Варвар

Где-то внутри я очень хотела, чтобы эта ночь не заканчивалась. Внезапно во мне проснулся какой-то нездоровый, первобытный азарт, и его было не заглушить доводами рассудка. Или это влечение?

Волнение зашкаливало. Дыхание было судорожным и рваным.

А когда я коснулась его груди ладонью и вовсе логика покинула меня. Осталось лишь желание. И я ждала его следующего действия, как прыжка в бездну.

Я отлично понимала, что утром былая жизнь покажется мне совсем другой. Я уже никогда не стану прежней. Но в глубине души мне и не хотелось. Так пусть же всё случится сейчас, пока я чувствую себя желанной женщиной. Женщиной, которую дико хотят.

Марат полностью завладел всеми моими мыслями и чувствами, касаясь моей кожи, грубо сминая ее. Намотав мои волосы на свой кулак, притянул к своему лицу.

Я застыла, подняв на него взгляд, и нечаянно прикусила губу. Он казался мне сейчас невероятным. Таких мужчин просто не бывает.

Все в нем другое. Он как воплощение силы и страсти. Он как стихия.

— Ну, чего застыла? — он усмехнулся, блеснув белоснежными зубами. — Ждешь, когда я начну отдавать приказы? Или сама догадаешься, что делать?

Снова волна дрожи и я… Я правда не знаю, что делать! До этого я ни с кем так не… Не была.

У меня же совсем другая жизнь. Я не привыкла к таким заведениям и ТАКИМ мужчинам.

— Я сделаю всё, что ты хочешь... — прошептала, кусая нервно губы. — Просто скажи.

— Ну все! Ты переигрываешь, Снежана. Хватит, — он коснулся моего лица, заставляя подчиниться. Я бы и не против… Решила проявить самостоятельность и коснулась губами его большого пальца. — Вот это другое дело. Умница.

Его присутствие все больше пьянило, и я понимала, что еще немного и соглашусь на все.

В каждом его движении уверенность и мощь. Даже ярость какая-то.

Он снова дернул меня на себя, впечатывая в крепкий торс и я подалась навстречу его губам.

— Ну? Чего застыла? — прогремел он над моим ухом. — Ты же приняла правила игры, да?

От одного голоса подкосились ноги. Он говорил о какой-то игре, но мне было не до этого. Пусть игра. Лишь бы продолжалась. Назад дороги не было.

Варвар брал свое нахрапом. Жестко, не задумываясь. Целовал жадно, голодно, будто пожирая мои губы.

И тело, конечно же, отзывалось. Я отвечала на его поцелуй, позволяя заходить ему так далеко, что уже не выбраться.

Внутри разливался обжигающий огонь, когда его руки смяли мои бедра, подхватывая, отрывая меня от пола. Он не прерывал поцелуя. Продолжал терзать меня этой сладкой пыткой, а я лишь ловилда его дыхание и задыхалась сама.

Его власть надо мной стало абсолютной, полной. Эмоции едва не достигли пика и я вскрикнула, крепче впиваясь короткими ногтями в его плечи. Как сумасшедшая я на голых инстинктах подавалась ему навстречу.

Я ловила его темп, то, с какой жадностью он мял и трогал мое тело.

А Марат направлял меня, словно учил, как надо… Видимо, я никогда не умела как надо.

— Пожалуйста… — мой шепот оборвался, когда его поцелуй грубо заткнул меня.

Я попыталась пискнуть что-то еще, но он рыкнул на меня.

— Молчи! Здесь только так, как скажу я!

Он координировал меня, подчинял.

— Давай еще коготками, — ухмыльнулся мне на ухо и прикусил мочку, а затем прихватил ее губами, словно зализывая свой укус.

Я крепко зажмурилась и вонзила в его спину ногти, провела, явно оставляя там царапины. Но ему это, похоже, нравилось, потому что в следующее мгновение он утробно зарычал.

Мы целовались, стучались друг о друга зубами и этот ритм только ускорялся.

Воздуха не хватало и я жадно хватала его отрытым ртом, когда поцелуй прерывался.

Я хотела получить разрядку. Почувствовать каково это будет. Я знаю, что такое близость. Но такой близости у меня не было никогда. Чтобы до крика, до боли внизу живота. Чтобы хотеть его так дико, так нечеловечески.

Марат удерживал меня, прижимая к стене. Подчинял мое тело и смотрел в глаза. Я же отдавалась ему без остатка, откинувшись на стену, запрокинув голову и подчиняясь его ритму.

Не знаю, сколько прошло времени. Сколько он истязал мое тело. Сколько я кричала и обнимала его за шею, оставляя и на ней свои следы.

Но в какой-то момент напряжение, что копилось все это время взорвалось во мне, расплескалось, проникло в каждую пору.

Он перехватил мой крик губами и грубо утробно застонал, вжимая в стену так сильно, что она вот-вот проломится.

Это было полное опустошение. Абсолютное блаженство. Отголоски страсти понемногу отступали и я положила голову ему на плечо.

_____________________________________

Оставь надежду, всяк сюда входящий (итал. Lasciate ogni speranza, voi ch’entrate) — заключительная фраза текста над вратами ада в «Божественной комедии» Данте Алигьери.

ГЛАВА 4

Мое пробуждение было тяжелым. Тело казалось чужим и изломанным, будто по мне проехался тяжелый каток. Вскоре эта мысль обрела реальные черты, когда я увидела этот самый каток. Совсем рядом.

Мы лежали на диване.

Марат мерно дышал, заняв почти всё пространство, раскинув руки и ноги, а я жалась на самом краешке. Вся измятая и всколоченная, я была в шоке от того, что сделала.

Тут же возникло жуткое, обжигающее чувство вины и стойкое ощущение, что мне уже никогда не стереть с себя следы этого падения.

Петя... Виталик...

Как теперь я буду смотреть им в глаза? Как объясню всё это, если тайна когда-нибудь откроется?

Беззвучно обливаясь слезами, я в лихорадочной спешке собирала разбросанные вещи и натягивала их на себя, стараясь не издать ни звука. Тихо отворив дверь, я прошмыгнула в коридор и вжалась в ледяную стену, услышав мужские голоса.

— Ну что там? Тишина? Шеф приказал следить за каждым его шагом.

— Да он всю ночь кувыркался. Сейчас спят без задних ног, наверное.

— Варвар умеет отрываться. Он здесь уже многих пропустил через себя. Мне Инга рассказывала, что он с ней вытворял. Мужик зверюга.

А эту видел? Тихая такая, правильная. Я бы тоже не отказался посмотреть, как она будет передо мной лебезить.

Это они обо мне? Обо мне?! Жгучий стыд опалил лицо, и я была готова провалиться сквозь землю. Вдруг представила, что эти слова услышит Петя, и захотелось взвыть от унижения.

Уходить. Срочно уходить отсюда.

Но как? За углом эти двое, а другого пути нет. Если только...

Лезть в окно было страшно, но другого выхода я не видела. Уж лучше рискнуть собой, чем снова оказаться во власти того холодного безумия, что охватило меня ночью.

Да, я всё помнила. Каждое его слово, каждый властный жест, заставлявший меня подчиняться. Помнила, как замирала от его взгляда и следовала за каждым его движением. И самое страшное — мне это казалось правильным в тот момент...

Как же мерзко. Как я могла? Теперь, конечно, проще всего списать всё на шок и помутившееся сознание, но легче от этого не становилось. Я даже не попыталась по-настоящему воспротивиться. А ведь могла поговорить, объяснить, что я замужняя, порядочная женщина. Рассказать, как сюда попала и какими угрозами меня заставили войти в ту дверь.

А вместо этого я бесстыдно признавала его власть и теряла голос от волнения, когда он заставлял меня забыть о самой себе, о своем доме, о своей гордости... Как забыть это? Как стереть из памяти эту ночь своего окончательного поражения?

И как возвращаться домой? Зная, что совершила...

На улице было ещё темно, лишь где-то вдали пели птицы, предупреждая о скором рассвете. Заскользив по подоконнику, поцарапала руку, зашипела от боли и, рассердившись на свою жалкую беспомощность, просто прыгнула вниз.

Уже позже пойму, что это было очень глупо, ведь я могла упасть не на асфальт, а на что-нибудь острое, вроде ограждения с железными, заостренными прутьями. Но в тот момент мне так сильно хотелось исчезнуть оттуда, что будь там кипящая лава, я всё равно бы бросилась в неё. Поскорее выбраться из ада, сбежать, оставить свой позор в этом проклятом месте и никогда о нём не вспоминать. Никогда.

У ворот топтались два охранника, изредка о чём-то переговариваясь. Хорошо, что они не слышали, как я упала. Вот только как пройти незамеченной? Через забор не перелезть - очень высоко.

Притаившись за углом, ждала удобного момента, и неизвестно, сколько пришлось бы так стоять, если бы из парадного входа ни появился какой-то мужчина.

- Ну ладно вам, пацаны. Четыре утра. Идите, кофе хоть выпьем!

Мысленно поблагодарила незнакомца за шанс и, когда охранники, о чём-то споря, направились к крыльцу, что было сил рванула к калитке.

- Э-э-э! А ну, стоять! Стоять, сказал, пристрелю! - раздалось позади, и я застыла в пяти шагах от калитки, ведущей на свободу.

Поспешила... Как же так? Неужели мне не выбраться отсюда?

- Прошу вас, отпустите, - медленно повернулась к идущему ко мне охраннику и, не увидев в его руках оружия, застонала.

Я ведь могла успеть! Просто выскочить за ворота, а там уже вряд ли кто-то стал бы за мной бежать.

- Кто такая и чего здесь шляешься?! - грозно рявкнул мужчина, схватив меня за руку. - Отвечай!

— Я домой хочу, прошу вас! — я зарыдала, попытавшись вырваться, но мужчина перехватил моё запястье железной хваткой, от которой онемели пальцы. — Отпустите, я ничего не видела и никому не скажу!

— Посмотри-ка, Женя, это же наша вчерашняя «героиня»! Не узнаешь? — ухмыльнулся второй охранник, подходя вплотную и преграждая мне путь. Он бесцеремонно толкнул меня в плечо, заставляя пошатнуться, и мерзко захохотал над моим испугом.

— Что еще за героиня? — Женя, похоже, был единственным здесь, кто не понимал, о ком речь.

— Да та самая, которую Варвар вчера выделил из толпы. Наша «тихоня». Видишь, как дрожит? — он снова окинул меня издевательским взглядом, от которого по коже прошел холод. — Видно, ночной разговор с боссом пошел ей на пользу, раз она так спешит убраться отсюда.

Сволочи! Гадкие сволочи!

- Отпустите! - заорала в лицо охраннику и впилась ногтями в его ручищу. - Немедленно отпустите меня! Вы не имеете права!

- Шеф по поводу неё давал какие-то распоряжения?

- Да кому она нужна. Отпусти ты её. Пусть валит.

Я притихла, затравленно наблюдая за их лениво протекающей беседой, и тот, который Женя, наконец, разжал пальцы.

— Вали отсюда, — он с силой толкнул меня к выходу. — И запомни: если хоть кому-нибудь обмолвишься, где была и что видела, я тебя из-под земли достану. Лично позабочусь, чтобы ты больше никогда не смогла произнести ни слова. Усекла?!

Я быстро закивала, пятясь назад и не смея оторвать взгляда от его холодного, пугающего лица.

— Свободна.

Не веря своей удаче, бросилась бежать и, выскочив на дорогу, чуть не попала под машину. Водитель остервенело засигналил, что-то крикнул в окно и, завизжав покрышками, рванул вперёд.

- Девушка, вас подвезти? До центра всего пятьсот рублей! - увидеть приятное лицо пожилого таксиста было таким невероятным счастьем, что я заплакала.

- Спасибо! Спасибо вам!

***

- Работаешь там? - спустя полчаса езды, спросил водитель, а я вздрогнула от утренней прохлады и нажала на кнопку, чтобы приподнять стекло.

- Нет... Я просто с подругой там была... - откровенничать с таксистом не хотелось. Мне вообще не хотелось вспоминать о том месте и уж тем более говорить о нём.

- Ты имей в виду, в этом клубе нехорошие дела творятся. Я за год, что работаю в том районе, всякого навидался. Ты девушка хорошая, по одежде вижу... В общем, не ходила бы по таким местам, а то, чего доброго, обидят.

Поздно, дяденька. На себе, так сказать, ощутила, какие там дела творятся. Разумеется, рассуждать об этом не стала, просто молча кивнула. Водитель оставил меня в покое и заговорил только когда остановился у моего дома.

- Ну вот, приехали.

И тут я вспомнила, что сумка, телефон и паспорт остались в проклятом клубе. Мне их ведь не вернули...

- О, нет... Ох, как же это?! Я... Простите меня. Я сейчас поднимусь домой, возьму деньги и принесу вам.

Дяденька вздохнул, но согласился.

Вышла из машины, подняла голову вверх, глядя на окна нашей квартиры. На кухне горел свет, похоже, Петя меня ждал. А от меня за версту веяло чем-то чужим: едким табачным дымом, мерзким алкоголем и тем тяжелым, властным ароматом, который теперь навсегда будет ассоциироваться у меня с Варваром. Одного этого запаха чужой жизни было достаточно, чтобы почувствовать себя предательницей.

Тут же возникло невыносимое чувство, что, да, я предала всё, во что мы верили. Петя... Как я смогу коснуться его руки, зная, что на мне всё еще горит клеймо этой ночи? Мне казалось, что я пропиталась этой грязью до самых костей, и никакая вода не поможет мне снова стать прежней.

Поднялась на первый этаж и замерла у окна. Что ему сказать? О чём соврать? Где я была? Может, сказать, что я у Аньки ночевала? Точно! Так и скажу! Аня, надеюсь, подтвердит потом... До чего же я дошла? Чтобы вот так вот возвращаться домой под утро и на ходу сочинять небылицы для мужа.

Дверь оказалась незапертой, за что огромное спасибо Пете - не хотелось бы ни свет ни заря трезвонить и будить сына. Не хватало ещё, чтобы он увидел меня в таком состоянии.

Петя с кем-то говорил, и я в ужасе застыла, представив, как он вызывает полицию, чтобы заявить об исчезновении жены. А жена - вот она... Явилась…

Влетела на кухню и остолбенела. За столом сидел Петя, а рядом в моем фартуке, со шкворчащей яичницей на сковородке, стояла Аня.

- Тебе с сосисочкой, Петь?

- Да, давай.

А я глядела на эту идиллию и в толк взять не могла, что вообще происходит.

- О! Подруга! - первой меня заметила Аня и, тут же бросив сковородку на плиту, подбежала ко мне. - Слушай, бледная какая! А я вот зашла твоих покормить, пока ты... Кхм... Контрольные проверяешь. Ну что, всё закончила? Учительскую закрыла? - одарила меня многозначительным взглядом, а я перевела обалдевший взгляд на мужа.

- Зайка! Ну, ты что? В своём уме на целую ночь уходить? Я, между прочим, так и не смог уснуть без тебя! - Петя подскочил к нам, чмокнул меня в губы, а мне почему-то в этот момент подумалось, что лучше бы не целовал. Ведь ещё совсем недавно моих губ касался другой…

- Прости, Петь... Я контрольные проверяла... Много было... - в глаза мужу так и не осмелилась посмотреть. А вот Аньку наградила укоризненным взглядом. Она поджала губы, потупилась. - Спасибо, Аня, за помощь, но дальше я сама. Сама накормлю своего мужа. А ты иди. Ты у нас тоже девушка замужняя.

Да, я угрожала ей. Давала понять, что если она когда-нибудь откроет свой рот и расскажет Пете о том, где мы были, то и я не стану молчать. Всё выложу её мужу, а уж он её за это по головке не погладит. Я, конечно, не перекладывала свою вину на неё, но и видеть, как подруга, что бросила меня в трудный момент, обхаживает моего мужа... Слишком гадко.

- Ну что ты, зай? Устала? Не злись, любимая. Аня такой завтрак приготовила! Мммм, закачаешься просто! Покушай с нами, - муж явно заметил возникшее между нами напряжение, но не понял, откуда оно.

- Нет, Петя. Пусть Аня идет домой. У неё тоже очень много дел.

- Ну, как знаешь... Проводишь меня до двери? - Аня помахала ручкой Пете, всучила ему фартук и прошла мимо меня, виляя бёдрами. С ума сойти, как же я не увидела в ней стерву раньше?

- Что ты ему сказала? - налетела на неё в коридоре, но подруга лишь горделиво вздёрнула нос.

— А что я могла сказать, по-твоему? Что ты заняла моё место рядом с Варваром и провела с ним всю ночь, наплевав на свою семью? Или что на тебе до сих пор его клеймо?

Я повернулась к зеркалу и похолодела от ужаса. Неужели это я? Я! Та, что никогда не посмела бы даже взглянуть на другого мужчину, теперь стояла с растрепанными волосами и пустым взглядом.

— Повезло тебе, что Петя твой идиот! — зашипела на меня Анька, презрительно кривя губы. — Я бы с превеликим удовольствием открыла ему глаза на то, как ты присвоила мой «подарок»! Дешевая притворщица ты, Снежа. От тебя за версту несет вонью притона, — оттолкнув меня в сторону, Анька вылетела в подъезд, а я так и осталась стоять у зеркала, пытаясь дрожащими руками пригладить волосы.

- Зайка, ну что, мы кушать-то будем, нет? - из кухни показался Петя, а мне впервые в жизни захотелось его послать.

- Петенька... Ты сходи вниз... Там таксисту надо денежку заплатить. Он меня из школы по двойному тарифу согласился отвезти. Утро, сам понимаешь...

- Конечно, заюнь! А ты денежку дашь своему хомячку? - мило улыбнулся, глядя на моё отражение, а мне почему-то стало интересно, как повёл бы себя Варвар, будучи на месте моего мужа... Вряд ли он стал бы так улыбаться.

- Я сумку в школе забыла... Ты возьми там, из тайничка.

Петина улыбка вдруг угасла.

- Ну, ты что, Снеж? Мы же на спиннинг мне копили!

Мне вдруг так захотелось на него накричать, что запершило в горле.

- Петя... Возьми деньги и расплатись с таксистом.

- Ну понял, понял, чего злишься? Ты лучше салатик там дорежь, а то Аня не успела. А я сейчас.

ГЛАВА 5

Голова раскалывалась, словно по ней всю ночь кувалдой стучали. Наверное, все-таки не стоило тратить столько сил на ночное противостояние после трех тяжелых боев. Однако, несмотря на жуткую головную боль, внутри всё еще кипела неуемная энергия. Тело требовало действия, а разум — присутствия той «училки», что была рядом. Как же её зовут? Снежана, кажется? Впрочем, это не имело значения.

Он пошарил рукой на диване рядом с собой и недовольно рыкнул, осознав, что глаза открыть всё-таки придется.

Комната оказалась пустой. Девушки не было, что само по себе было странно. Обычно такие, как она, не уходят, не дождавшись вознаграждения. Наверное, Спирин всё уладил сам.

Марат провел ладонью по лицу, потянулся за стаканом с водой, и в этот момент дверь тихонько приоткрылась. Он поднял тяжелый, вопросительный взгляд на вошедшую девушку в униформе.

— Я... извините, я убраться пришла... — она испуганно замерла, не решаясь поднять глаз на его мощную, ничем не прикрытую фигуру, и нервно сглотнула от его тяжелого присутствия. — Я позже зайду, простите.

Марат усмехнулся, видя её замешательство.

— Стой.

Девушка застыла на месте, опустив взгляд в пол.

— Где та девка, что была со мной этой ночью? Куда она делась?

Девчонка прикусила нижнюю губу, но взгляд так и не подняла.

- Я не знаю... Я работаю здесь только третий день... И только днём.

Марат еще раз окинул ее придирчивым, холодным взглядом.

— Можешь идти. И позови мне своего начальника.

Хаджиев видел, как девчонка облегченно вздохнула и, поспешно кивнув, вылетела из комнаты, осторожно прикрывая за собой дверь.

— Марат, дорогой! — Спирин встретил его уже в тесном коридоре. Хаджиев на ходу надевал и застегивал рубашку, игнорируя суету вокруг. — Вот правду говорят, статный вы народ. Хоть на ринге в пылу боя, хоть в строгом костюме — одно загляденье...

— Во-первых, я тебе не «дорогой», — Марат взглянул на часы и продолжил путь, словно Спирин был всего лишь настырной мошкой, жужжащей где-то под ухом. — Во-вторых, прекращай свои сомнительные излияния. Я не принимаю комплиментов от мужчин. Сохрани остатки своего достоинства, если оно у тебя еще осталось.

Жирная морда Спирина покраснела, он поперхнулся, но заискивающе ухмыляться не перестал. Как и бежать за Варваром.

- Хорошо, хорошо... Извини, не хотел тебя оскорбить. Слушай, ну так что с долгом? Отсрочку дашь, а? Марат, я ведь всё для тебя, ты же знаешь...

Хаджиев остановился уже перед выходом, повернулся к прихвостню.

- Ты испортил мне настроение. Я сегодня зол. Так что нет, об отсрочке можешь забыть, - Марат потешался над уродом. До безумия любил это дело. Видеть этот первобытный ужас в глазах и то, как перед ним стелятся ковром.

— Ка-а-ак?! Кто посмел?! Разве девушка не проявила должного уважения? Или кто-то не так посмотрел? Да я их всех...

— А где гостья-то? Она исчезла, пока я спал.

Спирин выпучил глаза и метнул уничтожающий взгляд на охранника, который с каменным лицом всё это время следовал за ними.

— Колян! В чем дело?! Где она?!

Хаджиев с наигранным интересом сложил руки на широкой груди и с легкой, опасной улыбкой уставился на бедолагу Коляна. Тот, казалось, готов был на месте провалиться, так сильно его пробрал холодный взгляд гостя.

— Так это... Ушла она под утро, шеф, — пробасил охранник, стараясь не смотреть начальнику в глаза. — Даже сумку и документы не забрала. Так торопилась, будто за ней волки гнались. Мы и подумали, что господин Хаджиев сам её погнал…

В словах охранника была логика. У Марата действительно была такая привычка: он быстро терял интерес и расставался с женщинами без лишних слов. Но вчера... Всё было иначе. Снежана зацепила его так, как не цепляла ни одна из тех случайных девок, что встречались ему раньше. Он давно не чувствовал такого азарта и такого странного удовлетворения от присутствия женщины рядом.

Ему импонировало то, как искусно она держалась в своей роли скромной, правильной женщины. В каждом её жесте, в каждом робком взгляде сквозил трепет, который он находил необъяснимо притягательным. Он отдавал ей властные приказы, проверяя её на прочность, а она с затаенным страхом в глазах подчинялась его воле. Она казалась совершенно неискушенной, почти не знающей жизни.

От одного воспоминания о ней внутри снова закипала кровь, а по телу разливался знакомый жар предвкушения.

— Ты идиот! — рявкнул на Коляна Спирин и снова подобострастно улыбнулся Хаджиеву. — Марат, это вообще не проблема, веришь? У меня есть паспорт этой красавицы. Ты только слово скажи, и она снова будет здесь!

Хаджиев нахмурился, в его взгляде появилось недоброе предчувствие.

— С каких это пор ты отбираешь документы у своих девок?

Спирин, похоже, искренне удивился.

— Моих девок? Да помилуй! Ты же сам видел, какая она... Какая там моя. Обычная посетительница, с улицы зашла. Я же тебе предлагал лучших профессионалок, а ты на эту указал... Но не волнуйся. Она запугана так, что ни одной живой душе слова не пикнет...

— Не понял. Ты хочешь сказать, что она не из «ваших»? — Марат замер.

Марат замер, и в его памяти начали всплывать детали прошлой ночи: ее огромные, полные неясного трепета глаза. Он вспомнил, как она замирала, когда он терял над собой контроль и обрушивал на нее всю свою яростную, кипучую энергию. Но она не отталкивала его... Напротив, она отвечала на каждый его порыв, хоть и делала это с какой-то робкой осторожностью. Его часто опасались женщины. Больно горячая кровь. Однако сейчас, после слов Спирина, то, что он принимал за искусную игру в скромность, начало казаться ему чем-то совсем иным.

- Да училка она обычная.

Училка? Хаджиев даже хмыкнул. Да ладно? Училка?!

- Сам удивился. Тоже думал, левые профуры подзаработать пришли. Но потом поговорил с этой бабенкой и она все поняла.

Так вот в чём дело. Заставил ее.

Марату было плевать на то, как прошла ночь. Он привык брать то, что хотел. Но сейчас внутри заскребло. Чувство было такое, будто его втёмную использовали в какой-то дешёвой схеме. Спирин, козёл. Решил от долга избавиться за счет женщины.

— Паспорт её. Быстро, - голос Хаджиева стал тихим и нехорошим, от такого тона у Спирина обычно поджилки тряслись.

ГЛАВА 6

Я пыталась. Правда, пыталась забыть то, что произошло со мной в том клубе... Думала, вернусь к своим родным мальчишкам, и всё пройдёт. Просто выкину из головы это сумасшествие, творившееся там со мной...

Но забыть не получалось. Уже два дня у меня всё валилось из рук, а перед глазами постоянно стоял образ Варвара.

Стоило мне вспомнить его грубоватый, хриплый голос или пристальный взгляд, как по телу пробегала дрожь. Но как только ко мне прикасался муж... я ничего не чувствовала. Совсем ничего.

А ведь должна была! Раньше мне всегда было спокойно и хорошо с Петей. Это всегда была тихая, привычная радость. А теперь внутри образовалась пустота. И ничем ее не заполнить.

Я боялась собственных мыслей. Боялась того странного, пугающего отклика, который пробудил во мне Варвар.

Боялась, что муж почувствует эту перемену, увидит правду в моих глазах, и я навсегда потеряю его уважение и любовь. Мой мир дал трещину, и я не знала, как её заделать.

«Библиотекарша» - так называли меня охранники, потешаясь. И это слово набатом било в голове, не давая мне ни сна, ни отдыха. Даже по ночам я видела Варвара.

Всё произошедшее казалось чем-то невероятным, выходящим за рамки моей привычной жизни. Но почему память, вместо того чтобы вычеркнуть ту ночь, услужливо подбрасывала мне новые и новые детали? Перед глазами то и дело вставал образ этого сильного, пугающе притягательного человека, который так бесцеремонно ворвался в мое настоящее.