Юрий Иванович
Жемчужный орден

– Что именно?

– Да тебе наш король любую ссуду даст!

– Не все короли настолько богаты. – Кремон тяжело вздохнул. – Вот скажите, одолжит мне наш король, допустим, двести тысяч стасов?

– Сколько?! Да за эти деньги можно купить двести самых лучших лошадей! – воскликнул полковник погранвойск, всегда все измерявший оборонными понятиями. – И создать второй гвардейский полк кавалерии!

Мирту тоже смутила названная сумма, но в другом контексте:

– Двести тысяч?! Да что же может столько стоить?! Или ты спрашиваешь чисто гипотетически?

– Увы! Именно столько стоит один засушенный плод из Поднебесного сада в Менсалонии. А мне не повезло еще больше…

Баронеты недоуменно переглянулись с Бабу и пожали плечами. Они и не слышали о таких продуктах питания. Такос Однорукий нахмурил брови, что-то усиленно припоминая, и только профессор медицины сдавленно переспросил:

– Ты что, съел их?

– Если бы.

– Сколько их было?

– Пять.

– О-о-о!.. – Барон Тулич схватился за голову. – Действительно, не меньше миллиона… Как же тебя угораздило?

Кремон пожал плечами:

– До конца расследования королева запретила распространяться о любых деталях происшествия. Но сумму назвала и посоветовала начать собирать деньги сразу. Вот потому вы верно обратили внимание на мое угнетенное состояние. Надежды никакой. У меня, правда, должны быть кое-какие солидные накопления от производства кремонита… Говорят, завод в Агване работает круглосуточно?

Бабу улыбнулся до ушей:

– Жаль, что мы не смогли туда завернуть. Там еще до моего отъезда к Топям такой тарарам поднялся, просто жуть! Дед Берки треть своего времени на заводе проводит, не успевают стены для новых цехов пристраивать.

– Это радует. – Скорбный кивок Невменяемого контрастировал с его словами. – И если мне не изменяет память, по дороге сюда я подписывал какие-то бумаги, в которых, кажется, стояла цифра пять, посыльный от Избавляющего мне специально привез… И таких бумажек было десять. То есть пятьдесят тысяч стасов я перевел в онтарианский международный «Пятикратный» банк и могу получить их хоть завтра.

– Ого! – Мирта игриво поправила свои волосы. – Даты богатый женишок!

– Был, – сурово напомнил ей Кремон и продолжил перечислять свои возможные капиталы: – Примерно столько же оставил мне в наследство мой последний наставник, господин Огюст Невменяемый, и чуть больше я могу выручить, продав ненужную мне недвижимость в пригородах Плады. Есть также средства, подаренные мне Рихардом Огромным после событий на улице Шалуний. И что-то обещали за мои приключения в Гиблых Топях. Итого: на покупку одного плода насобираю. А вот дальше…

– Его величество Рихард Огромный тебе наверняка поможет, – начал рассуждать барон Тулич, но Такос не дал ему договорить:

– К тому же и у меня есть кое-какие накопления. Распоряжайся смело!

– Нет-нет! Не хватало, чтобы из-за моей глупости страдали мои друзья, – попытался возражать молодой колдун, но сразу замолк после дружного негодующего восклицания Мирты и Алехандро:

– Как тебе не стыдно!

Баронет, как старший в семье, продолжил:

– Что за отнекивания? Ты спас нам жизнь, а мы будем цепляться за свои сундучки? Обижаешь!

– Еще как обижаешь! – осуждающе поддакнул Такос. – Если бы не ты, не было бы и Однорукого. Соображаешь?

– Соображаю, – не сдавался Кремон, – что и всех накоплений моих друзей вряд ли хватит на второй плод. Продавать что-либо из Каменной Радуги или домашней библиотеки я не имею морального права. Так что надежда лишь на заем его королевского величества…

– Или, – продолжил за него барон Тулич, – на отсрочку платежей до лучших времен. Не поверю, что Дарина Вторая такой тиран.

При этих словах молодой колдун вздохнул так грустно и тяжело, что остальные сразу поверили: королева еще тот деспот, – и тоже приуныли. Лишь Мирта Шиловски со свойственным ей оптимизмом предложила:

– Ну и чего будем горевать? Давайте выспимся, а с утра прогуляемся в центральное отделение «Пятикратного» банка в Салии. Потрясем наши счета, дадим сообщение Хлеби Избавляющему, Давиду Сонному и господину Огюсту. Они обязательно что-то придумают. Потом мы с Алехандро еще своего папеньку на доброе дело мобилизуем. А там и наш король свою щедрость покажет. Глядишь – а все самое страшное позади! Кремон, дорогой, не вешай носа!

Молодой колдун выдавил бодрую улыбку, прекрасно осознавая, что его подруга баронетта права: самое страшное позади. И Сторож, и истерика королевы. Теперь осталось просто успеть отдать долги до конца такой долгой жизни Эль-Митолана.

Но если уж огорчать своих помощников, друзей и телохранителей, то лучше это делать сразу. Поэтому уже в самых дверях Невменяемый, словно вспомнив невзначай, обернулся и выпалил скороговоркой:

– Кстати, с сегодняшнего дня ее высочество наследная принцесса Элиза зачислена мною в состав нашего отряда. Пока на место младшего проводника.

И тут же поспешно вышел. Однако воцарившееся за его спиной молчание ясно давало понять, с каким энтузиазмом было встречено это объявление. Теперь беспокойный сон был обеспечен всем.

Ранним утром Невменяемого разбудил посыльный, воспользовавшись для этого малым магическим контуром. Он передал небольшую записочку и тут же с ветерком испарился из спальни. На листочке бумаги с симпатичными вензелями стояло всего пять слов: «Мамуля боится, что улиточка оживет».

От кого записка, молодой колдун догадался сразу. С определением личности «мамули» тоже проблем не возникло, как и с отождествлением Невидимого Сторожа с «улиточкой». Заставила задуматься сама суть опасения, что дало Кремону пищу для усиленных размышлений.

Выходило, что вода в нижнем Источнике действительно целебная. И не обязательно для этого членам королевской семьи добавлять туда капельку своей божественной крови. Даже смешиваясь с огромным количеством озерной воды, уникальная жидкость могла подлечивать и оживлять. Недаром там постоянно собираются сонмища рыб, которых тянет к выемке на дне обыкновенным инстинктом для излечения и «ремонта» своих тушек.

Следовательно, монстр, родившийся в доисторические времена, имел некоторые шансы сохранить искру жизни. Эта «улиточка» недаром обладала уникальной живучестью и устойчивостью ко всем внешним воздействиям. Вот только деревья…

Невменяемый вспомнил колючие и шершавые, окаменевшие стволы и шипы и непроизвольно содрогнулся: такие «булавочки» удержат в смертельных тисках любую «бабочку» или «червячка». Но потом ему припомнились и другие детали: в окрестностях Источника от кораблей оставались лишь утяжеленные грузами кили из самого водостойкого материала. Практически все деревянные шпангоуты были изъедены до основания, словно загадочной кислотой, хоть вначале и казалось, что такое с ними сотворили века и тысячелетия…

Значит, какой бы прочностью и твердостью ни отличались деревья из Поднебесного сада, все равно есть возможность, что Невидимый Сторож сможет поддерживать в своем теле искру жизни до полного или частичного растворения пронзивших его стволов. Кроме того, эти стволы, похожие на литые, граненые копья толщиной с мужское бедро, могли также потерять свою структуру после соприкосновения со страшно ядовитой кровью чудовища. То есть опасения королевы были вполне обоснованны. Оставалось только догадываться, какие действия она собирается предпринять.

Кремон покачивал в руках свою фляжку из кремонита, отстраненно наблюдая из окна за наступающим рассветом. Светило уже поднялось над горизонтом и теперь пыталось изгнать из Салии остатки ночных теней. Видимая часть озера голубела так призывно, что молодому колдуну захотелось искупаться в его водах. Тут же вспомнилось, что справа от порта в пригороде столицы есть весьма благоустроенный пляж, которым пользуются все горожане и приезжие. Туда его уже пару раз настойчиво приглашал Бриг Лазан.

Словно подслушав мысли Невменяемого, раздался короткий, решительный стук в дверь, и в комнату вошел и сам асдижон горных лагерей. Выглядел он так, словно собрался в дальний военный поход.

– Бриг! – воскликнул пораженный его бравым видом Кремон. – Долго жить будешь, как раз о тебе подумал.

– С какой стати? – улыбнулся асдижон.

– Вспомнил о твоем приглашении побывать на столичном пляже и искупаться в озере.

– Надо же, какое совпадение! Как раз по этому поводу я пришел, – хохотнул Лазан. – Правда, мы пойдем не на пляж, и, скорее всего, не для купания. Да и приглашает тебя сейчас ее величество совсем не для праздного времяпрепровождения. Настроение у нее грозовое, и она бросает вокруг себя такие лютые взгляды, что может испепелить на месте любого Эль-Митолана.

– Лютыми, говоришь? – попытался пошутить Кремон, надевая рубашку. – Может, мне тогда вежливо отказаться от приглашения?

– С тебя станется! – Асдижон возмущенно покрутил головой и хохотнул снова: – Но мне кажется, ты единственный, кто не боится ее грозных взглядов.

Невменяемый вспомнил скандал накануне и поежился: