Все дороги ведут к себе. Путешествие за женской силой и мудростью

Но ведь в наших реалиях это просто фантастика, правда? Кто из наших матерей жил (или живет) с ощущением своей ценности? Кто из них разрешил свои внутренние конфликты, чтобы рассказать нам, как это прекрасно – быть девочкой и женщиной? Кому из женщин старшего поколения на самом деле было доступно проживать свою жизнь без явной дискриминации? Я думаю, что даже в современном мире это очень трудно представить, не то что в жесткой патриархальности недавнего прошлого.

Хорошая версия событий закладывалась бы, если бы мама, вполне довольная своим положением и не испытывающая за него стыда или ограничений, транслировала дочери удовлетворение тем, что она женщина. Тогда на это можно было бы опираться как на хороший пример. С этим можно было бы идентифицироваться, вбирать в себя, как опору, на которой потом будут расцветать бутоны нашей женской индивидуальности. Но чаще всего мы в своем ближайшем семейном окружении в детстве этих примеров не имеем. Тогда стартовые условия, в которых развивается наша женственность, могут быть такими:

• Мать была слабой, безвольной, инфантильной или зависимой. И тогда дочь может законно не захотеть брать с нее пример для подражания. Возможно, она даже видит мать униженной отцом или социумом и хочет занять другое положение, выбирая в качестве моделей для идентификации мужчин.

• Подрастающая девочка видит, что мать разочарована, несчастна и не удовлетворена жизнью. В реальности это происходит по вполне понятным и зачастую банальным причинам. Например, когда мама по своей воле или по необходимости выбрала путь «служения» детям и семье. Из-за этого она не смогла реализоваться, проявить другие стороны своей личности, кроме как быть женой и матерью. В зрелом возрасте это неизбежно «догоняет» большинство женщин, которые горюют по упущенным возможностям, попадают в жесточайшие личностные кризисы с переживаниями о жизни, прожитой зря. Девочка может стать свидетельницей этого и сделать свой вывод: «Если бы у мамы были такие же возможности, как у отца (мужчин), она могла бы стать более счастливой». Мы вольно или невольно хотим копировать модель того родителя, который удовлетворен своей жизнью. И это нормально.

• Мать была холодной, эмоционально недоступной, погруженной в депрессию или просто отсутствующей. К сожалению, нам не приходилось расти в сказочных условиях (как и многим поколениям до нас, безусловно). Большинство из моих клиенток говорят о тяжелых временах перестройки, когда их матери работали на нескольких работах, чтобы прокормить семью. Они, может быть, и хотели бы больше участвовать в судьбе своих дочерей, но просто не могли. И тогда отец мог стать единственным человеком в семье, с которым возможно было установить хоть какие-то близкие отношения. Все это как условие для установления эмоциональной близости и похожести на того, кто хоть как-то откликается на ее нужды.

• Есть еще одна тропинка, по которой мы приходим к отторжению женского: ложное, преждевременное взросление. По каким-то объективным причинам нам пришлось слишком рано повзрослеть. Чаще всего из-за травматических факторов. Например, кто-то из родителей умер и мы взяли на себя ответственность за кого-то из членов семьи. Или росли в ужасе детства с родителем-алкоголиком. Или так случилось, что родители по каким-то причинам отказались от статуса взрослого и передали нам свою ответственность. И не было шанса на поступательное психическое созревание, постепенное отождествление с гендерными моделями, в котором мы бы имели возможность учиться и выбирать. Мы просто стали взрослым. Часто бесполым. Боящимся своих женских особенностей, которые становятся больше напоминанием о нашей опасной для жизни слабости, чем достоинством.

Условно «плохое» развитие сценария, то есть отсутствие возможности идентифицироваться с матерью на первом этапе, вовсе не приговор нашей женственности. Просто на старте личного квеста мы не получаем первых бонусов. Значит, наша задача – обрести их на следующих этапах путешествия.

Упражнение

Итак, в самой первой точке, из которой, как бутон, могла бы сформироваться наша женская идентичность, мы часто не получаем базового «питания» и поддержки. Жить женщиной в патриархальном мире действительно может быть тяжело и даже унизительно. Не самая хорошая ролевая модель, чтобы стремиться на нее походить. Вначале у нас слишком мало мотивации, чтобы обнаруживать хоть какое-то сходство с женским в нашей семье. Это не ставит окончательный крест на том, чтобы прийти к согласию с женственностью в себе. Просто иногда нам требуется больше времени и больше приверженности нашему личному поиску.

А пока ответственно подойдите ко второму заданию. Возьмите ручку, свой красивый блокнот и напишите…

Слова поддержки себе, той девочке, какой вы когда-то были. Напишите из своего состояния сейчас, когда вы хотите поддержать себя маленькую. Как если бы вы точно знали, что девочкой быть хорошо и интересно.

Скажите себе маленькой, как прекрасно вырасти во взрослую женщину. Напишите о том, что даже если мама не знала, как и зачем быть женщиной, то у девочки эти открытия все еще впереди. И вы сейчас уже можете сопровождать ее в этом поиске и путешествии, которое ей предстоит.

Шаг третий. Разглядеть женщин вокруг

Девочки не сразу и не вдруг понимают, что они девочки. А женщины не сразу и не вдруг узнают про себя, какие они женщины. Становление и развитие женской полоролевой идентичности происходит на протяжении долгого времени и проходит через многие этапы.

Условно и очень крупными мазками этот путь можно обозначить так: от незнания – через возможное обесценивание своей половой принадлежности и зависти к другому полу – к идентификации со «своими» и согласию с этим. В процессе этого происходит «заполнение внутренней пустоты» своего пола.

Обнаружение и чувствование своей принадлежности к женскому – это растянутый во времени процесс, в котором женщина буквально «инвестирует» внимание, ценность, удовольствие в те ростки женского, что в ней есть. Свое тело, свою эмоциональность, свой склад ума, свое творчество, свою возможность вынашивать и рожать, свою реализованность и так далее…

Она учится это делать сначала у матери. Хотя у моих клиенток это редкость. И даже иногда совсем наоборот: мать – совершенно неподходящий пример для идентификации. Тогда задача хоть и усложняется, но не становится безнадежной. Потому что в поле жизни все-таки есть те персоны, за которыми можно наблюдать и учиться у них, каково это – «жить женщиной»…

Свое первое понимание, что принадлежим к «женской стае», мы получаем, обнаружив свою схожесть с мамой.

Если процесс продвижения к связи со своим полом по каким-то причинам «застрял» и согласие обладать женскими качествами не наступило, то мы по-разному обходимся с испытываемым неудовольствием быть теми, кто мы есть. Чаще всего мы уходим в мизогинию – ненависть, обесценивание, недоверие к женщинам вокруг. Это отрицание ценности женского во всех формах. Мы можем направлять ее на окружающих, презирая или критикуя их за разные «типично бабские проявления». И безусловно, это выражается в оценках себя как несовершенных, плохих, глупых, слишком эмоциональных, неразвитых, инфантильных и пр. и пр.

Да, у нас может не быть изначально благоприятных условий присвоения себе ценности женского. Отцы могут презрительно называть окружающих женщин «клушами», матери считать свое положение «проклятьем», а мальчишки обзывать «телками». Тогда наше становление происходит не благодаря, а вопреки. Вопреки изначальным условиям обесценивания женского в семье и социуме. Это становится зоной нашей бо́льшей ответственности перед самими собой.

Женщина на ощупь продирается сквозь неудовлетворенность своей пустотой.

Она интуитивно ищет способ дать ценность своим женским качествам.

Идет со свечой в полной темноте и по крупицам собирает примеры того, как можно проявляться, реализовываться и переживать себя полноценной в своей женственности. И получать от этого удовольствие и наслаждение!

Смотрит по сторонам в надежде найти ту или тех, у кого можно учиться.

И одновременно прячется от всего этого…

Тем не менее процесс движения к женскому в себе происходит. От зависти к мужчинам в том, чего в ней нет, – к удовольствию от того, чем женщина обладает и может обладать. К тому, что женская телесность и способы жить воспринимаются не как совокупность потерь и ограничений, а как желанные и уникальные возможности реализовать в мире свое «я».

На каждом этапе развития девочки – девушки – женщины мы должны находить достаточные образы для идентификации с женским. Чтобы появлялась возможность психически «встраивать» их в собственную идентичность. В противоположность желанию не быть женщиной у нас должен присутствовать достаточный и привлекательный стимул женщиной жить…

Упражнение

Подходит к концу наше пребывание в доме. Совсем скоро Красная Шапочка отправится в свой поход в дикий лес.

Мы продолжаем исследовать, с чем же мы ушли во взрослую жизнь.

• Были ли вокруг вас в детстве и подростковом возрасте женщины, которых вы запомнили? Те, что служили вам образцом в чем-то? Слова, поступки или качества которых вы до сих пор помните?

Иными словами, какие женщины в то время оказывали на вас влияние и вы (тогда) хотели быть на них похожими?

• Если вы напишете, как это сейчас в вас воплотилось, будет вообще хорошо.

• Есть ли сейчас рядом с вами женщины, которые действительно получают удовольствие от своей женственности? Чему вы хотели бы у них научиться?

Шаг четвертый. Заглянуть в эмоциональное сиротство

«Родилась в одной семье девочка, и никому не было до нее дела. Никто не наряжал ее в милые платьица и не рассказывал, какая она красивая и любимая. И когда пришло время, никто не дал ей красную шапочку. Потому что никто и не заметил, что она уже выросла. Как до этого не замечали ничего, что с ней происходило. Тогда одинокая девочка ушла из дома и отправилась в свой дикий лес. Без шапочки и без всякого напутствия. И скиталась там долго и безуспешно».

Сразу скажу, что это переживает далеко не каждая из нас. У некоторых Красных Шапочек были вполне теплые, внимательные и эмоционально доступные матери и бабушки.

Эмоциональное сиротство часто делает невозможным естественное созревание нашей женственности.

Но среди женщин, с которыми мне приходилось работать, многие чувствовали себя сиротой при функционально присутствующих родителях. Такое сиротство ощущается, когда хочешь вспомнить, кто и когда смотрел на тебя с любовью, нежностью и интересом, а не можешь. Или рада бы вспомнить поддержку хоть каких-то окружающих женщин, но ее просто не было. Одна моя клиентка, мать которой все время была занята проблемами с мужем-алкоголиком, с огромной грустью рассказывала об этом ощущении пустоты и холода, в котором не было даже редкого внимания к тому, что с ней происходит.

Другая клиентка, обращаясь к самой себе в психотерапевтическом письме, описывает это так:

«Прости, но у тебя не было счастливого и наполненного любовью детства. Твои родители оказались весьма невзрослыми. Да, они смогли тебя вырастить, накормить, одеть и обеспечить физиологические потребности. Но не эмоциональные. Было больно и сложно. И казалось, что вся проблема в тебе…»

Особенно часто это проявляется в теме признания и познания женского. Родители как будто делались слепоглухонемыми в оценке того, какие мы девочки, выдавая только требования, которым мы должны соответствовать. Тем самым увеличивая зону нашего стыда за то, какие мы есть на самом деле.

В противоположность желанию не быть женщиной у нас должен присутствовать достаточный и привлекательный стимул женщиной жить…

Женщины часто рассказывали мне, как оказывались в настоящей изоляции и тотальном одиночестве в вопросах своей телесности, например, с приходом месячных или изменений груди. Или в эмоциональных переживаниях, связанных с ощущением себя некрасивой, ненужной девочкам или мальчикам. Они оказывались в пустоте и без поддержки своего интереса к себе и к другим. Иногда это сопровождалось глобальным стыдом за свой интерес к мальчикам или за желание нравиться.

Эмоциональное сиротство часто делает невозможным естественное созревание нашей женственности. Как будто внутри не к чему прислониться. Отношение к себе не может вырасти из эмоциональной пустоты. Такое ощущение невидимости и ненужности неизбежно рождает переживание «со мной что-то не так». Это ранение в наш здоровый нарциссизм и естественную природу нашей принадлежности к тем, кем мы являемся. Вырастая в таком окружении, мы можем проецировать это равнодушие на окружающих. «Им нет до меня никакого дела. Никто ничего ко мне не испытывает. Какая разница, какая я?» И мы приспосабливаемся к этому миру, оставаясь лишь функцией: привыкаем определять себя скорее через роли (матери, жены, дочери и пр.). И понятия не имеем, каково это – чувствовать, что кто-то видит нас просто людьми, просто девочками, а потом и женщинами. Без всяких требований и ожиданий.

В этой атмосфере невидимости невозможно почувствовать себя нормальной девочкой. Точнее, вообще невозможно себя почувствовать, потому что нет возможности себя найти. Во взрослую жизнь мы уносим с собой неизбежный стыд ненужности…

Упражнение

В процессе движения к собственной идентичности важно уметь как идентифицироваться с хорошими образцами, так и разотождествляться с тем, что нам не подходит.

Дайте себе время подумать и напишите:

• Чем вы отличаетесь от мамы? В чем вы точно совсем другая? Постарайтесь найти хотя бы 10 различий.

• Найдите не меньше 10 различий с папой (или с тем, кто его замещал и был важным мужчиной в вашем детстве).

Шаг пятый. Преждевременное взросление

У каждой уважающей себя Красной Шапочки должно быть трудное детство и много одиночества…

Рано повзрослевшая девочка может буквально все.

Спасать родителей от развода, болезней, депрессии, алкоголизма, шизофрении…

Воспитывать младших братьев и сестер, заменяя им родителей эмоционально и функционально…

Вести хозяйство, убираться, готовить и вообще решать сложные логистические задачи…

В одиночку справляться с ужасом в своей жизни, включая насилие, абьюз, потерю близких, болезни, длительное пребывание в больницах…

В этом она может быть такой устойчивой и сильной, что ей позавидуют челябинские сталевары. Ее возможности искать выходы из безвыходных ситуаций развиты до сотого уровня из ста. Она будет умной и адаптивной. Она будет заточена на то, чтобы спасать, давать, служить опорой и выживать…

Но.

В чем-то она останется лишь наивной маленькой девочкой, не имеющей представления об элементарных основах отношений, построенных на любви и привязанности. Будет принимать за любовь манипуляции чувствами и всякие нарциссические «подсаживания» на качели «люблю – ненавижу». И идти за намеками на нежность и заботу, игнорируя одновременное унижение и обесценивание…

И чтобы такая наивная взрослая сильная девочка вышла в мир нормальных отношений, понадобятся годы скитаний в «темном лесу».

Иногда необходима встреча не с одним Волком, а с целой стаей, чтобы тайное стало для нее явным. «То, что ты принимаешь за любовь к себе, – это использование. То, что тебе кажется настоящим, – мираж…»

Встреча с каждым Волком будет про отмирание иллюзий. Про укушенные бока. Про сворачивание и разворачивание вновь своих надежд, желаний и витальности вообще. «Красная Шапочка заменила собой маму и бабушку. И в этой суете и напряжении ей оказалось совсем не до шапочки».

Но что поделать? У рано повзрослевшей девочки никогда не будет возможности созревать в безопасности и постепенном обретении знаний о мире. Когда-то ей пришлось стать ложно-взрослой. Функционально справляться со многим, эмоционально выдерживать и терпеть невыносимое. И не дорасти при этом до женщины, оставшись внутри перегруженным ответственностью и использованным взрослыми ребенком. Так и не обретя прочных психических опор и оформленного пространства для формирования женской идентичности. Чтобы вырос цветок женственности, придется долго и кропотливо привносить другую почву, удобрять ее и поливать…

Упражнение

Если история о преждевременном взрослении – ваш случай, то я хочу сказать следующее.

Да, вам было не до того, чтобы становиться похожей на каких-то абстрактных женщин и чувствовать себя одной из них. Но поверьте: вы такая не одна. Абсолютное большинство девочек вашего поколения были в подобной ситуации. Возможно, это придаст вам больше общности с людьми и прервет самоощущение «ненормальности» среди окружающих.

Прежде чем двигаться к женщине в себе, необходимо побыть ребенком.

Возможно, ваша личность расщепилась на травмированную и адаптивную. И сейчас вместо того, чтобы быть реализованной взрослой женщиной, вы по-прежнему живете лишь одной своей частью – адаптивной. По сути, это маленький, напуганный и вечно тревожащийся ребенок, который не знает, как контролировать все вокруг так, чтобы хоть что-то осталось в его ведении. Конечно, вам не до того, чтобы ощущать себя какой-то там фантастической женщиной. Это пока так же далеко от вас, как обитаемая земля от Робинзона. Вам можно сколько угодно рассказывать, как прекрасно быть женщиной, легкой, воздушной и эмоциональной. Но внутри вас функционирует «старый солдат, не знающий слов любви», который по любой команде готов упасть-отжаться.

Вам сначала придется пройти много шагов. Прежде чем двигаться к женщине в себе, необходимо побыть ребенком. Нужно дорастить свою девочку, чтобы ей можно было перейти во взрослое состояние естественным образом.

Сначала вы будете злиться на тех, кто с вами такое сделал. И прекрасно! Потому что это развернет энергию, которую вы сейчас направляете внутрь, наружу. Вместо нападения на себя найдите тех, кто в этом виноват. Сделайте это осознанно. Напишите специальное письмо злости, если внутри вас есть что сказать. Во-первых, это само по себе очень терапевтично. А во-вторых, прочитав его через две недели или месяц, вы удивитесь, что энергия злости уже не такая сильная.

Затем напишите список законных и естественных потребностей, на которые вы имели право как ребенок. Вы могли ждать от своих родителей помощи, сочувствия, утешения, поддержки и пр.

Вы осознаете, что до сих пор требуете от себя быть сверхчеловеком. Наверняка думаете, что должны все контролировать, все предусмотреть и со всем справляться. И возможно, увидите, насколько неадекватны эти требования к себе сейчас. Они завышенны и необъективны. Признайте их. Сформулируйте, что именно вы от себя требуете.

Дайте себе шанс увидеть, что не знаете, как по-другому говорить с собой, кроме нападения и наказания. Когда этот механизм станет для вас очевидным, вы сможете взять в свою жизнь практику наблюдения: обращаетесь вы с собой как добрый или как жестокий родитель, требующий быть взрослым и ответственным?

Скорее всего, вы обнаружите, что вы садистический родитель самому себе. Тогда вспомните женщин из четвертого задания. Когда вы замечаете жесткое отношение к себе, задавайте вопросы: «Если бы я говорила с собой как _____, то что бы я сказала? Что чувствовала бы к себе? Как поддержала бы себя?»

Шаг шестой. Зависть к мужскому

Про отца Красной Шапочки в сказке не сказано ни слова. Был он у нее или не был, мы не знаем. Но для реальной жизни и формирования женственности он нам нужен.

Если первая задача в движении к женскому – найти схожесть с мамой и женщинами вокруг, то потом приходит время обернуться к миру мужчин (в лице отца, дедушки, брата и прочих, кто нас окружает с самого детства) и увидеть их отличия от нас. Или точнее, наши различия с ними. И после ступеньки «я такая, как мама» девочка символически шагает дальше, на ступеньку «я не такая, как папа». И это может вызывать разные чувства.

Иногда – удовольствие и радость: «Вау! Я как мама, папа ее любит, значит, нужно стараться походить на нее, чтобы получить папину любовь». В этой ситуации есть перспективы для женственности: «Дорога открыта, надо подождать, и у меня все будет». В этом много интереса, азарта, возбуждения, надежды и предвкушения. В хорошей истории про Красную Шапочку все так и происходит. Когда все подталкивают девочку к ее собственному неизведанному пути к женственности. Мама – со своей стороны, а папа – со своей.

Встреча с каждым Волком будет про отмирание иллюзий. Про укушенные бока. Про сворачивание и разворачивание вновь своих надежд, желаний и витальности вообще.

Но в нашей реальности часто бывает другое. Девочка рождается, растет и в какой-то момент понимает: в этом обществе, ориентированном на ценность мужчин, у нее нет того, что есть у отца, брата, друзей. И вот это ощущение обделенности, или даже ущербности, действительно может переживаться довольно остро и оказывать влияние на то, чтобы пытаться восполнить себя до целостности, полноценности.

В этом внутреннем конфликте девочку могла бы поддержать мать: заботливо и знающе раскрыть девочке достоинства и богатство женского. И объяснить, что эта разница не унижает женщину, а, наоборот, дает ей свое, особое положение. Что в женском есть глубокая социальная ценность и свои преимущества в отношении к ней. Но, как мы уже говорили выше, это все-таки редкость.

Если придерживаться метафоры про Красную Шапочку, то в альтернативной реальности события могли бы развиваться следующим образом.

«Ко дню рождения подарила внучке бабушка красную шапочку. А девочка не взяла и сказала:

– Оставьте ее себе. Вон как мама с ней намучилась по жизни. Обязанностей много, а прав с гулькин нос. Я лучше без всякой шапки похожу. Ну или посмотрю, как там мужчины в деревне живут. Может, у них чему-нибудь научусь».

Тогда мы уходим в свою жизнь не с тем, на что могли бы равняться, чтобы быть женщинами, а с настроенностью на базовое сопротивление, борьбу, компенсации и доказывание. Вместо сокровища мы видим в красной шапочке лишь подтверждение нашего второстепенного значения и дефицитарности.

Чтобы вырос цветок женственности, придется долго и кропотливо привносить другую почву, удобрять ее и поливать…

Тогда для опоры дочь вынуждена искать другие качества, которые давали бы ей устойчивость. Их можно не называть откровенно мужскими, важно, как они касаются женского. Морин Мердок в своей книге «Путешествие героини» пишет:

«Такая молодая женщина сориентирует себя вокруг мужчины, когда вырастет, и будет иметь несколько снисходительное отношение к женщинам. Папины дочки организуют свою жизнь вокруг мужских принципов, либо ориентируясь на другого мужчину, либо просто следуя мужским ценностям. Они могут найти мужчину-наставника, но могут иметь в то же время проблемы в принятии приказов или поучений от него…

Некоторые женщины не только успешно подражают своим отцам, но и стараются сознательно не быть похожими на своих матерей, которых воспринимают как зависимых, беспомощных или придирчивых. В случае, если мать в хронической депрессии, больна или алкозависима, дочь делает союзником своего отца, игнорируя мать, которая становится тенью в спальне наверху. Отец тогда имеет власть не только во внешнем мире, но и в ее внутреннем мире»[4].

Но тем не менее впоследствии мы так и остаемся как будто растерянными: «Ну хорошо, я выбрала, как мне удобно. Но все же кто я?» Подражать мужчинам и конкурировать с ними – тупик. Бояться женщин и не знать, как с ними поступать, – в какой-то мере тоже. Потому что с годами необходимость прибиться к своей стае все больше.

Ценой игнорирования различий между полами является также инфантильная сексуальность, которая не может развиваться. Мы на долгое время застреваем во внутренних фантазиях «маленькая девочка – отец» или «взрослая женщина – мальчик». Потому что углубления в собственную природу не происходит, гендер не зреет внутри.