Сергей Васильевич Лукьяненко
Недотепа. Непоседа (сборник)


– Оттуда же, откуда ваши толковые и полезные минотавры, – поразмыслив, ответил Трикс. – Я ее придумал и велел ей появиться.

– Правильно, – кивнул Радион. – Мудрецы древности говорили на этот счет так: «Разум создает Идею, а слово – Вещь». То, что придумано – и придумано убедительно, уже как бы сделано!

– Ну да, – мрачно сказал Трикс. – А когда я вам сказал, что все реторты и колбы вымыл, хотя только собирался, вы на меня так наорали…

– Это в обыденной жизни, – поморщился Щавель. – Реальный мир скучен, примитивен и не очень-то приспособлен для нас, волшебников. Тьфу на него! А вот в волшебстве все иначе. Если ты что-то придумал – оно уже ждет воплощения. В своем, Идеальном мире. После этого требуется лишь воплотить придуманное, дать ему плоть из слов. Есть много неудачливых магов, мой юный прихвостень. Они могут придумать удивительное волшебство, но не находят слов, чтобы более-менее складно воплотить его из Идеи в реальность. А еще больше таких магов, которые легко работают с чужими Идеями, ухитряются даже миллион раз описанный огненный дождь заново рассказать в жизнь и обрушить на головы врагов! Но чего-то нового, необычного от них не дождешься…

– То есть важно и придумать, и воплотить? – сказал Трикс.

– Верно!

– А вы, господин Щавель? – не удержался от вопроса Трикс.

– Я умею и придумывать, и воплощать, – гордо ответил Радион. – Потому я и есть великий волшебник. Будешь стараться – тоже станешь настоящим волшебником, у тебя есть и фантазия, и дар слова.

– У меня есть фантазия? – обрадовался Трикс.

– После того как ты призвал эту… эту фею, я ни капли не сомневаюсь.

Если бы в славном городе Дилоне проводился конкурс на мальчика с самым гордым выражением лица – Трикс наверняка победил бы в соревновании.

– Так вот, теперь о витамантах, – вернул его на землю Щавель. – Витамантам показалось мало повелевать стихиями, материями и призывать живых существ из Идеального мира. Они захотели бессмертия и стали исследовать саму природу жизни и смерти.

– Зачем? – поинтересовался Трикс.

Щавель вздохнул и посмотрел на него с легкой завистью.

– Подрастешь – поймешь… Так вот, они захотели жить вечно. Нарушили основной закон магии – не желай бессмертия!

– А почему? – удивился Трикс.

– Потому что это запрещено.

– Но почему?

– Все волшебники, которые изучают магию жизни и жаждут бессмертия, становятся жестокими злобными завоевателями. Они говорят, что хотят всем добра и благополучия, что они принесут в мир вечную жизнь и даже воскресят мертвых… Но на самом-то деле поступки их полны зла и подлости, молодые люди гибнут в войнах, а воскрешенные – становятся солдатами, чтобы снова умереть… от мечей ли, от колдовского огня…

– Но почему? – Трикс даже повысил голос.

– Хочешь знать? – спросил Щавель.

– Да…

– Вот и я хочу, – вздохнул Радион. – Но это невозможно понять со стороны, мальчик. Чтобы разобраться, что же овладевает умами витамантов и превращает их в злобных извергов, мы, добрые светлые маги, применили все способы. Засылали шпионов. Пытались подкупить молодых адептов. Пытали пойманных витамантов самыми причудливыми пытками. Ничего не получается! Похоже, надо самому начать изучать витамантию, чтобы понять. Но даже самые мудрые из нас, попытавшись постичь врага, закончили тем, что перешли на его сторону! Клаус Снисходительный – самый добрый из магов, кого я знал… Однажды юная ученица, устав от занятий, уснула на его руке. Клаус, чтобы не тревожить ее сон, отрезал свою руку, а себе с помощью магии вырастил новую.

– Представляю, как она визжала, когда проснулась! – сказал Трикс, восхитившись картиной.

– Но даже Клаус, когда капитул магов поручил ему исследовать трофейные книги витамантов, не справился. Уже через неделю он сбежал на Хрустальные острова, превратив охранявших его рыцарей в каменные изваяния, а в порту сжег дотла таверну и потопил два корабля. Таверна, впрочем, была гадкая, там вечно разбавляли пиво… В общем, ученик, витаманты порочны и злы по самой природе своего искусства. Но в чем причина этого – мы не знаем.

– У отца в библиотеке была книга про витамантов, – вспомнил Трикс. – «Живой труп». Но мне ее не давали читать…

– А, старье, – пренебрежительно махнул рукой Радион. – «Живой труп» очень устарел. Я посоветую тебе прочитать «Живые и мертвые», более информативно. Или «Мертвые души», фундаментальное исследование, которое писал Клаус Снисходительный. К сожалению, второй том он сжег…

– Нельзя отдавать Тиану витамантам! – твердо сказал Трикс. – Если они такие мерзкие, то никак нельзя.

– Ты же слышал волю короля. – Волшебник достал из кармана мантии кисет, трубку и огляделся. Чуть в сторонке, на краю покатого склона, стояла изящная беседка, где усталый путник мог отдохнуть и полюбоваться видом с холма на реку и город. Но Щавель к беседке не пошел, а присел на поросший мхом камень и стал набивать трубку. Трикс с огорчением посмотрел на волшебника, и Радион спросил: – Не одобряешь?

– Не очень, – признался Трикс.

– Я тоже курить не люблю, – признался Щавель. – Но для настоящего волшебника это вроде правила хорошего тона… присесть на камень, закурить, задуматься, пуская вверх клубы дыма…

– Лучше думается? – предположил Трикс.

Щавель вздохнул, выпустил колечко дыма.

– Ученик, я же тебе объяснял. Работа волшебника очень сильно зависит от мнения окружающих. Какое уважение вызовет волшебник, который сидит на скамеечке в беседке и смотрит на реку? А вот волшебник, устало опустившийся на придорожный камень, так что полы его мантии лежат в пыли, волшебник, задумчиво покуривающий трубочку и выпускающий вверх затейливые кольца ароматного дыма, – это красиво. Это впечатляет.

– Так что насчет Тианы? – переминаясь с ноги на ногу, спросил Трикс.

Щавель выпустил еще одно дымное колечко и сказал:

– Даже если какой-то шпион попытался бы сейчас подслушать разговор мудрого волшебника с его нерадивым учеником, до его слуха не донеслось бы ни звука. Невидимая стена тишины окружала мага и ученика – стена, за которой они могли говорить спокойно, не опасаясь быть услышанными… ибо речь они вели о делах серьезных и опасных, способных навлечь на них гнев сильных мира сего.

Трикс почувствовал, как стихли все звуки вокруг – до этой поры незаметные, привычные. Исчез стрекот цикад, шелест листьев, скрип колес груженной мешками телеги, медленно катящейся в гору, к дворцу. Порывы свежего ветерка все так же долетали до волшебника и мальчика – но теперь совершенно беззвучно.

– Так вот, Трикс, – как ни в чем не бывало сказал Щавель, – я нарушить приказ короля не могу. Вот ведь в чем дело – не верю я, что Маркель добровольно пошел на союз с витамантами. Он воевал и не боится ни смерти, ни новой войны. Я ему верю.

– Так, может, письмо…

– Письмо настоящее. Что тогда получается?

Трикс молча пожал плечами.

– Интрига. Маркель затеял какую-то хитрую игру, – объяснил Щавель. – Усыпить бдительность витамантов… заманить их в ловушку… убедить, что он идет на мировую…

– Но Тиана!

– А вот княгиней король вполне мог пожертвовать, – вздохнул волшебник. – Мало ли династических браков заключается ради великой цели?

– Она же еще девочка совсем! – сказал Трикс и покраснел.

– Так и Эвикейт не мальчик. Поверь, после сотен лет занятий магией… э?э?э… любовные забавы – самое последнее, к чему он стремится. Ну, будет княгиня считаться его женой. Жить в отдаленном замке. На всякий случай, безопасности ради, Эвикейт с ней ни на минуту наедине не останется – вдруг Тиана должна его отравить, зарезать во сне или проклясть страшным заклинанием. Так что сыграют пышную свадьбу, как положено, и отправит Эвикейт твою подружку на какой-нибудь маленький островок. Будет она сидеть в высокой башне и ткать гобелены, глядя на бушующее седое море. Вечерами печальный крик чаек, а не сварливый голос витаманта будет звучать в ее спаленке. А со временем, быть может, она влюбится в какого-нибудь приличного рыцаря, отряженного ее охранять, и совсем утешится.

Трикс опустил голову и невольно всхлипнул.

– Но если какой-нибудь сообразительный юный волшебник… может быть, даже ученик… не связанный клятвами и обещаниями королю, но симпатизирующий княгине… решится помочь ей… – Радион подмигнул Триксу. – Король-то свое обещание выполнил, княгиню Эвикейту отправил. Теперь, если Тиану похитят в пути…

– А? – Трикс вздрогнул. – Но ведь там Гавар. Рыцарь-маг! Настоящий! И с ним еще солдаты витамантов.