bannerbanner
Время горбатых елей
Время горбатых елейполная версия

Полная версия

Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
На страницу:
5 из 10

Заведующей клубом была Ирина Груздева. Имела она богатырский рост, крепкое телосложение и почти цыганскую внешность. Самой примечательной чертой была решительность ее характера. Противиться ей мало кто осмеливался. Выросла она на хуторе. Почти в лесу. Отец был местным. Работал егерем. Кем была ее мать, точно никто не знал. То ли армянкой, то ли грузинкой. А по внешности так и вообще цыганкой. Бабка ее была ссыльной. Ходили сплетни, что была она из дворян. У родителей Ирины детей было двое. Был еще старший сын Георгий. Вышел парень богатырем да красавцем. Всем в селе казалось, что умного начитанного мальчика ждет большое будущее. Матери местных красавиц мечтали иметь такого зятя. Однако все вышло наоборот. Парня осудили за драку и посадили в тюрьму. Вся округа знала, что осужден он несправедливо, но вступиться и пойти наперекор властям никто не захотел. Слишком часто в нашей стране добро бывало наказуемым. Как сложилась судьба парня после тюрьмы, толком никто не знал. Знали лишь только, что он жив. А по грустным песням его матери догадывались, что не все благополучно в судьбе ее сына. Песни были ее единственным самовыражением. Молчаливая, задавленная тоской о сыне пела она редко, но так красиво и горько, что песни эти забыть не мог никто. Она, бывало, поет на своем хуторе, а в деревне люди на крыльцо выйдут и слушают. Все бросают, чем заняты были, и слушают. Иные со слезами.

Ира родилась намного позже брата и поэтому почти не помнила свою семью веселой и счастливой, какой она была вначале. Мать была до такой степени отрешенной от жизни, что почти все заботы о семье легли на плечи девочки. С годами она приобрела привычку не только работать как мужик, но и разговаривала похлеще любого тракториста. Матерные слова, заплетенные в кружевные лингвистические обороты и исполненные с большой долей актерского мастерства, были основным способом обращения с окружающим миром. Это была даже не речь, а некий диалект, предназначенный для местного пользования узкого круга людей. Кругом этим и являлся колхоз «Красный Флот».

Там Ирину все очень хорошо понимали и воспринимали все самые соленые выражения не как ругательства или пахабщину, а просто как желание лучше и быстрее выразить свои мысли и эмоции. Слова мата звучали из ее уст деловито и по-серьезному, что, с одной стороны, придавало комизма происходящим событиям, но с другой стороны способствовало лучшему усвоению сказанного. Повторять по два раза ей, как правило, не приходилось. Уважали ее не только за крепкое словцо и сильную руку, но и за самоуважение, которое самым естественным образом сочеталось в ее характере с другими, не всегда присущими женщине, качествами. Ее красивые черные глаза с поволокой смотрели на все прочие персоны повелительно и снисходительно. Несмотря на все жизненные передряги, наложившие отпечаток на ее характер, в ней чувствовались гордость и благородство.

Благодаря наличию такой хозяйки, в клубе всегда был порядок, как бы ни старались его нарушить некоторые горячие головы.


Глава 10

Лида со Светой подходили к клубу. На лавочках у входа сидели пожилые женщины. За столиком около куста сирени сидели несколько мужчин, играли в домино. Один из них, оглядев девушек с ног до головы, тих проговорил:

– Хороша Маша, да не наша.

Остальные тоже с ухмылками проводили их глазами. Женщина, сидевшая посреди лавки, с чувством зависти произнесла:

– Москвички!

– Ну, Лида и вправду москвичка. А эта наша. Какая она тебе москвичка? Совсем недавно здесь у нас в школу бегала. Она в Москве на заработках – возразила другая. Вдруг на лавке все засмеялись.

– Какие заработки? Да ты что, Шураха! Уж все заработано.

– Что заработано? – удивилась Шураха.

– И мужа и квартиру с пропиской. Вот что заработала. Законная жена с постоянной пропиской в Москве. Вот так.

– Да ты что? А я не знала. А когда же она успела? Ей годков-то еще чуть-чуть – заволновалась женщина.

– Ой, удивляюсь я на тебя! Слепая ты что ли? А Надя, по-твоему, чью девочку воспитывает? Не свою же – подначивала подругу зачинщица разговора.

– Точно! – схватилась за щеки Шураха. – А я как-то и не подумала. – Помолчав, добавила: – А Лида ведь постарше Светланки будет. А пару себе все не найдет. Такая красавица и одна. Видимо, уж очень разборчива.

Москвички на сеанс, а именно так в «Красном Флоте» называли просмотр кинофильма, опоздали и пришли к самому его завершению. Они сели на лавочку и стали ждать начала дискотеки.

Танцевальный вечер в Василёвском клубе тоже имел свои особенности. На нем присутствовали все желающие от мала до велика. Тут были все: и молодые мамочки с малышами, и стайки ребятишек, которые прибегали попрыгать и покружиться под музыку, и дачники всех мастей, отдыхающие в деревне, и старики со старушками. Большую часть из присутствующих все же составляла молодежь. Вечер начинался обычно с вальса. Магнитофон проигрывал несколько песен на основе этой прекрасной мелодии. Сначала, как правило, никто не танцевал. Затем выходило несколько взрослых пар и начинали кружиться. Если для желающих танцевать дам мужчин не хватало, то пара могла состоять и из женщин. Это здесь никого не смущало. После вальса включали музыку для кадрили. Это было уже более весело. Народу прибавлялось. Молодые девушки начинали приглашать парней. Те, смущаясь, делали вид, что не хотят танцевать, мол, не мужское это дело. Отказ был своеобразным ритуалом. По сценарию этого ритуала девушка должна была начать сердиться. Парень, как бы уступая ей, выходил к танцующим. Веселье нарастало. Детишки, словно рыбки на мелководье, сновали во все стороны и прыгали вокруг старших братьев и сестер, а иногда и вокруг молодых родителей, которые не чурались по старой памяти посещать танцы. Ребята и девочки постарше кучками стояли у стен зала, переговариваясь и хихикая.

Люди, сидевшие на улице около клуба, заслышав кадриль, начинали подтягиваться к месту действия. По обычаю следующим номером должен был выступать гармонист. Он начинал с какого-нибудь наигрыша. Затем выводил несколько лирических мелодий для парных танцев. Чаще всего это были песни военных лет. И, наконец, переходил к пляскам.

Забытые в городах, в деревнях они до сих пор держали первенство по популярности. Здесь народ знал, как правильно выйти с плясовой. Молодежь уже не умела так плясать, как матери и отцы, а зачастую как бабушки с дедушками. Плясали с частушками. Текст большинства из них был юмористическим, иногда собственного сочинения. Зал реагировал на их содержание громким смехом и одобряющими выкриками. Все старались подойти поближе к кругу пляшущих, чтобы получше расслышать частушки. Иногда по просьбе присутствующих гармонист играл «барыню» или «цыганочку». На это тратились последние силы, и из душного зала народ начинал выходить на улицу. Полянка перед клубом заполнялась людьми, и еще долго на ней слышались разговоры и смех. Второй частью вечера была дискотека для молодежи.

Увидев Свету с Лидой, сидящих на лавочке, к ним присоединились две давние знакомые, одноклассницы Светы. Одна их была очень худой и высокой. Другая, напротив, была просто малышкой. Наскоро поздоровавшись, они начали наперебой рассказывать о новостях родного колхоза.

– Сейчас в клуб войдете и ахнете – говорила высокая и худая.

– Чего же это мне ахать? – усомнилась Света.

– Увидишь, сколько новых мужиков появилось.

– И откуда ж они появились?

– Геологи. Нефть ищут – выпалила малышка.

– Ну как? – вступила в разговор Лида.

– Что как? Пока не нашли.

– Мужиков не нашли? – шутила Лида.

– Да нефть не нашли. А мужики все здесь. Что их искать. Скоро подойдут.

Смеясь над подружками, Света продолжала:

– Ну, а как они на вид? Старые?

– Почему старые. Всякие есть. Некоторые очень даже ничего себе.

Высокая девушка постаралась сделать интригующее лицо и добавила:

– Ну, Свету мужики уже не интересуют. У нее муж есть. Правда, Светик?

– Да, все так – отвечала та тоже с вызовом. – Кроме тех, которые «ничего себе».

– А зачем тебе эти «ничего» – не отставала длинная.

– А я вот Лиде помогать буду кавалеров подыскивать. Поняли?

Все вместе стайкой они вошли в здание клуба. Проветренный после первой части танцевального вечера, зал встретил их легкой прохладой. В зале уже толпился народ. Геологов не было.

– Ну, где обещанное чудо мужского изобилия? – грустно вздохнула Лида.

– Подожди, скоро подойдут – заверили девчонки.

Подруги устроились недалеко от входа, чтобы было хорошо видно всех входящих. Заиграла музыка. Первые танцы на дискотеке, как правило, никто не танцевал. Музыка включалась как звуковое оформление и как сигнал о начале. Услышав звуки вальса, Света с Лидой переглянулись и вышли на середину зала. Через секунду они уже кружились в вальсе. Обе девушки были совсем разные. Яркая броская красота Светы как бы соперничала с интеллигентным породистым обликом Лиды. Правильные черты лица, розовато-персиковая кожа и голубые глаза под пушистыми ресницами прекрасно сочетались с прямыми светлыми волосами. А по-детски сложенные пухлые губы придавали лицу юный трогательный вид. Они кружили из одного конца в другой, наслаждаясь моментами радости и полностью отдаваясь танцу. Они не замечали ничего вокруг. Зато их видели все.


Глава 11

Виталий вошел в зал в самом начале вечера. Он сразу же увидел посреди зала единственную танцующую пару девушек. Одной из танцующих была она. Красная шапочка. Он узнал ее сразу, хотя сегодня она выглядела намного ярче и привлекательнее. Безудержное веселье, вызванное танцами, тоже изменило ее лицо. Он стоял и любовался ею. Только ею. Подругу, с которой она танцевала, он не разглядел, а попросту и не глядел. И если бы около нее была сотня подруг, и все они были бы сущими красавицами, это ничего бы не изменило. Ему нужна была только она.

Около эстрады в несколько рядов стояли деревянные кресла, такие же, как в кинозале. На первом ряду сидели несколько женщин среднего возраста и что-то оживленно обсуждали. Второй ряд был свободен. Он выбрал себе место во втором ряду и сел за спинами женщин. Зал быстро наполнялся. После перерыва сюда уже не пускали детей. Стариков тоже не было. Современные танцы их, как видимо, не интересовали. Почти все были знакомы друг с другом. Многие здоровались и даже обнимались. У противоположной стороны появилась группа мужчин разного возраста. Судя по их обособленности, это были чужаки. Наконец, на эстраду вышел высокий худосочный парень с кудрявой головой. Он взял в руки микрофон и начал говорить в него о начале вечера, посвященного празднику труда. Он всех поздравлял и призывал отметить его активным отдыхом в их клубе. Все в зале зашумели, засмеялись и кто-то крикнул:

– Кончай речи толкать, врубай музыку.

И вправду музыка заиграла. Это была бодрая ритмичная мелодия. Все стали занимать места в зале. Танцы начались.

Виталий смотрел только на Лиду. Он видел, как девушки бросали быстрые взгляды на чужаков, как переговаривались между собой, снова смотрели в сторону парней и смеялись. Было очевидно, что приезжие их очень интересуют, и у них идет бурное обсуждение этой темы. Заводилой была Света. Она неожиданно встала с кресла и направилась к группе парней. Подойдя к высокому мужчине лет тридцати с короткой стрижкой, она пригласила его на танец. Пара медленно закружила. Света, подмигнув оставшимся девушкам, подняла руки повыше и обняла парня за шею. Тот, улыбаясь, потеснее прижал ее к себе.

Вскоре пригласили на танец и остальных девушек. Лида танцевала с крепким плечистым парнем. Он выглядел довольно привлекательно и был хорошо одет. Парень о чем-то спрашивал ее. Она отвечала с улыбкой. Виталий, наблюдая со стороны, находился в смятении. Он решил пригласить Лиду на следующий танец и вышел для этого из своего укрытия. Он направился в сторону входа, намереваясь потом повернуть к Лиде, но не успел. Все тот же плечистый парень опередил его. Тогда Виталий продолжил свой путь и вышел из зала.

На улице, присев на скамью, он окунулся в раздумья, все время поглядывая на выход. Мысли так прыгали и скакали, что он не сумел ни в чем определиться и решил, что называется, плыть по течению.


Глава 12

Лида окончательно призналась себе в том, что ищет встречи с тем парнем из поезда. Объяснить, почему, у нее не получалось. Сказать определенно, что она в нем нашла, она не могла. Они были не знакомы и, казалось, не было причин думать о нем. Но она думала. Она даже злилась на себя за это. Время от времени она начинала себя оправдывать, думая, что это интуиция.

В клуб она шла в надежде на встречу. Но его там не было. Ни на улице, ни в клубе. Пока Света балагурила с одноклассницами, Лида тщательно оглядела всех присутствующих. Не нашла. У нее сразу же пропал интерес к происходящему. Она приуныла и если бы не подруга, то, наверное, пошла бы домой. Ее пригласил какой-то бугай из геологов аж целых два раза. И когда шел второй танец, она увидела его совсем рядом с собой. Он все же был там. Ей казалось, что он шел к ней. Но нет. Он шел к выходу. Когда он проходил мимо, ей показалось, что от него идет какая-то волна чувств. Он ушел, а волна осталась. Она барахталась в ней, не зная радоваться или горевать. Это как в море, когда тебя захлестывает водой. С одной стороны – восторг, а с другой – опасность. Ведь и захлебнуться недолго. Распаленная ожиданием и разгневанная этой утраченной возможностью познакомиться, она для себя решила: «Завтра пойду сама на ферму и познакомлюсь с ним. Надо действовать смелее. Вот и посмотрим, чего стоит моя интуиция».

Вот с таким воинствующим настроем и вдребезги разбитыми ожиданиями закончилась для Лиды дискотека. Девочки нашли себе кавалеров и из клуба вышли все вместе. Лида не старалась даже понять, кто с кем познакомился, и кто кого провожает. Плечистый геолог тоже был с ними. Он старался идти рядом с Лидой. Что-то говорил, но она не очень-то вслушивалась, автоматически кивая головой на все вопросы. До околицы Василёва дошли быстро. Парни предложили отдохнуть и покурить. Воспользовавшись моментом, Света взяла организацию прощания в свои руки. Объявив, что их с Лидой не надо провожать дальше, что они пойдут быстро, так как очень спешат. Попрощавшись со всеми тоном, не терпящим возражений, подхватив Лиду под руку, свернула на дорожку, ведущую в Кукушкино. Парни от неожиданности не сумели сообразить, что сказать и остались стоять всей ватагой на околице.

– Лихо ты их – засмеялась Лида.

– Да я вижу, что они тебе на фиг не нужны, а мне и тем более. Так чего устраивать долгие проводы.

– Мудро – похвалила подруга.

– Мамулькина школа – засмеялась девушка.

Вскоре она дошли до своего поселка. Дом Светы стоял на краю. Девочки попрощались, и дальше Лида пошла одна. Пройдя переулок, она снова вышла на ту, заросшую черемухой улицу, где днем играла с Динкой. В весенней прохладе майской ночи запах черемухи дурманил.

– Лида – услышала она негромкий голос. Девушка машинально остановилась и стала вглядываться в темноту. Она сразу же поняла, кто это. Она еще не видела говорившего, но уже знала, «это он». Глаза, привыкшие к сумеркам, выхватили темную фигуру на фоне белоснежного куста цветущей черемухи.

– Это я, не бойся – проговорил он еще раз.

Захваченная чувством, она совсем растерялась. Сердце бешено застучало. Радость бросилась в руки. Им хотелось обнять его и прижать к себе. Радость бросилась в глаза. Ей хотелось рассмотреть его, наконец, и вряд ли бы она нагляделась быстро. Но все это было невозможно, ведь они даже не знакомы. Она стояла посреди темной улицы и ждала, когда пройдет это наваждение, как больной, выпив таблетку, ждет, когда пройдет боль. Наконец, немного придя в себя, она спросила:

– Кто Вы?

– Я? – повторил он и улыбнулся, тоже вспомнив о том, что они не знакомы. – Меня зовут Виталий, и я хотел бы с тобой познакомиться – как-то по-детски, как бы извиняясь, проговорил он.

Она подошла поближе, глядя прямо на него.

– А меня зовут Лида – почему-то прошептала она.

– Я знаю – отвечал он ей в том же тоне, тоже подходя ближе.

Они стояли друг напротив друга почти у самого ее дома и смотрели друг на друга, не отводя глаз. Казалось, нет такой силы на земле, которая разорвала бы их взгляды, эту связь, которая возникла между ними.

Повинуясь этой силе притяжения, они все больше сближались и, наконец, обнялись. Она прижалась к его щеке, как прижимаются верные жены, долго ждавшие мужа с войны. Оба они чувствовали одно и то же – блаженство покоя и облегчения. Блаженство это выражалось в одном слове:

– Нашел – думал он.

– Нашла – думала она.

И это было правдой. Они нашли то, чего ждали и желали, без чего на свете им было зябко и не интересно. Они нашли свою любовь. Сколько времени они так стояли, они не знали.

– Я пошла – все также тихо сказала она, отстраняясь от него.

– До завтра – тоже тихо сказал он.

Она, подойдя к своему дому, быстро вошла в калитку и в полной темноте села на крыльцо. В тишине она слышала, как скрипит галька под подошвами его ботинок.

Утром Лида встала поздно. Проснувшись, она еще долго лежала в кровати, не решаясь встать. Ей казалось, что новость последнего вечера уже известна всем. Ей мнилось, что как только она встанет, ее начнут расспрашивать о невероятных событиях случившегося с ней. Она судорожно обдумывала, что ей лучше сказать. Чем оправдать такую скоропалительную влюбленность в совершенно неизвестного человека. Она думала о том, что надо как-то объяснить их отношения с Виталием. Ведь это ей ясно, что все так и должно быть, что удивительного тут ничего нет. Она-то знала, что только Виталия она могла полюбить. И вот это случилось. Ей это было ясно и понятно, но ведь остальные этого не знают.

Накинув на себя халатик, она осторожно вышла из комнаты. Отец сидел у телевизора и смотрел какую-то юмористическую передачу. На журнальном столике было накрыто к чаю. В это время из кухни вышла мать с большой тарелкой, на которой лежала пышная ватрушка.

– Ой, Лидочка, встала. С добрым утром, доченька – радостно заулыбалась она.

– Привет, Лидуся – повернулся отец. – Спишь долго. Мы уже позавтракали и теперь вот чаёвничаем. Решили в комнате покушать да посмотреть передачи заодно. Уж больно смешно показывают.

Лида стояла и ждала дальнейшего разговора. Но ничего не последовало. Отец повернулся к телевизору. Мать стала резать ватрушку.

– Лидусь, ты чего стоишь? Беги, умывайся и к нам. Смотри, какая сегодня ватрушка удачная. А потому, что творог деревенский. Настоящий.

«И это все? Они что, больше ничего не хотят узнать? У меня вся жизнь перевернулась, а они ватрушку едят. Они что? Сумасшедшие?» – вертелось у нее в голове. Она вышла на улицу и села на крыльцо. На то же место, что и вчера. Свежий воздух окончательно расшевелил ее. Она стала думать более реально и, вспоминая события прошлого дня, пришла к мысли о том, что действительно никто ничего не знает. «Ну, да может это и к лучшему. Посмотрю, что будет дальше, а потом уж и поделюсь своими новостями» – решила она.

Умывшись, она села с родителями пить чай. Ватрушка действительно была вкуснейшей, а передача по телевизору была действительно очень смешной. Настроение у нее резко улучшилось. Теперь ей казалось, что все очень здорово. Что у нее все просто чудесно.

«Вот сейчас соберусь и пойду на ферму к Виталию» – радостно думала она, пряча улыбку. Она так и сделала. Взяв бидон для молока, и крикнув вертевшуюся у их дома собаку Динку, она направилась к ферме. Погода удивляла очень ранним теплом. Солнце светило ярко и тепло. На зеленом изумруде поля, по которому она шла, густой россыпью цвели одуванчики. Их было так много, что края поля казались оранжевыми. Собака была не менее радостной, чем Лида. Она кругами бегала вокруг девушки, очумело вертя хвостом. Подбегая к Лиде, она всякий раз пыталась заглянуть ей в глаза. Девушка гладила ее по теплой голове, разговаривая с ней.

– Диночка у нас веселая. Дина рада за хозяйку.

Собака, соглашаясь, весело тявкала и подпрыгивала.

– Вот умница – хвалила ее Лида. – Диночка наверное вчера все видела. Да, плутовка? Признавайся. Ну-ка признавайся!

Собака, радуясь такому вниманию, прыгала еще выше, пытаясь лизнуть хозяйку. Девушка весело убегала, а собака ее догоняла.

За таким веселым занятием их и застал Виталий. Он стоял на дороге и улыбался.

– Увидел тебя еще от фермы и пошел навстречу. А у вас тут такое веселье, что вы никого не видите.

– Да вот, с собачкой играю – сказала она и подняла на него глаза. Она видела его так близко при ярком свете первый раз. Они стояли и смотрели друг на друга.

– Ты на ферму идешь? – спросил он.

– Да. А ты теперь там будешь работать?

– Да. Решил поработать.

– А где ты раньше жил?

– В Москве.

– А как здесь оказался?

– За тобой приехал.

– Это как?

– Так вышло. Увидел тебя на вокзале и поехал за тобой.

– Шутишь?

– Нет. Не шучу. А ты разве не помнишь?

– Я помню, что ехал, но что из-за меня!

– Да, я тебя заметил еще в Москве. Вот так вот. Понял, что ты мне нужна и поехал. А ты?

– В поезде я тебя, конечно, видела, но тогда я еще не влюбилась. А вот когда на ферму пришла… Помнишь?

Он не дал ей договорить, улыбаясь, и глядя в глаза спросил:

– А ты что, влюбилась?

– Да.

– В меня?

– Да – не задумываясь, ответила она и сразу же почувствовала на своих губах его губы.

Они стояли посреди этого ярко-зеленого поля, с этими оранжевыми цветами, и небо было такого сказочного цвета, ну просто аквамарин. Все казалось какой-то фантастикой: и нереально красивая природа, и нереально яркие краски, и нереально сильные чувства. Ощущение счастья было таким сильным, что тоже казалось нереальным. Безотчетная радость и новизна чувств, словно выдернули их из обычной земной жизни и погрузили в параллельный, более восхитительный мир.

Этот долгий и многоговорящий поцелуй был подтверждением того, что вчерашние события не были случайными, и что ни одна из сторон не поменяла своих намерений. Теперь сомнения ушли, и они радостно принялись знакомиться. Они трещали без умолку, то рассказывая о себе, то расспрашивая друг друга. Они смеялись, удивлялись и даже огорчались иногда. Не заметив, как прошло время, они с удивлением обнаружили, что почти стоят на дороге и прошли совсем небольшой отрезок пути. Верная Динка, устав ждать, пока они наговорятся, улеглась прямо на дороге и, пригревшись на солнце, задремала.

Вернувшись из солнечного мира своей любви в существующую действительность, они решили, что пора расставаться. Договорившись о встрече, повернули в разные стороны. Он к ферме. Она к поселку.

Вернувшись домой без молока и с каким-то новым выражением лица, она прошла сразу в свою комнату и, не раздеваясь, легла на постель. Родители недоуменно переглянулись друг с другом, но тревожить ее не стали.

За какие-то несколько дней Лида так переменилась, что все только руками разводили, не зная, что сказать и что думать. Она была бодра, энергична, всегда весела. От разумной и сдержанной девушки не осталось и следа. Она превратилась в озорную и смешливую девчонку, которой море по колено. Глядя через окно на свою дочь, которая разговаривала с подругой Светой и при этом весело хохотала, заливаясь заразительным смехом, Елена Леонидовна, обращаясь к мужу, пыталась установить причину перемен.

– Я бы подумала, что она влюбилась, если бы был подходящий случай для этого.

– Ты думаешь, влюбилась?

– Вероятнее всего.

– Но из Москвы она приехала в своем обычном состоянии духа – анализировал Валерий Иванович.

– Значит, влюбилась здесь. Я даже не представляю, в кого она здесь могла так влюбиться – удивлялась мать.

– Что значит так?

– Так сильно.

– Ой, не пугай меня – отмахнулся глава дома.

– Чем я тебя пугаю?

– Ну как чем? Сама говоришь, что претендентов подходящих здесь нет. А любовь, как известно, зла.

Они встретились взглядами, и каждый из них продумал конец поговорки про себя, а потом представил. Лица их посерели.

– Я не думаю, что она могла бы влюбиться в кого-то неподходящего для нее. Она всегда была слишком разборчива – вселяла в себя надежду мать.

– Была – ворчливо и резко оборвал отец. – Была разборчива, да вся вышла.

Они опять встретились взглядами, и каждый в глазах своей половинки прочитал тревогу. Как по команде, они повернули голову к окну. Во дворе среди зелени и цветов на скамейке сидели подруги. Радостная картина летнего дня и душевного разговора девушек успокоила обоих.

– Ох, мать. Ты просто умная Эльза.

– Какая я? Кто я? – оживилась Елена Леонидовна.

– Ну, помнишь, ту немецкую сказку, где девушка Эльза, еще не будучи замужем и не имея детей, плакала о том, что ее ребенка может убить мотыгой, плохо закрепленной в погребе. Мотыга могла упасть на сына, которого еще не было на свете.

На страницу:
5 из 10