Валерий Михайлов
Опадание листьев

Опадание листьев
Валерий Михайлов

В сборник вошли повести «Опадание листьев», «Единый гвоздь» и «Бармаглот». «Опадание листьев» – это расширяющий сознание мистический секс, гипнотические внушения, приключения, юмор, поединок с собственной смертью и многое другое. Книга содержит нецензурную брань.

Опадание листьев

Валерий Михайлов

Дизайнер обложки @dead.marginal

© Валерий Михайлов, 2019

© @dead.marginal, дизайн обложки, 2019

ISBN 978-5-4474-4763-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Опадание листьев

Только не отвергай это учение как ложное, потому что я сумасшедший. Причина моего сумасшествия – в истинности этого учения.

    Керри Торнли. «Principia Discordia».

1

– Вперед, – приказал мне детина в маске, указав стволом автомата на директорский кабинет.

Наконец-то. Стараясь не делать резких движений, я встал со стула и, пройдя через вестибюль, вошел в кабинет, ставший временно комнатой для допросов. За директорским столом, сидела симпатичная женщина лет сорока на вид. Красивое лицо, черные волосы, короткая стрижка. Белая блузка, серый пиджак… Все, что было ниже пояса к моему огромному сожалению скрывал стол. Портили картину потухшие огоньки в ее глазах, которые когда-то плясали там чертиками. Потом кому-то или чему-то удалось их затушить. С тех пор эта женщина стала собственной тенью, чего никогда не смогут заметить те, у кого нет и не было подобного блеска в глазах.

На столе перед ней лежал или стоял открытый ноутбук и сканер отпечатков пальцев.

– Здравствуйте, – сказал я, входя.

– Здравствуйте, – ответила она, – проходите, садитесь, положите правую руку сюда, – на сканер, – так, чтобы ее положение совпало с изображением ладони на приборе.

Она произносила это, наверно, уже в сотый раз за вечер, поэтому, думаю, не надо объяснять, какая у нее при этом была интонация и выражение лица.

Я положил руку, куда следовало.

«Клянусь говорить правду, только правду и ничего кроме правды, и да поможет нам Джа»! – так и вертелось у меня на языке, но я не осмелился ерничать. Полицай – он и в Африке полицай.

Когда, считав отпечатки, сканер зачирикал, я убрал руку. На экране монитора появилось мое досье, и полицейская приступила к допросу:

– Фамилия? Имя? Отчество? Год рождения? Адрес?..

Она спрашивала, я отвечал. Предельно глупая формальность, если учесть, что все эти данные уже были на мониторе ее ноутбука.

– Работаете или на пособии? – спросила она.

– Работаю.

– Где?

– Здесь, в клубе.

– Кем?

– Поэтом.

– Я серьезно, – сказала она, одарив меня недовольным взглядом.

– И я серьезно. Я провожу здесь два раза в неделю поэтические вечера.

Теперь она посмотрела на меня, как на какого-нибудь марсианина.

– И много у вас слушателей? – спросила она, решив, наверно, поверить.

– Полный зал.

– Правда, что ли?

– Приходите как-нибудь, посмотрите. Только без кордебалета. К вооруженным людям подходят только революционные стихи, а это не мой жанр.

На этот раз она улыбнулась.

– Причина лишения гражданства? – привычно спросила она, но потом, прочитав в соответствующем параграфе или пункте досье, что мой статус все еще «гражданин», удивленно спросила, – так вы гражданин?

– Вполне возможно, – ответил я.

– Где ваш паспорт гражданина?

– Потерял, – соврал я. На самом деле я его сжег, перейдя на эту сторону от «Желтой стены».

– Я могу вас направить на тест на употребление незаконных для гражданина веществ, а потом…

– Спасибо, но мне это не надо, – перебил ее я.

– Почему?! По вам же видно, что не употребляете. Даже траву.

– А если и так?

– Вы что, не понимаете, что это, возможно, ваш последний шанс вернуться в приличное общество?

– Я понимаю. И спасибо вам за участие в моей судьбе, но я не хочу.

Она вновь посмотрела на меня, как будто я у нее на глазах превратился в марсианина.

– Может, вы объясните мне причины такого вашего…
this