Полная версия
И любовь к тебе придёт. Вторая часть дилогии «Колдовской плод»
Встал, подошел, присел рядом со мной на корточки. Обнял.
И тут я начала рассказывать. Слова хлынули лавиной – про Данни, наследство, яблочный дом, Макер-тота.
Прелат слушал молча, не перебивая. Гладил по голове и лишь иногда произносил: «Бедная, бедная девочка».
– Значит, тебе подселили ложную память, – задумчиво сказал он, когда я закончила рассказывать. – И не только тебе, но и моей жене… До меня он не смог добраться, ведь я в то время был уже здесь, в Ордене… М-да. Непонятно одно – зачем Макер это сделал. То есть, почему выбрал именно мою семью. Возможно, решил отомстить…
– Отомстить? – изумилась я. – Папа, так ты что, знаешь Макер-тота?
– Знал, – поправил Прелат. – Правильнее сказать – знал. Он ведь, по твоим словам, умер, так? Хотя, зная его хитрость и коварство, могу предположить: он не умер, а просто затаился, придумав какую-то мистификацию.
– Ты его знаешь? Откуда?
– Я ведь сказал тебе про школу, закрытую школу, где учился управлять летуном? Так вот, Макер-тот преподавал у нас магию…
Ничего себе! Вот это новость! Макер еще и преподавал! Об этом периоде жизни ничего в дневниках не рассказывалось. Или я не все прочитала.
У меня было масса вопросов к Прелату. И я никак не могла решить, с чего начать. Но тут дверь открылась, и в проем заглянул Улям:
– Извините, Прелат. Вы еще заняты? Остальные… гм… гости рвутся на аудиенцию.
Прелат поднялся. Сказал:
– Мы уже заканчиваем. Мирохарда, – обратился он ко мне. – Вы ведь не против, если мы обсудим наши проблемы немного позже?
Выйдя из пещеры, я первым делом наткнулась на Даша и Ариенну. Они очень мило беседовали, сидя на солнечном пригорке. Чуть поодаль примостился Гвейнард. Он жевал травинку и созерцал городок, расположившийся на дне долины.
Мамы с дочкой не было, видимо, именно они отправились на аудиенцию к Прелату.
Я подошла к Гвейну и села рядом.
– Ну, и каковы перспективы? – спросил он равнодушным тоном, не повернув головы. – Станешь ты Привратницей или нет?
– Ты за что-то на меня злишься? – поинтересовалась я.
– Нет, с чего ты взяла? Я вообще очень редко злюсь.
– Заметно.
– Ты не ответила на мой вопрос.
– Какой? А, стану ли я Привратницей? Нет, конечно.
– И ты так спокойно об этом говоришь? – он наконец-то повернулся и посмотрел мне в глаза. – Разве ты не за этим сюда приехала? Не за ключом и назначением?
– Конечно, нет. Ну… То есть…
– Вот именно, Мира. Вот именно. То есть.
Как ему объяснить, что нам позарез необходимо найти ключ и открыть-таки пещеру? И совершенно неважно, кто станет очередным Привратником.
– Давай прогуляемся по городу, – предложила я.
– Давай.
Мы встали и начали спускаться в долину. Солнце поднялось довольно высоко, и сейчас стояло в зените, освещая дома и башню в центре городка. Одноэтажные каменные дома, невысокие заборчики, мощеные камнем мостовые – все почти как в Тукумуке.
Почти, да не так. Не было грязи и луж, мусорных куч и полупьяных субъектов, праздно слоняющихся от забора к забору.
Благодать и умиротворение царили в городке. За заборчиками обосновались аккуратные прополотые грядки и пышные цветники. В воздухе стоял аромат яблок – не тот, надоедливый, коим я была сыта по горло в замке Макер-тота. Здесь разливался аромат медовый, и его хотелось пить, как живую водицу. То там, то сям раздавался петушиный крик. Изредка слышалось мычание коров.
Прохожих на улочках почти не было. А те, кого мы видели, спешили по своим делам – то встретится хозяйка с корзиной, полной овощей, то попадется шорник со шкурами, перекинутыми через плечо, а то мальчишки пробегут, гоня перед собой стаю сердитых гогочущих гусей.
– Интересно, есть у них что-нибудь типа трактира? – спросил Гвейнард.
Он по-прежнему не смотрел на меня, и вообще делал вид, что идет один.
И тут мне стало стыдно. Могла бы и сама догадаться, что они сегодня ничего не ели. Мы с Дашем хотя бы похлебки похлебали, а Гвейн и его три дамы голодны как минимум со вчерашнего вечера.
Я остановила женщину, которая тащила на веревке упирающуюся козу, и спросила, где можно пообедать.
– Заходите в любой дом, – ответила женщина радушно. – Скажите, что голодны. Вас покормят.
– Так просто? – удивилась я.
– А чего тут сложного? – кажется, она не поняла вопроса, но потом до нее все-таки дошло. – А, ясно. Вы недавно прибыли? Да, здесь немного другие отношения, чем в большом мире. Тут Община. Община! То есть, все общее. Раз вы сюда попали, значит, достойны находиться на земле Святого Улии. И каждый будет рад помочь.
Она улыбнулась и вернулась к своей козе.
– Так что, постучимся в ближайший дом? – спросила я, провожая взглядом строптивое животное.
Гвейн не ответил.
– Эй, – сказала я. – Может, ты все-таки объяснишь, что произошло?
– Ничего, – ответил он и быстро зашагал к центру городка.
Ничего так ничего. Я не чувствовала себя виноватой.
Еще немного поблуждав и окончательно убедившись, что в Общине нет пунктов питания для приезжих, мы зашли в один из домов и попросили нас накормить. Просила, конечно, я, а Гвейн в это время топтался у калитки и разговаривал с хозяйской собакой, лохматой и добродушной. Собака внимательно слушала и виляла хвостом, словно соглашаясь с Гвейнардом.
Нас накормили очень вкусным супом и пирогом с сыром и зеленью. Мы поговорили о погоде, о видах на урожай, о нравах местной живности. В общем, поддержали непринужденную светскую беседу. Особенно мне понравилось, что хозяева – приятная супружеская пара – не расспрашивали о цели нашего визита в Орден. Я тоже не стала задавать лишних вопросов, хотя очень хотелось узнать, почему мы до сих пор не увидели ни одного послушника.
– Куда теперь? – спросила я, когда мы вышли на улицу.
– Понятия не имею, – холодно сказал Гвейн и отправился к башне.
Собственно, мне тоже хотелось посмотреть, что она из себя представляет.
Но мы не успели до нее дойти, потому что нам навстречу со всех ног бежал ученик мага Утряма.
Глава 6. Начальник в своем репертуаре
– Мне надо где-нибудь схорониться…
– Схорониться лучше всего на кладбище!
(из трактата «Два веселых мага»)
– Мирохарда! – кричал Улям. – Мирохарда! Нужна ваша помощь!
Я аж возгордилась. Только-только приехала, а уже кому-то моя помощь понадобилась.
– С удовольствием помогу, – лопаясь от гордости и косясь на Гвейна (смотри, несчастный, какая я незаменимая) ответила я. – Куда идти?
– Обратно, в первопещеру к Прелату.
– Мы же только оттуда, – удивилась я. – Случилось что?
– Да! Появился еще один паломник. Говорит, вы его знаете.
– А… из тех паломников, что остались, его никто не знает? – спросила я, соображая, кто это может быть.
– Одна дама как будто узнала. Но едва не упала в обморок, когда увидела. А остальные его не опознали.
Ага. Если дама – Аквинтия, то я, кажется, знаю, что это за паломник.
Мы поспешили к пещере, где состоялась моя аудиенция с Прелатом.
И тут услышали мелодичный звон. Раздавался он за нашими спинами, и мы с Гвейном повернулись, чтобы найти его источник.
Источником оказалась высокая башня, аналог столичных курантов. Вот только здесь не было часов, как в Ойлине. Зато на самой верхотуре висел большой колокол, который раскачивался и издавал звон.
Но даже не это оказалось самым интересным. Я разинула рот и на несколько мгновений застыла в изумлении, когда увидела, как скалы, вернее, их основание пришло в движение, зашевелилось, задвигалось, словно тысячи муравьев покинули муравейник и поспешили за соломинками и зернышками.
Муравьиные дорожки стекались в темные ручейки. Ручейки становились все полноводнее и подбирались к городу ближе и ближе, а, войдя в него – к центральной башне.
При ближайшем рассмотрении муравьи оказались послушниками в длинных черных плащах и рясах. Огромное количество послушников. Я даже не ожидала увидеть столько народа.
– Это что? – спросила я, отмерев. – Откуда их так много?
– Это начало службы, – охотно пояснил Улям. – Ежедневно утром, днем и вечером мы воздаем хвалу Святому Улию и Великим Подпорам всем Орденом, а в остальное время не устаем восхвалять поодиночке.
Ага, значит, скалы изнутри изрыты неисчислимыми ходами, к которым примыкают во множестве послушнические кельи. Теперь понятно, отчего в самом городе мы не увидели ни одного человека в рясе.
– А работаете когда? – спросил Гвейнард.
– Работаем? – растерялся Улям.
– Ну да, работаете. Вы же что-то едите, на чем-то спите, носите какую-то одежду, верно? Ну, и где вы берете еду, мебель, новые хламиды и обувку?
– А, вот вы про что, – улыбнулся парень. – Да, существуют обязательные работы. За городом есть и общинное поле, и хлева, а в пещере – ремесленные мастерские. Вы, если захотите, можете их посетить. Там послушники и работают.
– И что, у них остается время для восхваления?
– Ну, так они во время работы и восхваляют, – пояснил Улям, пожав плечами, чего, мол, тут непонятного.
Мне захотелось зайти в храм и своими глазами увидеть службу, на которой восхваляют Святого и Великих. Но Улям быстро топал в гору. Пришлось догонять.
Как я и предполагала, еще одним паломником оказался мой ненаглядный бывший начальник Банкин-тонс.
Подпирая скалу, одетый в нелепые обноски, подобные тем, в которых явились Гвейн и компания, он дико озирался, пока его взор не остановился на мне. В его глазах промелькнуло что-то вроде узнавания, но отнюдь не радость от долгожданной встречи.
– И откуда вы тут взялись, скажите на милость? – не очень-то вежливо спросила я.
– Откуда, откуда, – проворчал Банкин. – Сами привезли, а еще спрашивает.
Так вот что за странный пассажир прятался под задним сиденьем гвейнардовской быстроходки! Вовсе не Крадиф, а истинный Банкин!
– Добрый день, Банкин, – сказал Гвейнард.
Начальник вытаращился на парня, словно тот громко и неприлично выругался. Проворчал:
– Добрый? И чего в нем такого доброго?
– С вами встретились, – я подпустила в голос иронию.
Пребывание Банкина в образе юной красотки и ее бесславное фиаско окончательно испортило и без того несносный характер моего бывшего начальника.
– Сто лет бы вас не видеть! – завопил он. – Куда вы меня привезли? Почему я оказался в дикой местности, а не в Ойлине? Мирохарда, это ваши козни? Я требую, чтобы меня немедленно доставили в столицу!
– Чем вас не устраивают здешние прелести? – осведомился подтянувшийся к нашей веселой компании Даш.
– Ничем не устраивают! – заявил начальник и опасливо покосился на зонт в руке Аквинтии, которая сидела на камне неподалеку.
Судя по грозным взглядам, посылаемым мамашей в сторону Банкина, бедная женщина решила, будто мерзкий развратник преследует ее с целью надругаться.
Конечно, следовало бы рассказать и Аквинтии, и Дашу с Ариенной, которые непонимающе переводили взгляды с трясущегося то ли от страха, то ли от отвращения мужчины, историю про то, как Банкин некоторое время пробыл дамой. Но он так долго водил нас за нос, увиваясь вокруг Гвейна и издеваясь надо мной!
Солнце окончательно спряталось за горы. Ощутимо похолодало. Я поежилась.
К моему удивлению, Гвейн, заметив мое состояние, подошел и обнял меня за плечи. Я доверчиво прижалась к нему. Ох, как я надеялась, что наша размолвка осталась позади.
Ученик мага, с удивлением наблюдавший за нашей перепалкой, наконец, спросил:
– Так он не из вашей компании, что ли?
– Из нашей компании? – визгливо спросила Аквинтия, поднимаясь с камня. – Еще чего!
– Конечно, нет! – одновременно с ней патетически воскликнул Банкин.
– А я-то подумал, из вашей, – простодушно продолжал Улям. – Когда заметил, как он возле вашего летуна топчется…
Даш нахмурился:
– Возле летуна? А ты сам-то чего там топтался?
– Я… – мальчишка замялся, но вовремя нашелся. – Я за водой ходил, к ручью! Смотрю, бродит человек, словно ищет чего. Ну, я и решил его проводить к Прелату.
– Нужен мне ваш Прелат, – фыркнул Банкин. – Я домой хочу, в Ойлин.
– Так и пусть топает, – рассудил Даш, с неодобрением глядя на наши с Гвейном обнимашки. – Вытурите его отсюда и покажите дорогу.
– Протестую! – Банкин помахал пальцем перед носом Даша. – Меня сюда привезли, смею заметить, насильно! Так что пусть увозят. Я требую!
В это время из пещеры вышла Танти, задумчивая и тихая. Видимо, закончилась ее аудиенция у Прелата.
– Идите за мной, – сказал Улям. – Сейчас рассмотрят все ваши требования, а также, если понадобится, ускорят вашу отправку куда надо.
Банкин торжествующе посмотрел на нас и потрусил за Улямом.
Глава 7. Рассказ Даша Меднеля
«Наибольшая эффективность
наблюдается при боязни потерять.
Например, при боязни потерять жизнь»
Из мудрых мыслей Улии после ночи,
проведенной в пещере с медведем
– Мира, – позвал меня Даш. – Можно тебя на минуточку?
Вообще-то я намеревалась пойти к Прелату и узнать, где нас расселят – если расселят вообще. Скитаться по долине и просить еду, даже если тебе никто не откажет, не хотелось. Пусть предоставят хотя бы каменную келью, аналогичную той, в которой я ночевала. Все-таки я была человеком городским и предпочитала определенность, крышу над головой и горячий ужин. Неопределенность в нашем положении равносильна неприкаянности, ночевке на улице и голодному желудку.
– Если только на минуточку, – сказала я прохладно, не спеша уйти из объятий Гвейнарда.
– На минуточку или на две.
Он в пику мне притянул Ариенну и обнял ее за талию. Нахалка вытаращила глаза, но ничего не сказала. Видимо, тоже начала мерзнуть в легком платьице.
Если он хочет обнять одновременно двух девиц, то пусть на роль второй возьмет Аквинтию. Ей точно понравится.
– Помнишь, я обещал рассказать тебе одну историю? Так вот. Думаю, сейчас самое время.
– Рассказывай, – я чуть кивнула.
– Здесь? При всех? – притворно изумился Даш, глядя почему-то на Гвейна.
– Твоя история суперсекретна?
– Да в принципе нет… Хорошо, если у других есть желание послушать…
Желание нашлось у всех. Мы расселись на камнях, образовав тесный круг. И Даш принялся рассказывать, обращаясь лишь ко мне, словно кроме нас двоих тут никого не было.
***
Впервые я увидел его, когда сидел на Большой Кошке – огромном круглом камне. Камень знаешь почему так назывался? Потому что похож на спящего кота, свернувшегося клубочком. Вообще-то я ждал Маша и Легу, своих друзей. На Большую Кошку могли забираться только мы трое. А мой маленький братишка Катик не мог. Потому что забраться на Кошку можно было только хорошо разогнавшись. Катик же вообще бегать не мог. Он был хромой от рождения. Он все время таскался за нами и ныл, что мы с ним не играем. Мира, знаю, я буду выглядеть в твоих глазах негодным мальчишкой, жестоким и гадким, но в детстве ты спокойно предаешь близких, причем по десять раз на дню, не думая, что поступаешь плохо. Просто… С друзьями мне было интересно, а брат надоедал дома, да так, что я сломя голову убегал с утра пораньше на Кошку и ждал, когда придут Маш и Лега. Спокойно поговорить мы могли только на Кошке, когда Катик прекращал ныть внизу и уходил домой.
Так вот, я сидел на Большой Кошке и ждал друзей. Как сейчас помню: солнце уже вышло из-за скалы и принялось жарить макушку. Я глядел на тропинку, ведущую из нашей деревни, но почему-то просмотрел того человека и увидел только когда он возник прямо под Кошкой.
На нем был длинный дорожный плащ.
И он глядел на меня. Внимательно так оглядел.
От его взгляда мне стало не по себе. Захотелось, чтобы он поскорее ушел.
Но он не ушел. Наоборот, поднялся в воздух и уже через мгновение стоял рядом со мной на Кошке.
Ты уже догадалась, правда? Конечно, это был маг.
Я огляделся: не видно ли где-нибудь безмагов. Патрули, если помнишь, имели такое нехорошее качество: внезапно появляться, если рядом колдуют. Но никого не было, ни патруля, ни просто безмага.
– Здесь нельзя… э-э-э… стоять, – сказал я магу.
Вообще-то, я хотел сказать – колдовать, но испугался, вдруг он превратит меня в лягушку. Или в мышь. Очень, знаешь ли, не хотелось квакать и скакать по дорожке, рискуя быть раздавленным, когда друзья играют в догони-отними или прятушки.
Он рассмеялся. Спросил:
– Почему?
– Это наш камень, – ответил я. – Мой, Маша и Леги.
– А теперь будет и мой.
Он сказал это так просто и весело, что наверняка бы мне понравился, если бы не был магом. Не знаю, как у вас, в городе, а в нашей деревне в те времена, когда колдовство было запрещено, мы боялись магов до дрожи, а имена Улии, Инеи и других первомагов даже не произносили. Теи не менее, знали историю открытия магического порошка могуллия, шепотом рассказывая друг другу перед сном легенды тысячелетней давности.
– Все равно, – сказал я и решился. – Все равно тут нельзя летать.
– Извини, – ответил он. – Иначе мне было сюда не забраться.
Он отвернул полу плаща, и я увидел его изувеченную ногу.
– Это вас… кто? Безмаги? – с ужасом спросил я тихо.
Он кивнул.
– И вы все равно колдуете? После такого?
– Очень редко, – он вздохнул. – Но сейчас особый случай. Мне очень нужно с тобой поговорить.
Я снова испугался. Чего он от меня хочет? Чтобы я помог ему колдовать? Нет, конечно, мы все об этом мечтали. Но попасть в руки безмагов, чтобы мне вот так же изуродовали ногу… Нет уж, спасибо.
– О чем? – спросил я.
– Тебя как зовут?
– Даш, – сказал я осторожно, – Даш Меднель.
– Послушай, Даш, ты можешь забраться вот на эту скалу?
Забраться на скалу? Да мы тут почти каждый день лазали, конечно, если не было дождя – тогда камни становились скользкими, и можно было сорваться и упасть.
– Могу, – ответил я, не понимая, к чему он клонит.
– А в пещеру залезть можешь?
– Какую еще пещеру? – недоуменно спросил я. – Тут нет никаких пещер.
– Ошибаешься. Посмотри наверх, во-о-он рядом с тем кустиком.
На скале рос только один кустик, на уступе недалеко от вершины. Мы нередко отдыхали на этом уступе перед последним броском. Я ухмыльнулся. Нет там никакой пещеры.
– А ты все-таки посмотри.
Ну что за упрямый дядька! Я поднял голову, и уже открыл рот, чтобы сказать, мол, нет там ничего, да так с открытым ртом и остался.
Возле кустика чернел узкий вход.
Взобрался я довольно быстро. Можно сказать, взлетел как птица.
Вот и уступ с кустиком.
Но никакого входа в пещеру тут не было!
Но я же сам видел его снизу!
Провел ладонями по скале. Ни одной, даже маленькой щелочки!
Я с досадой плюнул и стал спускаться. Маг наверняка посмеялся надо мной.
Но зачем?
Он стоял все там же, на Кошке. Даже не сел. Я подумал, ему, наверное, трудно садиться из-за больной ноги.
Но теперь мне не было его жалко.
– Нет там ничего! – закричал я. – Никакой пещеры. Зачем вы обманываете?
Я взбежал на Кошку и сел. Я был очень сердит.
– Я сделал ошибку, – сказал он виновато. – Прости меня, Даш. Надо было сразу тебе его дать.
– Кого – его?
Тут он снова откинул полу плаща и вытащил из-за пояса кинжал. Положил его у моих ног.
Я взглянул и долго молча смотрел на него, не мог отвести взгляда.
Кинжал был серебристый и ярко сверкал на солнце. На рукояти извивалась юркая ящерка.
– Он магический? – наконец спросил я.
– Да, – сказал он. – Именно он привел меня к тебе. Он открывает вход в пещеру. Ты не согласишься подняться на скалу еще раз, но уже с кинжалом?
– Ну уж нет! – закричал я. – Больше вы меня не проведете! Сами взбирайтесь на скалу!
– Я не могу, – помолчав, сказал он грустно. – Немногие люди могут войти в Блуждающую. Ты – один из них, из Привратников
Я не верил ни одному его слову. Мыслимо ли, чтобы Блуждающая пещера, в которой святой Улия нашел волшебный порошок, находилась здесь? Ерунда! Еще бОольшая ерунда – что я Привратник. Не может быть, чтобы простой мальчишка…
Тут я посмотрел на мага. А вдруг он не врет? Может, и правда, я могу? Никто не знает, кому именно открывается Блуждающая.
А он, выходит, знает?
– Откуда вы знаете? – спросил я с подозрением.
– Я же говорю, – терпеливо ответил он. – Меня привел кинжал.
Ну, точно врет.
– Знаете, что. Забирайте свой кинжал и уходите. Пока безмаги не появились.
– Я уйду, – сказал он. – Но кинжал забирать не стану. Он теперь твой. Надеюсь, ты все-таки ее откроешь. Я хотел достать немного порошка. Он очень нужен нашей общине.
Маг снова поднялся в воздух и медленно спланировал вниз.
Я подумал – а хорошо бы Катик так умел. Тогда бы он не стал убиваться из-за своей хромоты. На самом деле я очень любил братишку и жалел его. И даже играл с ним, когда Маш и Лега были заняты своими делами.
Потом я снова посмотрел на кинжал.
– Что ж, – сказал я ему. – Раз ты теперь мой, иди сюда.
Вот Маш с Легой удивятся, когда я им его покажу!
Я осторожно взялся за рукоятку с ящеркой.
Тут он дернулся, и я от неожиданности разжал руку. Кинжал звякнул о Кошку и скатился вниз, на землю.
– Эй! – сказал я. – Ты куда?
Пришлось спрыгивать с Кошки и искать в траве.
Теперь я взял его крепко и решил не выпускать, сколько бы он не дергался.
Он, наверное, понял и несколько мгновений вел себя тихо. А потом внезапно потянул меня в сторону.
Я сделал несколько неуверенных шагов туда, куда он меня тащил.
– Даш, ты куда?
Это Маш с Легой наконец-то явились.
Что я мог ответить, если и сам не знал, куда?
Вообще-то, я думал, он поведет меня наверх, на уступ с кустиком. Но мы с ним бежали вдоль скалы. Все дальше и дальше от Кошки.
Я бежал довольно долго и уже начал бояться, что не вернусь домой до вечера. Мы обогнули скалу – а она была довольно длинная – и теперь бежали с другой стороны. Наконец он остановился и уперся острым концом в едва заметную трещину.
И что дальше?
Я огляделся.
Вот же…
Я стоял недалеко от треугольной башни, где, по слухам, давным-давно жил колдун-отступник. Нет, не безмаг, и не просто маг, а колдун, творящий темные делишки. Потом он исчез, и никто не знал, куда. Помер, наверное.
Мы, дети, боялись подходить к башне – говорили, она действует на людей очень плохо. Если подойти совсем близко, потом тебя начнут преследовать всякие несчастья. Не знаю, почему безмаги до сих пор ее не разрушили. Наверное, сами боялись.
Кинжал подрагивал, и я вдруг понял, что надо делать. Воткнул его в трещину по самую рукоять. А потом провел сверху вниз. Лезвие разрезало камень, как масло.
Трещина раздалась вширь, и вот уже передо мной зиял вход в пещеру.
Вообще-то входить было жуть как страшно. А вдруг трещина за моей спиной вновь закроется? И я навсегда останусь замурованным? А вдруг это вовсе не Блуждающая, а какая-нибудь хитроумная ловушка?
Но кинжал вновь потянул за собой, и мысли, а с ними и страх, куда-то делись. Голова стала пустой. Я шагнул в темноту.
Темный коридор был узок, но, к счастью, непродолжителен. И вскоре я стоял в ослепительно сияющем зале с высоким потолком.
У меня аж дух захватило. Так вот она какая, пещера Святого Улии! Свет идет со всех сторон, будто внутри, в полупрозрачном камне, сияют множество огоньков. Я потрогал стену, провел по ней рукой. На ладони остался светящийся след.
Я опустился на камень и тихо сидел, не желая двигаться. Мне было так хорошо! Не хотелось ни есть, ни пить, ничего не болело, прошла усталость. Кажется, я даже задремал.
Потом услышал какой-то странный звук и встрепенулся. Поднялся на ноги.
Надо идти домой, сказал я себе, взять один камень, прийти домой и проверить, волшебный ли он. Как из камня приготовить порошок могуллий, я не знал, но, наверное, достаточно его просто раскрошить. Я представлял себе, как мы с Машем и Легой наколдуем себе всяких вкусностей, и еще лодку, чтобы плавать по озеру, и лошадь, чтобы ездить в город, и…
Звук повторился. То ли стон, то ли вздох. Я поднялся и вгляделся вглубь пещеры.
Человек, который шел прямо на меня, был худ и страшен. Глаза и щеки его ввалились, кожа обтянула торчащие скулы, нечесаные космы свисали ниже плеч.
– Выведи меня отсюда, – сказал он жутким хриплым голосом. – Выведи из этой проклятой пещеры, из этого склепа.
Голос шел будто из бочки. Я даже подумал – он глухой, что ли? У нас в деревне дядька Матрин так разговаривал после того, как потерял слух, когда уши зимой застудил.
Потом понял – да он же просто давным-давно ни с кем не разговаривал.
Человек протянул ко мне дрожащие костлявые руки.
Я отступил назад и упал, споткнувшись о камень, на котором сидел. Уже не сомневаясь, что передо мной тот самый маг-отступник, повернулся и бросился вон из пещеры.