bannerbanner
«Я больше не буду» или Пистолет капитана Сундуккера
«Я больше не буду» или Пистолет капитана Сундуккера

Полная версия

«Я больше не буду» или Пистолет капитана Сундуккера

Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
На страницу:
3 из 4

– Не ждать же зимы!… А! Идем! Пошли… – И она опять крепко ухватила Генчика за руку. Видимо, по привычке.

Вышли со двора, поплутали среди тесных заборов и могучего чертополоха. По досчатым лесенкам – вверх и вниз – перебрались через насыпь железной дороги. И оказались на пологом озерном берегу.

Зоя Ипполитовна широко шагала по тропинке и все держала Генчика за руку. Он семенил рядом, путаясь сандалиями в жесткой траве «пастушья сумка».

– Да отпустите уж вы меня. Теперь-то я не сбегу.

– Ох! Извини, пожалуйста. Это называется «инерция поведения». На почве старческого возраста…

– Ну, не такой уж он у вас и старческий…

– Генчик Бубенцов! Ты истинный джентельмен… Ого! Нам сопутствует удача! Смотри…

У мостков, с которых обычно полощут белье, приткнулась широкая моторка. Точнее, катерок с откинутым брезентовым верхом. На корме возился с подвесным мотором парень в тельняшке и фуражке-мичманке. Он хлопнул мотор по кожуху, выпрямился и с удовольствием потянулся.

– Любезный капитан! – зычно окликнула его Зоя Ипплитовна. – Позволено ли мне будет обратиться к вам с просьбою?

Моторист секунды две изумленно молчал. Потом одернул тельняшку.

– Сударыня! Я весь внимание!

Светский тон моториста не вязался с его внешностью. Парень был коренаст и широкоплеч. Лицо круглое, но не пухлое, а с крепкими скулами. Нос – как сапожок. Под «сапожком» топорщились светлые усики. Под стать усикам были брови – как две белые зубные щетки. И такие же щетинистые светлые волосы торчали из-под мичманки. В общем, Ваня-тракторист из комедии «Комаровские женихи», которую недавно показывали в передаче «Старые киноленты».

Зоя Ипполитовна, однако, отдала должное манерам «капитана».

– Благодарю вас. Не могли бы вы доставить на тот берег мальчика? Он очень спешит! Выражаясь по-флотски, у него форс-мажор. Чрезвычайные обстоятельства!

Хозяин моторки жизнерадостно глянул на Генчика и галантно заверил собеседницу:

– Нет ничего проще, мадам. Как говорят в Европе, «но проблем».

– Еще раз благодарю. А… сколько я должна вам заплатить за этот незапланированный вояж?

– Сударыня! О чем вы говорите! Вы же только что сообщили, что у мальчика форс-мажор! Помогать людям в экстремальных ситуациях – моя обязанность!

– Мне везет сегодня на встречи с благородными людьми, – тоном пожилой графини сообщила Зоя Ипполитовна. – Надеюсь, капитан, я могу без опаски доверить вам юного пассажира?

– Мадам! – возгласил «капитан» в порванной на боку тельняшке. – Я старший спасатель водной станции номер два! Обратитесь к начальству, и оно со всей ответственностью подтвердит вам, что Петр Кубриков (то есть я) не похитил и не утопил ни одного ребенка! Как, впрочем, и взрослого!… Через пять минут мальчик будет в полной сохранности на том берегу. Слово чести!… Если, конечно, не скиснет двигатель. Но и в этом случае я доставлю вашего внука на сушу. Хотя бы как дрессированный дельфин…

Зоя Ипполитовна не стала объяснять, что Генчик – не внук. Патетическая речь старшего спасателя Кубрикова явно понравилась ей.

– Ну что, Бубенчик? Пойдешь в плавание?

– Ага!

Петр Кубриков сделал под козырек – это для Зои Ипполитовны. А для Генчика – приглашающий жест:

– Прошу вас, сэр!

В тот же миг катерок закачался от Генчикова прыжка.

– Эй! Ты пятками днище пробьешь!

– Не-е! Я легонький! – Генчик, согнувшись, ухватился за низкий поручень, а другой рукой помахал Зое Ипполитовне. Она отсалютовала ему тростью – как маршальским жезлом.

Петр Кубриков оттолкнул моторку от хлипкой пристани. Сел за баранку, похожую на самолетный штурвал.

– Устраивайся рядом…

Генчик уселся на горячее от солнца клеенчатое сиденье со спинкой. Кубриков щелкнул тумблером, и мотор кашлянул. Потом взревел.

Кубриков надавил ручку газа. Катерок так взял с места, что Генчика вдавило в спинку.

– Ух ты!..

Кубриков заложил широкий вираж. Генчика прижало к борту. Он восторженно взвизгнул. Потом оглянулся. За кормой громадным веером стояла вздыбленная вода – с пенным гребнем и тучей брызг. В брызгах горели радуги. Вода медленно, опала, но радуги еще какое-то время держались в воздухе. Так, по крайней мере, запомнилось Генчику.

Генчик радостно глянул на Кубрикова.

– Как в самолете!

– А тебе часто приходилось летать?

– Не… Ни разу. Но мне так кажется…

– Значит, у тебя хорошее воображение, – одобрил Кубриков. И сбавил газ. Катерок пошел теперь потише. И ровно, по прямой.

Кубриков протянул широкую, в пятнах смазки ладонь.

– Будем знакомы. Петр. Можно Петя. Кубиков…

– Геннадий. То есть Генчик… А вы разве не Кубриков? Мне послышалось там, на берегу…

– Правильно послышалось. Иногда бывает, что и Кубриков. Это, так сказать, псевдоним. Для большей приобщенности к морской тематике…

Ресницы у Пети – в отличие от остальной белобрысой растительности – были рыжеватые. На них горели желтые солнечные точки. А глаза – очень голубые. Ну прямо как матросский воротник.

– Вы на флоте служили, да?

– Служил я как раз наоборот, на самом сухопутье. Крутил баранку в погранчастях. Как говорится, среди горячих песков и отвесных скал. Зато сейчас, можно сказать, у меня флотская жизнь.

– Ну да, – осторожно согласился Генчик. – Хотя здесь и не совсем море…

– А я здесь тоже «не совсем». Случайно и временно. Так вот распорядилась судьба-злодейка. – Бирюзовый взгляд Пети Кубрикова затуманился. Петя отвел глаза и стал прищуренно смотреть вперед.

Генчик спросил с робким сочувствием:

– А что случилось?

– Да так… Не будем сыпать соль на свежие раны.

Генчик притих. Не хотел он сыпать соль. Потом, чтобы прогнать неловкость, сказал:

– Хороший катер. Это какая марка?

– «Нептун»… Славная посудинка, если только мотор не барахлит. А сегодня он как раз меня замучил. Я там, у вашего пирса, больше часа с ним возился. Даже пообещал судьбе: обязательно сделаю нынче какое-нибудь доброе дело, если эта тарахтелка починится… Она и починилась! А тут как раз ты с бабушкой! Сразу выпал случай исполнить обещание!

– А без обещания… значит, вы меня не повезли бы? – слегка расстроился Генчик.

– Ну почему же! Повез бы! Как не помочь хорошим людям!

Генчик тут же представил себя на месте Кубрикова. Там, у пристани. И словно глянул голубыми Петиными глазами на берег. На высокую старуху в квадратных очках и растрепанного пацаненка с перемазанным бинтом на колене и в синей с белыми горошинами рубашке.

– А разве было видно, что мы хорошие?

– У меня, брат, глаз на людей…

Генчик мигом понял, что надо ловить счастье за хвост.

– Тогда сделайте еще одно доброе дело!

– Не очень трудное?

– Не очень! Дайте мне порулить! Хоть чуть-чуть! Я еще ни разу в жизни…

– Ну, берись… Только вон туда, к рыбачьим лодкам, не ходи, а то придется делать сразу кучу добрых дел – вылавливать утопающих и разматывать с винта снасти…

Генчик и Петя поменялись местами. Генчик радостно вцепился в пластмассовые «рога» полукруглого штурвала.

– Не стискивай, держи одной рукой. А вторую – сюда, на ручку газа. Это чтобы скорость менять… Только не дергай, надо плавно… Не спеши, тогда все получится…

И у Генчика получилось!

Сперва катер «ВС-2» марки «Нептун» подергался, пометался по воде, выписывая загогулины, но скоро Генчик понял, что к чему. И лихо заложил несколько широких стремительных виражей. Не хуже, чем сам Кубиков-Кубриков. И опять повисли в солнечном воздухе радуги.

Жаль только, что все это недолго. Через несколько минут берег оказался рядом. Озеро – не океан…

– Ну а причаливать буду я сам. Это, брат, дело тонкое… – Петя опять перебрался к рулю.

Он мягко подвел суденышко к лодочному пирсу у Тележного спуска.

Потом Петя проводил Генчика вверх, до угла Кузнечной улицы. Опять протянул крепкую ладонь.

– Будь здоров, Генчик. Заходи в гости на станцию номер два. Я вижу, есть в тебе флотская жилка.

– Ага… Обязательно зайду! Ой…

– Что?

– Вон Елена идет! Сестра…

Прекрасная Елена (стук-стук каблучками-шпильками) грациозно двигалась вдоль забора. Видать, направлялась в Дом культуры на репетицию. И, конечно, тут же узрела любимого братца. В компании незнакомца, одетого в рваную тельняшку.

– Это Петя, – поспешно сообщил Генчик. – То есть Петр Кубриков. Он прокатил меня на моторке. Он старший спасатель.

Петя светски наклонил голову в мятой мичманке. Елена, однако, глянула неласково.

– Очень хорошо. Но, судя по всему, Петр… Кубриков не обещал своей маме помочь развешивать белье. А кое-кто обещал. И кое-кому будет дома такая нахлобучка, что не помогут все на свете спасатели. Даже самые старшие…

– Ничего не будет! – Генчик храбро показал сестрице язык, а Пете помахал рукой. И нырнул за угол, в тень тополей. Оставил вдвоем старшего спасателя Кубрикова и Елену Бубенцову – претендентку на почетное звание «Мисс Утятино».

2

Нахлобучки не было. Белье помог развесить пришедший на обед отец (и они с мамой помирились).

Вторую половину дня Генчик мирно провел на краю огорода, за сараем, где мастерил пружинчиков. Он их расселял в своем городе. И вспоминал все хорошее, что случилось сегодня: Зою Ипполитовну, ее корабль; девочку, которая назвала Генчика чайником; Петю Кубрикова с медными искрами на ресницах. Радуги над водой… Правда, вспомнились и враги с отвратительным Шкуриком в проволочной клетке. Но Генчик дернул плечами и прогнал из памяти эту пакость.

Когда Генчик улегся спать, ему опять стала вспоминаться Зоя Ипполитовна. Представилось, будто она в своей комнате с прохладными половицами и запахом ванили (или корицы?), в сумерках, без света, стоит перед моделью. И осторожно трогает уснувшего на палубе пружинчика. Гладит узловатым мизинцем… Кто знает, может быть, так оно и было…

3

Утро было прекрасное. Даже мама с отцом не препирались, не дулись друг на друга. А Елена пела арию «У любви как у пташки крылья…». И примеряла на голову какую-то кружевную фиговину с бисером.

Генчик отпросился гулять до обеда.

– А если чуть-чуть задержусь, не ругайтесь!

– Я вот тебе задержусь, – для порядка сказала ему вслед мама. А он – на двор, на огород и – через изгородь, на Кузнечную.

Жаль, что Зоя Ипполитовна живет так далеко. Сейчас, значит, бегом на трамвай, потом – еще на один, а дальше – по запутанным переулкам Окуневки.

Не нарваться бы опять на компанию Круглого и Буси с их гадостным Шкуриком…

А может, забежать на водную станцию номер два? Вдруг там окажется Петя Кубриков со своим «Нептуном»? Может, опять перевезет через озеро?

Конечно, это бессовестно – так часто напрашиваться в пассажиры. У старшего спасателя и без того забот хватает. К тому же горючего, наверно, мало. С бензином сейчас везде трудности. И все-таки…

Генчик остановился на взгорке, заскреб затылок. Куда повернуть? И… вот везенье! С высоты он увидел край озера, мостки у Тележного спуска и знакомый катерок у мостков! И самого Петю в тельняшке и мичманке.

Расстояние до берега Генчик преодолел, можно сказать, на бреющем полете.

– Здрасте! – он лихо затормозил на досках сандалиями.

– О! Привет! Откуда ты взялся?

– Оттуда… Из дома. А вы тут дежурите, да?

– Можно сказать и так… А вообще-то я очки искал. Вчера, когда причалили, выронил из кармана. Жаль, хорошие очки от солнца, друг привез с Гавайских островов…

– Не нашли?

– Нет. Наверно, провалились под доски, в траву, а там их кто-то отыскал.

– Подождите… – Генчик юркнул под мостки. Ползал там минут пять. Мусор сыпался за ворот и в волосы. Грязный бинт, который Генчик по привычке намотал сегодня на колено, развязался и застрял в траве.

Генчик сердито сунул его в карман. И виновато выбрался на солнце.

– Нету. Нигде…

– Да. Я и сам тут искал, искал… Ладно, переживу. Иди сюда, побеседуем за жизнь, как говорят в Одессе.

Генчик с готовностью сиганул в моторку. И ойкнул: снова Петя скажет «пробьешь днище». Но Петя сказал:

– А сестра твоя… она где?

– Елена? Дома. А что?

– Да ничего… Просто вчера показалось, что вы с ней сегодня утром куда-то собирались. В Дом культуры, кажется…

– Не утром, а вечером! И она без меня! Чего я там не видел? Конкурс красоты! Пфы…

Петя, кажется, слегка затуманился. Наверно, опять пожалел потерянные гавайские очки.

– Ну, ладно. Кому конкурс, кому работа. Пора в объезд по акватории… А ты куда собрался?

– А я опять… на тот берег. У вас туда случайно не будет пути сегодня?

– Случайно будет, – понимающе сказал Петя. – Раз уж ты тут случайно оказался.Поехали…

Когда моторка набрала ход, Генчик с чувством произнес:

– Ох и спасибо вам! А можно вас попросить…

– Сначала можно я попрошу?

– Ага… А что?

– Давай будем с тобой на «ты». Я ведь еще неженатый, бездетный. Молодой снаружи и внутри.

– Ладно… давай. А можно, чтобы скорость потише?

– Ты что? Боишься?

– Вот еще, «боишься»! Просто… чтобы плавание было подольше. А то ж-жик – и там…

– Понял. Малый ход…

Нос катерка опустился, мотор застучал неторопливо. В корму стали поддавать крутые гребешки – с берега дул теплый плотный ветер и разгонял зыбь.

– Так и поедем, – решил Петя. – Если бабушка не успела соскучиться по внуку.

– Да она вовсе не моя бабушка! Мы только вчера познакомились!

И Генчик без утайки поведал вчерашнюю историю. Не скрыл даже, как спасался от зловредных парней и Шкурика и как боялся, что старуха – коварная похитительница.

– А по правде-то она совсем не такая!… И корабль у нее знаешь какой замечательный! Ну, в точности как настоящий, только будто его какой-то волшебник уменьшил. Она его несколько лет строила…

– Значит, есть в старой женщине морская закваска, – со всей серьезностью заметил Петя Кубриков.

– Есть… Она раньше в портовой конторе работала. И морские узлы знает! Она мне вчера два узла показала: «выбленочный» и «задвижной штык»… Петь, а ты все морские узлы знаешь?

– Всех, наверное, никто не знает. Их чуть ли не четыре тысячи. Но кой-какие мне, конечно, известны. Такая, брат, профессия… Например, «беседочный». Очень полезный в нашем спасательном деле. Он образует петлю, которая не затягивается. Это важно, когда человека такой петлей вытягивают из воды… А если сам оказался за бортом, должен уметь завязать петлю вокруг себя одной рукой, одним взмахом…

– Петя, покажи!… Вот на этом! – Генчик выдернул из кармана серый, жгутом свернувшийся бинт.

– Ну что ты! На таких тесемках узлы не вяжут. Возьмем вот что… – Петя дернул к себе с носовой палубы швартовую снасть – плетеный, толщиной в палец трос. А бинт бросил за орт. Потом выключил мотор. – Ляжем в дрейф. А то не успею научить, как будем у берега… Вот, смотри. Один конец закрепляем на судне, другой у тебя в руке. Обносишь вокруг туловища – раз! Делаешь на нем колечко – два. Перехватываешь, просовываешь руку, протягиваешь кончик… три! Готово…

– За три секунды! – восхитился Генчик.

– Теперь попробуй сам… Нет-нет, одной рукой… Работай пальцами… Вот так!

Конечно, не все сразу было «вот так». Но минут через пятнадцать Генчик уже довольно ловко завязывал у себя вокруг пояса широкую петлю. Движением кисти и пальцев. И Петя сказал, что у него, у Генчика, морской талант.

– Петя, а можно я теперь скакну за борт? А ты мне бросишь конец и спасешь!

– Ну… не так сразу. Потренируйся еще…

– А говоришь «талант»…

– Талант, пока на суше или в лодке. А на воде вон какая зыбь. Ишь, раскачало… Да и мотор пора заводить, а то остынет – не запустишь. Садись…

Мотор запустился сразу. Но тут же и заглох.

– Ну вот, накаркал я… – Петя защелкал тумблером. Чертыхнулся и полез на корму. Пенный гребешок хлестнул ему в лицо. Петя, отплевываясь,потянул мотор на себя. Из воды показался металлический «хвост» с винтом.

– Ой… – сказал Генчик.

– Тьфу, зараза! – сказал Петя.

Потому что оба увидели сразу: на ось винта был намотан марлевый жгут.

– Это я виноват! – раскаялся Генчик. – Мой бинт…

– Я виноват! Знал ведь, что нельзя бросать за борт всякую дрянь!… У тебя есть ножик?

– Нету…

– И у меня нет. Я, голова дырявая, дал его вчера нашему сторожу, банку консервную открыть, а назад не взял…

Петя вытащил из-под сиденья коробку с гайками, масленками и мелкими инструментами. Поковырял бинт на оси отверткой. Но марля намоталась с небывалой плотностью.

– Кажется, мы сели крепко…

Волны между тем нарастали, качало все сильнее. Генчик ощутил в себе приключенческое замирание.

– Значит, у нас корабельная авария?

– Вроде того.

– Тогда… может быть, поднять сигнал бедствия?

– Ну, это уж черта с два! Не хватало, чтобы старшего спасателя Кубрикова спасали посторонние… Сначала поднимем что-нибудь другое!

– Что?

– Во-первых, настроение. Во-вторых, парус.

– У тебя есть парус?! – возликовал Генчик.

– Припас на всякий случай. Самодельный. Ну-ка…

Петя поднял лежавшие вдоль бортов две дюралевые жерди, соединил их концами. Получилась двуногая штука вроде буквы «А» без перекладины. Нижние концы Петя вставил в гнезда у бортов. Генчик помогал. А гребешки хлестали через борт – ну, прямо как в кино про надвигающийся шторм.

От верхушки двуногой мачты спускались несколько веревок. Одну протянули к носу, другую к корме. Закрепили. К третьей веревке (Петя сказал, что это «фал») прицепили деревянную перекладину с квадратной парусиной. Нижние углы парусины короткими снастями оттянули к скобкам на бортах. Потом вдвоем потянули фал.

И парус полез вверх, и ветер тут же рванул его, и катерок накренился, и вода (почему-то очень холодная) хлестнула Генчика по ногам.

– Ого… – сказал Генчик со старательной небрежностью. – Так, пожалуй, и вверх дном оказаться недолго…

– Ерунда. Мой «Нептуша» остойчивый. Обвяжись-ка беседочным узлом и лезь на нос. Я буду править веслом, а ты командуй. Мне-то из-за паруса не видать, что там по курсу.

Генчик со страховочной петлей под мышками уселся на носовой палубе. Ухватился покрепче за крышку люка. За плечами у Генчика туго надувалась парусина. Ветер вырывался из-под нижнего края и сквозь намокшую рубашку холодил спину. А солнце жарко светило в левую щеку. И озеро под этим солнцем было очень синим. С белыми щетками гребешков.

На середине озера волны стали пологими. Они догоняли неторопливый парусник, поднимали его и плавно уходили к далекому берегу. Впрочем, не к такому уж далекому.

В груди у Генчика был тихий восторг. Надо же, какое счастье привалило человеку: настоящее парусное плавание!

– Лево руля!… Петь, еще левее! Чтобы прямо к мосткам!

– Есть… Так правильно?

– Точно идем!

– Я закреплю весло… – Петя закрепил. И высунул голову из-под паруса. – Хорошо ты устроился…

– Ага! Иди сюда!

– Нельзя, нос будет перегружен. Парусник с перегруженным носом – не ходок.

– Петь, а ты плавал на больших парусных кораблях?

В ответ Генчик услышал молчание, потом протяжный вздох. Оглянулся. Глаза у Пети были скорбные, медные искры на ресницах погасли.

– Не пришлось пока, Генчик… Должен был этим летом идти в плавание на учебном фрегате «Дружба». А вместо этого – сюда…

– Почему?

– Я ведь вообще-то курсант мореходного училища в городе Северобалтийске. Весь наш курс пошел на летнюю практику под парусами, а меня сослали в ваш Белорыбинск…

– За что?! – возмутился Генчик, заранее зная, что Петя Кубриков ни в чем не виноват.

– Было за что… За дуэль… – Петя прищуренно смотрел из-под паруса мимо Генчика. Вдаль.

– Как за дуэль? За правдашнюю? – радостно обмер Генчик.

– За неправдашнюю не сослали бы… Хорошо хоть, что не исключили. Начальник воспитательной части – мужик с пониманием. «Тяни, – говорит, – лямку на дальнем озере и благодари судьбу, что легко отделался…»

– Петя, расскажи! – взмолился Генчик. – Что за дуэль-то? На пистолетах? – Картины из повести «Выстрел» встали перед Генчиком ярко, как в цветном телевизоре.

– Не на пистолетах, на холодном оружии… Есть на нашем курсе один тип. По прозвищу «Левый Кит». Сынок одного большого чиновника из пароходства. Этакий упитанный субъект, который думал, что ему все позволено… Ясен портрет?

– Вполне!

– Тогда продолжаю. Однажды сидели мы в курилке… Я вообще-то не курю, но тоже был там, ради компании. Ну, разные морские байки, анекдоты и все такое прочее. И о девушках, конечно… И вот этот Левый Кит, хмыкая и облизываясь, начал об одной девушке говорить всякие гадости. А мы ее, кстати, все знаем, хорошая такая, в техникуме учится, что рядом с училищем… Как ты думаешь, что мне было делать?… Правильно… Ну, я не сильно, а слегка по уху… Он, когда поднялся с песка, – на меня. Нас растащили. И, конечно, сразу разговор о секундантах… В училище есть небольшой музей, в нем кой-какое старинное оружие, в том числе и пара длинных палашей. Раньше с такими гардемарины ходили. Эти палаши добыли мы из музея хитрым способом, пошли в дальний угол нашего парка, разметили фехтовальную дорожку. В общем, как полагается…

– Можно же было поубивать друг друга, – выразил Генчик запоздалое опасение.

– Ну… я-то убивать не собирался. Думал, что припру Кита к забору, приставлю острие к пузу и заставлю извиняться. Потому как в фехтовальном деле кое-что смыслю. Кит, правда, тоже смыслит, но справедливость-то была на моей стороне, а это, брат, всегда помогает…

– Думаешь, всегда? – вздохнул Генчик.

– Почти… Но только мы начали, как проклятый Кит скакнул по-дурацки и подвернул ногу. Бросил оружие, сидит на травке, держится за ступню и стонет. В это время нас и накрыл вахтенный офицер… Секундантам – по выговору. Киту тоже выговор, только не простой, а строгий. А я оказался главный виновник и зачинщик.

– А почему не Кит?

– Потому как удар по уху был нанесен с моей стороны… Вот таким образом я не под небом Атлантики, а здесь…

Генчик сочувственно посопел.

– Ну, ничего, – бодро сказал Кубриков. – Может, оно и к лучшему…

«Куда уж к лучшему», – подумал Генчик, представив небо Атлантики и паруса фрегата. Но Петя разъяснил:

– Никогда не знаешь заранее, какие сюрпризы готовит тебе матушка-жизнь. И в каком месте ждут тебя самые радостные встречи. Вот… с тобой, например, познакомились. Разве это плохо?

– Да мне-то просто замечательно!

– И мне хорошо… Готовь швартов! И одерживай, чтобы не стукнуться! – Катерок подходил к пристани. С шумом упал парус…

На берегу Генчик нетерпеливо подпрыгнул:

– Я сбегаю к Зое Ипполитовне, попрошу нож!

– Лучше поищи осколок от бутылки.

Осколков на берегу хватало. Острым стеклянным краем Петя Кубриков перепилил на оси винта тугой марлевый жгут.

– Вот и все. Будем нести службу дальше. Я – патрульную, ты – по наладке такелажа…

– Увидимся еще, да?

– О чем разговор!

Как зовут бригантину

1

Зоя Ипполитовна, увидев Генчика, не скрыла удовольствия.

– Доброе утро, Бубенчик! Признаться, я волновалась: придешь или нет?

– Я же обещал!

Без лишних слов Генчик устроился на стуле перед моделью. Потому что дело есть дело. Но прежде, чем взяться за оснастку, Генчик подмигнул синему пружинчику – тот сидел на палубе у передней мачты…

– Ты, кажется, поинтересовался, как мне спалось? – переспросила Зоя Ипполитовна. – Благодарю. Довольно сносно…

Генчик смутился.

– Это я пружинчика спросил. Вот его…

– А! Думаю, что ему снилось кругосветное путешествие… А тебе?

– А мне ничего. Уснул – будто выключился насовсем. Я всегда крепко сплю…

– Счастливый человек… И, судя по твоему бодрому виду, настроение у тебя прекрасное. Не то, что вчера. А?

– Конечно! Вчера меня шпана ловила, а сегодня я с хорошим человеком подружился. Знаете с кем? С тем спасателем, который меня вчера на моторке увез. А сегодня он меня опять сюда переправил!..

Генчик с подробностями рассказал все, что случилось. И про аварию, и про волны, и про парус. И про Петину печально-романтическую судьбу.

Но работал Генчик не только языком, а еще и пальцами. Вернее, пальцы работали сами. Они уже привыкли к делу и машинально вязали узелки на тугих нитях стоячего такелажа.

Узнав о причине, по которой Петю сослали на Верх-Утятинское озеро, Зоя Ипполитовна вскинула голову:

– Подумать только! Значит, есть еще рыцари в наше время!

– Да!

– А на первый взгляд он показался мне… как-то несколько простоват.

– Внешность бывает обманчива, – умудренно заметил Генчик.

– Ты прав…

– А знаете, что Петя мне показал? Беседочный узел! Вы умеете его вязать?

– М-м… Увы, не помню.

– Хотите, покажу? – Генчик радостно крутнулся вместе со стулом. – Только надо веревку…

– Хорошо. Ты уже вон сколько выбленок привязал, тебе необходима разрядка. Идем.

На страницу:
3 из 4