Иван Макарович Яцук
Путь олигарха


Женщина, смутившись, отвела глаза.

– Что-то не так? – спросила она, глядя в сторону.

– Все так, все нормалек,– поспешил заверить ее Скляр, продолжая ее рассматривать и хмельно прикидывая, под каким предлогом пригласить ее в номер. Он был, конечно, пьян, но все равно очарование этой женщины его удивило и сразило. Была в ней особенная приятная скромность, подкупающая незащищенность семейной неизбалованной женщины, тихая, неброская миловидность и задушевность.

Скляру было немного за тридцать, но и он уже не раз встречал людей, к которым чувствуешь невольное, необъяснимое расположение, будь то старушка, вся белая, но с добрым, светлым лицом или зрелый мужчина с лучиками морщин у глаз, или молодой парень в обаянии своей молодости и внутренней чистоты, или девушка, с которой достаточно переброситься парой слов, чтобы от общения с ней осталось теплое чувство и желание еще раз встретиться.

То же самое почувствовал Скляр к этой незнакомке. Но к этому добавилось дикое, необузданное желание ласкать, тискать, обладать ею, непонятное даже ему самому. Может, здесь сказалось десятилетие его неосознанных поисков единственной своей женщины, с которой можно было бы легко и просто жить. То, что он был женат, ничего не решало.

И вот, кажется, перед ним стояла она – определенно она. «Наверно, с коньяком переборщил», – подумал про себя Скляр насчет своих мыслей и ощущений, а вслух спросил:

– У вас минералка есть?

– К сожалению, нет, – застенчиво и виновато ответила дежурная, которой было строго приказано максимально удовлетворять запросы очень ценных для комбината постояльцев.– Могу вам водички холодной принести, родниковой. Нам специально привозят. А буфет уже не работает. Как я, глупая, не предусмотрела,– сказала она с искренней досадой.

– Ничего, ничего, водичка тоже сойдет,– поспешил заверить ее гость.– И не переживайте понапрасну. Только занесите минут через пятнадцать, пока я приведу себя в порядок.

– Хорошо. Вера Феликсовна меня предупредила, чтобы мы уделили вам особое внимание, но я ко всем отношусь одинаково; хочу, чтоб всем было хорошо.

« Вот и отлично,– пьяно подумал Скляр и вспомнил слова Тоцкой, что ему будет с кем проводить досуг.– Неужели они и этот пункт продумали и подсунули такую симпатичную барышню? Как все же у них все продумано и предусмотрено. Умеют работать с клиентами – ничего не скажешь».

Войдя в номер, Олег Владимирович размеренно, неторопливо, как подвыпивший, но умеющий держать себя человек, разделся, освежился под душем и с удовольствием растянулся на прохладной широкой кровати. « И эту деталь учли»,– лениво отметил он, устав восхищаться обслуживанием. Клонило в сон, но молодость есть молодость. Какой сон, если тебя ожидает приключение. Скляр опять представил лицо дежурной с ее горестным очарованием, и все мужское опять в нем восстало, словно он был неопытный юноша или, наоборот, заядлый бабник. Ни того, ни другого он в себе не ощущал, но какой-то голос свыше как будто шептал ему: «Это она, это твоя женщина». И Олег с удивлением и любопытством ожидал ее появления, еще сам не зная, что он будет делать и на что способен.

Прошло, наверно, с полчаса. Скляр все же начал клевать носом, когда в дверь осторожно, робко постучали.

–Можно войти?

–Не можно, а нужно, – крикнул Олег, мгновенно встрепенувшись и стряхивая с себя сонливость.

Дежурная вошла с графином воды. Походка у нее была легкая, плавная, трогательно деликатная. Она как будто не желала обнаруживать свое присутствие.

– Ой, какой вы…– женщина отпрянула, увидев гостя раздетым до трусов.

– Какой? – быстро спросил Олег, не считая нужным прикрываться.

Она сперва замялась, не находя нужного слова и стыдясь.

– Крепкий, – сказала она с легкой улыбкой.

– На здоровье пока не жалуюсь, – ответил Скляр и добавил, настраивая разговор на игривый тон, – можешь сама убедиться,– он напряг мышцы, показывая свою богатырскую мускулатуру, действительно, очень эффектную и убедительную, о чем ему не раз говорили женщины. Но дежурная этот тон не приняла, поставила графин на стол и собралась уходить.

– Как тебя зовут? – опять развязно спросил Олег.

–Ольга.

– А меня Олег, – представился гость и тут же добавил: – Оля, подожди,– он легко вскочил с постели, чувствуя, как нарастает желание, с которым он не мог справиться, как ему до боли в висках хочется обнять это хрупкое тело, тискать, как тискают малыша в приливе родительских чувств. И в то же время хотелось обладать ею как женщиной.– Я хочу тебе что-то сказать,– он в несколько быстрых шагов, почти прыжков, оказался возле нее, подхватил на руки, как ребенка, бросил на кровать и тут же накрыл всем своим могучим телом. «Что вы …что вы делаете?!» – беспомощно стонала женщина и била кулачками ему в грудь. А он уже зверел…

Тут в дверь опять постучали, только коротко и бесцеремонно, и в комнату вошел один из спутников Скляра.

–Олег Владимирович, вы …– он увидел клубок тел на постели и попятился,– извините, я потом…

Скляр на мгновение отвлекся на него, в бешенстве глянул, но этого мгновения оказалось достаточно, чтобы Ольга неожиданно сильным толчком опрокинула его и кинулась к выходу. Но не успевший уйти молчун преградил ей путь.

– Олег Владимирович, она вас обидела?– с лакейской услужливостью спросил он, крепко держа Ольгу в руках.

Мгновенно остывший Скляр устало махнул рукой:

– Пусти, – откинулся на подушку и почти мгновенно уснул.

– Жаль, – сказал парень, нехотя отпуская Ольгу,– может, тогда зайдешь ко мне?

Она полоснула его ненавидящим взглядом и молча ушла.

Глава третья

Скляр относился к тем людям, которым для хорошего отдыха нужно не более 5-6 часов. Олег проснулся около7часов утра, бодрый и свежий, готовый к труду и обороне. Но стоило ему вспомнить вчерашнее происшествие с Ольгой, как хорошее настроение мигом испарилось. Такая замечательная женщина…и как он мог?! … о чем и как теперь с ней говорить? Идиот! … а может все забыть? Ничего не произошло … Но она ведь не была пьяной, она все помнит . .. Нечего было соваться с услугами к пьяному мужику…но он уже не может ее забыть…кошмар какой-то…где она взялась на его голову…но я искал такую женщину…нашел… и что теперь? Наверняка она замужем … Но надо как-то разрубить этот узел, иначе все будет валиться из рук, он уйдет в водку. Это не простая интрижка, сердце подсказывает – он эту женщину не забудет. Надо идти…нет, постой, надо хоть что-то предварительно продумать … никаких «продумать», пока будешь думать, она уйдет, скоро конец смены.

Скляр наскорую оделся и вышел в коридор, прошел к конторке, где находилась дежурная. Ольга сидела, положив руки на стол и уткнувшись в них головой. То ли дремала, то ли плакала. Скляр осторожно тронул ее плечо. Она медленно подняла глаза.

– Олечка, – сказал Олег, виновато, как школьник, понурив голову и опустив руки, – прости меня, пожалуйста, идиота и дурака безмозглого … долго держал себя, а тут вдруг прорвало … это все водка.

–Зачем мне вас прощать? Идите с богом, – глухо, отчужденно сказала Ольга, не глядя на него.

– Ты не поверишь, Оля, – печально продолжал Олег, – но ты мне запала в душу. Вот в чем проблема.

– Я замужняя женщина, у меня двое детей. Что вы от меня хотите?

– Ничего, Оля, ничего. Видеть тебя хоть изредка – вот и все. И чтоб ты поверила, что я не такой, каким себя вчера показал. Затмение нашдо.

Ольга вдруг выпрямилась.

– Я к вам все сердцем, а вы? Считаете, что вам теперь все можно? Нет, мы тоже люди, хоть и бедные, – горячие слезы брызнули из ее глаз. Она закрыла лицо руками и продолжала тихо голосить:– мало вам…хотите все забрать…изверги…как жить…в речку бы бросилась …уходите, не хочу с вами говорить …пусть … пусть увольняют … я больше не могу… ради детей терпела … куда их теперь? Ох, горюшко- горе…

Ольга опустила руки, зажав их в коленях. Плечи ее продолжали содрогаться, она по-детски шмыгала носом и слегка покачивалась. Странное дело, слезы, что текли и текли по ее лицу, не делали его безобразным. Оно оставалось прекрасным в своей безутешности.

Улучив момент, когда Ольга затихла, Скляр тоже горячо заговорил:

– Солнышко, я сам себя не пойму, честное слово. Никогда со мной ничего такого не было. Ты так мне пришлась по сердцу, так понравилась, что мне хотелось задушить тебя в объятиях, забросать поцелуями…я сам не знаю, как это случилось. Я не хотел тебя насиловать, я хотел тебя любить. Я сам не знаю, как это получилось . … Конечно, пьянка, черт бы ее побрал. Но ты знаешь, смешно сказать, но я в тебя влип с первого твоего слова. Честно говорю. Делай со мной, что хочешь: зови милицию, посади меня, если тебе это поможет, я не буду отпираться. Но я искренне прошу: прости меня, ради бога. Я готов сам себя разорвать на куски …– Олег на некоторое время замолчал, давая Ольге время обдумать услышанное.Затем продолжал:–Ну что теперь делать? Виноват я, виноват по самую макушку. Откровенно говоря, я думал, что это сервис от Веры Феликсовны. Она намекала. Я ничего не пойму в здешних отношениях. Ну хочешь, я заплачу – Скляр бросил руку в карман брюк, вынул бумажник, стал торопливо вынимать деньги.

– Уйди с моих глаз, – с брезгливостью сказала Ольга.– Мне надо готовиться к пересмене.

Скляр ни с чем возвратился в номер. То ли с похмелья, то ли после разговора стала болеть голова, ломило все тело, в мозгу тяжело, свинцово ворочались невеселые мысли, от которых хотелось бежать на край света. Олег натружено, как старик, с оханьем сел на постель и долго тупо смотрел в дверь. В мозгу снова промелькнул этот идиотский спектакль с пистолетами, бандитами…как весело и оригинально казалось это в Киеве и как глупо сейчас. Неизвестно еще, чем все это закончится. А здесь еще обидел женщину, милую, душевную женщину. Самое главное, что нравится она ему до чертиков, а выходит хрен знает что. Хоть стреляйся. Надо, кстати, узнать ее семейное положение: а вдруг в разводе, тогда у него появятся какие-то шансы.

Надо сказать,что несмотря на разудалые манеры, которые Скляр усвоил в последнее время, он со школьной скамьи комплексовал в отношении женщин; казался себе неуклюжим, ненаходчивым. Со временем он вырос, возмужал и превратился в статного, крепкого здоровяка с открытым, добродушным лицом, но угловатость, медвежьи руки остались, а с ними и стеснительность, зажатость в контактах с девушками и убеждение, что он не представляет для них никакого интереса: рядовой, серый инженер техотдела с одной стороны и увалень с другой – что здесь может быть привлекательного?

Он и женился-то не по своей «вине». Диане, модной красотке и тусовщице, пришло время выходит замуж, а среди ее богемного окружения не находилось желающих ее содержать. Нужно было надежное гнездышко и материальная подпитка, а инженер Скляр к тому времени уже стал неплохо зарабатывать, благодаря своим умелым рукам и смальцу в голове.

Дианочка стала его обхаживать, похваливать, приободрять – так и женила. Вскоре Скляру как отличному и нужному специалисту предоставили квартиру, и Диана посчитала свою жизнь устроенной. Работая билетным кассиром в театре, она, с ее слов, вся жила в искусстве. Опять пошли тусовки, творческие встречи. Какие-то лохматые бородачи, юноши с наркотическим блеском в глазах, непризнанные пока гении – это был ее мир.