Юрий Иванович
Жемчужный орден

– Стараюсь поддерживать свою репутацию. – К Кремону быстро вернулась его всегдашняя невозмутимость. – Но, насколько помню я, вчера моя фраза звучала так: «Если подойдете на роль проводницы…» Отбор в отряд будет очень строгим. Окажетесь самой лучшей среди кандидатов в проводники – будем готовиться вместе. Не покажете необходимых знаний и нужной подготовки – извините, нам не по пути.

С каждым словом Невменяемого плечи принцессы сутулились все сильнее, капюшон вообще съехал почти до подбородка, а затем в повисшей тишине послышалось грозное сопение. Видимо, четверке друзей предстояло пережить новую истерику.

Напряжение за столом достигло апогея. Однако вместо истерических оскорблений из-под капюшона послышалось смиренное лепетание:

– Конечно, я постараюсь доказать, что лучшего проводника вам не найти.

Кремон совершенно растерялся, не зная, как вести себя дальше. Он сразу был категорически против наличия наследницы престола в отряде, но кто же мог подумать, что эта гордая и взбалмошная персона удушит свое высокомерие и согласится на второстепенную, а то и более низкую роль в отряде? Знал бы, сразу ограничил бы количественный состав отряда или сослался бы на свой выбор командира. А теперь, раз уж дал слово, приходится выполнять, проводить некий отбор среди кандидатов.

Пока ему пришло в голову лишь осторожно спросить:

– А вы действительно хорошо знаете подземелья Каррангарр?

– Не хочу хвастаться, – томно проворковала Элиза, вновь приподнимая капюшон и приоткрывая улыбающееся личико. – Но при отборе постараюсь показать наивысшую осведомленность. Вряд ли найдется в нашем королевстве больше двух-трех человек, которые смогут утверждать, что побывали там, где моя нога не ступала.

– Но ведь надо еще уметь ориентироваться в том запутанном лабиринте.

– О, мне даже интересно будет посоревноваться с другими кандидатами в этом! Надеюсь, вы действительно подберете самые сложные задания?

Невменяемый глубокомысленно помолчал и лишь потом ответил:

– Мы еще подумаем над этим вопросом.

В это время подали заказанные блюда, которых оказалось так много и в таких больших количествах, что принцесса воскликнула:

– Да тут хватит на всех! Принесите мне только тарелку и прибор! – А когда прислуга отошла, доверительно прошептала: – Надо же мне хоть иногда проверять, чем питаются мои подданные. А то можно и голодный бунт прозевать…

Никто не осмеливался начать трапезу раньше, чем ее высочество Элиза Майве, а чтобы как-то скрасить голодное ожидание, баронет Шиловски, давясь слюной, верноподданнически промямлил:

– Разве кто-то осмелится бунтовать в вашем присутствии?

– Еще как осмеливаются! – Наследница престола жеманно вздохнула. – Мало того, вы только что были этому свидетелями. Ваш друг не только отказался вручить мне бразды правления отрядом, но и засомневался в моей компетенции проводника.

На этот выпад никто не отреагировал, благоразумно оставив свое мнение при себе.

Тарелку принесли быстро, и, как только принцесса прикоснулась к пище, Кремон подал пример наплевательского отношения к этикету: принялся за еду так рьяно, что даже за соседними столами оборачивались на звук разгрызаемых костей. Бабу, а следом за ним и Алехандро тоже отбросили светские манеры, обязательные во дворце и совершенно излишние здесь.

Лишь Мирта старалась вести себя как аристократически воспитанная дама и пробовала отвлечь Элизу от малоприятного зрелища изголодавшихся мужчин. Какое-то время баронетте удавалось поддерживать разговор ни о чем, но потом она тоже увлеклась изысканными кушаньями, и за столом воцарилась относительная тишина. При этом будущую правительницу старались не только не задевать, но изо всех сил пытались не смотреть в ее сторону, что привело к неожиданным последствиям.

Поначалу поведением других посетителей трактира совершенно не интересовались, мало ли что бывает. Ну затихла вдруг ни с того ни с сего внушительная компания здоровенных матросов, сидящих через два стола позади Кремона, а потом так же резко вновь оживилась, наполнив помещение смехом и сальными шуточками. Затем хохот стал переходить границы разумного, но и это никого не обеспокоило: имеет народ деньги и желание веселиться и упиваться – и на здоровье, невзирая на время суток.

Краем глаза Невменяемый, конечно, заметил немного странное поведение принцессы Элизы. Она то приподнимала капюшон, то потирала пальчиками нос и губки, то ладошками прикрывала глаза, словно от усталости. Однако молодой Эль-Митолан отнес ее действия к попыткам привлечь именно его внимание к ее симпатичному личику. «Значит, вот как она индивидуальный ключик к каждому человеку подбирает? – подумал Кремон с усмешкой. – М-да…»

Первым осознал непредвиденную опасность Алехандро, сидящий лицом к матросам. Он толкнул под столом ногу Кремона, а затем ущипнул себя за мочку уха, требуя прислушаться к разговорам. Вообще-то Кремон и сам уже забеспокоился – слишком громкие и оскорбительные выкрики раздавались у него за спиной.

– Да я этих троих сам одним ударом оглушу!

– Конечно, тот дед и хлюпик гнилые до потрохов…

– А вот здоровяк боец отменный!

– И сам покалечить может!

– Спорим, что с одного удара свалю?

– Спорим! Как обычно?

– Идет! Только вы, ребята, сразу тащите девочек к нам на корабль. Порадуем их нашим вниманием!

– А ты, Пьер, расплатись живо с хозяином да придержи его за стойкой, пусть не суется под кулак. Не то и его зашибем!

По всей вероятности, назревала веселенькая потасовка, и скорее всего прямо здесь, в трактире. Кремон с недоумением огляделся, пытаясь отыскать в помещении компанию из старика, хлюпика и отменного бойца, и не сразу сообразил, что пятеро матросов поспешно пробираются между столами прямо к нему. Еще шестеро обходили их стол с флангов, а один, самый молодой и франтоватый, устремился к двери, ведущей на кухню. Но самое главное – все остальные посетители трактира не сводили взглядов только с них: седого «деда» и двух его товарищей.

Два самых мощных матроса попытались с ходу размазать колдуна по лавке сдвоенным ударом, занеся кулачищи над собой. Один даже успел удивиться:

– Да он и не старый вовсе…

В следующее мгновение оба получили коваными каблуками ботинок по зубам. Невменяемый не успевал применить надлежащую защитную магию в таком маленьком пространстве, поэтому резко нагнулся грудью к столешнице, выдернул ноги из-под лавки и одним рывком толкнул свое тело назад. Хруст зубов и сдавленное оханье не остановило других напирающих сзади матросов. Тем более что подобная прыть неожиданно оказавшегося молодым дедка их только разозлила и раззадорила. Двое угрюмых детин, набежавшие с флангов, рухнули на поднимающегося с пола Кремона, пытаясь удержать его руки в захватах. Еще двое навалились сверху, стремясь добраться до горла временно поверженного противника. На пострадавших от удара его каблуков в горячке драки никто не обратил внимания, хотя один упал без сознания сразу, а другой с мычанием пополз в выбранном наугад направлении.

Среди остальных пяти матросов как раз и оказался тот, который намеревался одним ударом оглушить так сильно «понравившегося» ему Бабу. Но тот уже давно не был тем простым и добрым крестьянским увальнем, с которым судьба свела молодого Кремона в Агване. За многие месяцы усиленных и беспощадных тренировок Бабу превратился в хорошо отлаженную машину для выполнения любых задач. А уж доброту и сожаление к ближнему Ганби Коперрульф вместе с Хлеби Избавляющим постарались выбить из него в первую очередь. Поэтому церемониться парень в драке не стал, а просто и незатейливо встретил несущегося на него амбала ударом короткой скамейки по лбу.

Затем Бабу с разворота вышиб дыхание еще у одного драчуна и тоже оказался повален сразу двумя слаженно действующими матросами.

Таким образом, против Алехандро остались лишь двое самых слабых противников. Как раз те, кто намеревался хватать девушек и тащить на корабль. Один тут же получил от баронета удар мечом плашмя по затылку, а второй бросился под защиту своего товарища, который в недоумении замер возле двери в кухонные помещения. Уже вдвоем они выхватили длинные, изогнутые ножи и принялись с трудом отбиваться от наседавшего на них Алехандро.

Тем временем Мирта Шиловски, обидевшись, что на нее никто не нападает, решила сама поискать себе объекты для разминки. Матросы совершенно напрасно сбросили ее со счетов, а ведь она могла без труда справиться с парой-тройкой таких разгильдяев. Что она и решила сделать, не отходя от места драки. Со всего маху она заехала носком своего сапожка в висок одному из четверых нападавших, пытавшихся удержать на полу Кремона. Матрос сразу обмяк и отвалился в сторону, словно сытая пиявка. В следующий момент Мирта благоразумно отскочила, чтобы избежать мельницы из ног и рук, в которой Невменяемый, разозлившись не на шутку, перемалывал свои несчастные жертвы.

Затем баронетта Шиловски таким же ударом нацелилась в висок моряка, рычавшего возле Бабу, но личный телохранитель Кремона и сам справился с двумя непутевыми обидчиками. Одного он со всей силы приложил лбом о ножку стола, а второму так наподдал коленкой по печени, что бедняга скрутился бубликом да и остался вращаться на полу с открытым ртом.

В следующую секунду и Мирта, и Бабу уже стояли над дергавшимися от боли телами моряков, павших от рук и ног разбушевавшегося Кремона. А сам колдун огромными скачками бросился наперерез двум противникам, оставшимся на ногах. Они оказались самыми сообразительными и теперь во всю прыть неслись к выходу, оставив позади себя набирающего скорость Алехандро.

Предпоследнего моряка Невменяемый сбил ударом по корпусу, и тот зарылся носом под ближайший стол. Его перепуганный товарищ перескочил последнюю лавку и рыбкой нырнул в приоткрытую дверь, уже на улице припустив во все лопатки. Алехандро тоже выскочил на крыльцо и с удивлением наблюдал, как Кремон, медленно сокращая разрыв между собой и преследуемым моряком, свернул за угол, успев жестом подать сигнал: «Оставайтесь на месте».

Стоящий у коновязи Торнадо весело всхрапнул вслед своему хозяину, как бы намекая воспользоваться для погони его помощью, но хозяин, видимо, берег его для дел поважнее, чем поимка ничего не значащего человечка.

Минут через десять молодой колдун выбежал из-за угла, неспешной трусцой приблизился к трактиру и хлопнул баронета по плечу:

– Пойдем, мой друг, доедать обед.

Как ни странно, большого погрома внутри помещения удалось избежать. Даже стол, подвергшийся нападению компании, не пострадал. Хотя хозяин уже стоял рядом, уперев кулаки в бока и с грозным видом озирая ползающих по полу моряков. Однако главный вопрос он все-таки задал садящемуся на свое место седому парню:

– А кто будет платить за ущерб?

Ответ поверг в изумление всех присутствующих:

– По составленному вами счету выплату произведет казначей ее величества. Также будут выплачены денежные компенсации всем пострадавшим морякам.

После этих слов даже пресловутые «пострадавшие» ошарашенно замерли и прекратили стонать. В первую очередь всех поразил не факт, что никому не известный человек позволяет себе так распоряжаться. Такое иногда происходило в столице Спегото, ибо если бы кто-то осмелился это сделать, не имея огромных полномочий, ему вскоре грозила весьма жестокая публичная казнь – ведь сбежать из Салии за один день вряд ли кому удастся, а за это время любой обман вскроется и виновный будет найден.