременеет.

Андрей же рухнул на свою половину постели лицом в подушку и уже через пять минут монотонно захрапел. Обычно после хорошего секса — а сегодня ей повезло испытать оргазм — Кристина пребывала в прекрасном расположении духа. Мрачные школьные воспоминания отступили. Нахлынуло забытое рвение: безумно захотелось открыть на компьютере файл с романом и продолжить работу.

Уже через пару минут она сидела за столом, увлечённо строча новую главу. Целый час пролетел как одно мгновение. Крис не замечала времени, чувствуя невероятный прилив сил и вдохновения. На автомате она сбегала на кухню, заварила большую кружку горячего шоколада, но едва вернулась в комнату, как её взгляд упал на сотовый Андрея. Тот остался в кармане небрежно брошенного на кровать пиджака.

Экран телефона ярко светился в темноте. Без задней мысли Крис поставила кружку на стол и вытащила мобильный. Андрею кто-то настойчиво звонил, но аппарат почему-то был переведён в беззвучный режим. Номер оказался незнакомым. Кристине меньше всего хотелось отвлекаться от работы и с кем-то разговаривать, но внезапное любопытство взяло верх, и она нажала кнопку ответа.

— Алло? — она приложила трубку к уху, ожидая услышать мужской голос кого-то из коллег Андрея. — Алло-о?

На том конце линии молчали.

— Алло, говорите, — негромко повторила Крис, всё ещё надеясь на ответ. Она перевела взгляд на светящийся дисплей, где уже вовсю шёл отсчёт секунд, словно это помогало разглядеть ночного визитёра. И снова поднесла мобильный к уху: — Ал...

Из динамика вырвался жуткий, шипящий звук, напоминающий скрежет неисправного механизма. Крис оцепенела, мгновенно потеряв дар речи. В трубке продолжало что-то трещать, ломаться и крошиться. По спине пробежала ледяная волна мурашек. Она с трудом сглотнула подступивший к горлу ком, не смея больше вымолвить ни слова. Ей стало абсолютно всё равно, кто и зачем звонил её мужу, — хотелось лишь одного, чтобы этот невыносимый шум прекратился. С бешено колотящимся сердцем Крис нажала отбой и отбросила аппарат на кровать, словно тот мог превратиться в ядовитую змею. Андрей даже не шелохнулся, продолжая монотонно похрапывать в подушку.

И тут Крис с ужасом осознала: вызов не сбросился. Звук, теперь похожий на отвратительный треск ломающихся костей, по-прежнему глухо доносился из динамика. Едва слушаясь, словно деревянные, ноги сами понесли её обратно к постели. Гаджет перевернулся экраном вниз. Ей пришлось пересилить себя и снова взять его в руки. На этот раз она до упора вдавила кнопку отмены, и кошмарный треск, казалось, успевший заполнить всю спальню, оборвался.

Не до конца понимая, что это было и почему обычный звонок так сильно её напугал, Крис обессиленно опустилась на край матраса. Она чувствовала себя опустошённой и разбитой. Лоб покрылся холодной испариной, ладони дрожали. О том, чтобы вернуться к рукописи, не могло быть и речи. Кристина погасила лампу, забралась под одеяло и укрылась с головой. Но этот вкрадчивый, ломающийся звук продолжал набатом звучать у неё в ушах до тех пор, пока она наконец не провалилась в тяжёлый сон.

***

Так запекаются трупы под палящим солнцем.Шшшш... Шшшш... Шшшш...Так гудит рой мух, тёмным облаком витающий над гниющими телами.Шшшш... Шшшш...Так дышат монстры, застывшие у вас за спиной за мгновение до броска.ШШШШ...

Крис распахнула глаза. Какое-то время она бессмысленно всматривалась в глухую темноту спальни. Настоящее удушье. Тело было липким от пота, а скомканное одеяло диким узлом валялось в ногах.

Как же невыносимо жарко.

Такого зноя она не испытывала никогда в жизни. А этот запах... В темноте Крис изо всех сил старалась не дышать. Казалось, если сделать хоть один полноценный вдох, этот тошнотворный смрад мгновенно убьёт её — пропитает каждую клетку организма, отравит изнутри, и она сама начнёт гнить, как все те убитые люди.

Сознание уже проснулось, но кошмар отказывался отпускать её, продолжая разворачиваться прямо перед глазами. Ей чудилось, что она всё ещё идёт вперёд, ведь остановиться здесь — равносильно смерти. Горло пересохло, но от жуткой вони её выворачивало наизнанку. Метрах в двадцати впереди небольшая стая гиен яростно терзала чьи-то останки. Стоило Кристине приблизиться, как звери поочерёдно вскинули окровавленные морды. На секунду ей показалось, что твари вот-вот бросятся на неё, но гиены снова опустили головы, возвращаясь к трапезе.

И Крис шла дальше, изнывая от жажды. Она миновала стаю как раз в тот момент, когда вожак с хрустом оторвал от трупа приличный кусок плоти и за два глотка заглотил его.

Кто же их всех убил?

Крис посмотрела на небо, ожидая увидеть багровое, источающее зной солнце. Но вместо него она увидела нечто куда более жуткое...

Она резко вскинулась на постели, наконец-то окончательно вырвавшись из плена кошмара. Мокрая пижама неприятно липла к телу. В спальне и впрямь стояла удушливая, тяжёлая жара — с вечера они забыли приоткрыть окно. Вот почему ей снова привиделась эта проклятая, убийственная пустыня.

Крис поднялась с кровати, подошла к подоконнику и откинула створку. В комнату тут же ворвалась спасительная утренняя прохлада. На часах было почти семь. На улице медленно рассветало. Андрей шумно вздохнул и перевернулся на бок; он больше не храпел, лишь мерно и тяжело сопел, уткнувшись в край подушки.

Понимая, что уснуть после увиденного всё равно не получится, Крис решила не возвращаться в постель. Лучшим лекарством от ночных ужасов для неё всегда была работа.

8

Ещё утром Андрей, собираясь на работу, предупредил Крис, что наверняка задержится допоздна. Просил его не ждать, а лучше сходить вечером в кино — там как раз начали крутить какой-то новый хоррор. Крис пообещала, что пойдёт. Но почему-то так и не решилась рассказать ему о странном ночном звонке. Сейчас, при ярком дневном свете, все ночные кошмары казались нелепыми страшилками, а тот пугающий треск в трубке — банальным баловством малолетней шпаны. Разве в детстве они сами, когда у всех ещё стояли стационарные телефоны, не изводили соседей, спрашивая загробным голосом: «Алло, это морг?»

Проводив мужа, Крис заварила зелёный чай и снова уселась за рукопись. В кинотеатр она идти не планировала, а вот встретиться с Сергеем — человеком, чьё спасение казалось настоящим чудом, — была обязана. Его контакты она накануне отыскала в интернете и договорилась пересечься в кафе сегодня в обед. Предлог оставался проверенным: сбор материала для будущей книги.

С чувством выполненного долга Кристина закончила очередную главу, наспех перекусила и начала собираться. Пока она машинально наносила макияж и выбирала одежду, мысли то и дело возвращались к ночному сну. Ей бы очень хотелось выбросить его из головы, но... этот кошмар повторялся. Он снился ей уже добрых десяток раз, а впервые привиделся спустя всего несколько дней после той злополучной аварии. Пугало и другое: ландшафт оставался прежним, но детали менялись. Крис словно с каждым разом продвигалась по усеянной трупами пустыне на несколько метров вперёд. Это чертовски напоминало повесть Стивена Кинга про пса на моментальных снимках, который с каждым кадром становился всё ближе к объективу. Только в её случае вместо проявленных фото был сон. Чьего же приближения ей стоит ждать? И почему на этот раз над головой не было солнца? Точнее, оно было, но какое-то чужое... неживое. Напоминающее огромный, пристально наблюдающий за ней глаз.

Крис поёжилась, усердно пытаясь переключить внимание. Плохие сны время от времени снятся каждому, так уж устроена человеческая психика, и с этим ничего не поделать. А затем она вспомнила об Арсении. Он оставался прикованным к больничной койке уже больше года. И кто знает, какие кошмары без конца крутятся в его запертом сознании.

До встречи оставалось ещё больше двух часов. Крис собиралась потратить это время на рукопись или просто побродить по интернету, но вместо этого замерла за столом, мысленно вернувшись в то время, когда авария ещё не перечеркнула их жизни.

Примерно за месяц до аварии Сеня поздно вечером позвал её в гости, пообещав поделиться одной совершенно безумной идеей. Крис, разумеется, сразу примчалась. Суть его задумки поражала: он хотел создать революционное приложение для тех, кто мечтает сочинять рассказы или комиксы, но совершенно не умеет этого делать. Автору требовалось лишь в общих чертах описать свой замысел, а программа сама выполняла всю черновую работу, выдавая пользователю готовое, красивое произведение. Сеня уже начал прописывать алгоритмы и остро нуждался в помощи Крис, чтобы вместе детально проработать общую концепцию. Он даже умудрился отыскать спонсора, готового вложить в проект любые деньги, ведь перспективы открывались колоссальные. Но все эти грандиозные планы так и остались в прошлом. Сотворить подобное чудо мог только один человек. И этот человек теперь молчал.

Кристина продолжала неподвижно сидеть перед выключенным экраном, неосознанно разглядывая собственное лицо в тёмном глянцевом отражении. И вдруг она резко, всем телом отпрянула назад.

По комнате пронёсся едва уловимый импульс. Крис испуганно оглянулась — никого. Абсолютно пустая комната. Но мгновение назад она физически почувствовала, как кто-то невидимый наклонился над её плечом, чтобы заглянуть в монитор. Кожу обдало еле заметным движением воздуха, похожим на чужое приглушённое дыхание. Только сейчас Кристина осознала, что и сама затаила дыхание.

Шумно выдохнув, она заставила себя произнести вслух:

— Просто воображение...

Однако взгляд волей-неволей продолжал сканировать чёрный квадрат заснувшего дисплея. Тот казался порталом в какой-то иной мир — точно такой же, как её спальня, но мрачный, холодный и бесконечно неуютный. Да и сама она в этом отражении выглядела бледной восковой куклой со встревоженным, застывшим взглядом.

И в этот момент прямо над её ухом раздался отчётливый, затяжной вздох.

Крис буквально выпрыгнула со стула. Отлетев к самой кровати, она прижалась спиной к стене. Сердце колотилось со страшной силой — казалось, будто кто-то изнутри яростно бьёт кулаком по рёбрам.