Ольга Евгеньевна Сквирская
Дайвер в тайском госпитале


***

После катастрофы сразу стало ясно, что бывает и похуже. Примерно как купить козу…

«Еще недавно какие мы были счастливые!» – с тоской думала я, трясясь в вагоне поезда «Новосибирск-Москва» …

– Куда вы едете? – поинтересовалась соседка по купе.

– В Таиланд… – тоскливо вздыхаю я со слезами на глазах.

– О! – завидует она мне. – Какая вы счастливая!

Она не знает, что я еду ухаживать за лежачим больным.

«Лежачий больной – это плохо. Но он «лежит» в Таиланде, на берегу моря, а это хорошо, – делаю я расклад. – Вот мне уже завидуют».

***

…По иронии судьбы как раз перед Сашиной аварией я уволилась из новосибирской поликлиники, в регистратуре которой проработала с месяц.

«Очередная покупка козы», – так охарактеризовала я свой самый неудачный в жизни эксперимент с работой в контексте кризисного «безрыбья».

Мизерная зарплата, мартышкин труд, «дедовщина» в коллективе, склочные регистраторы, хитрое начальство, измотанные врачи, скандальные больные, вечно пропадающие карточки, бр-р! Все это поселило в моем мозгу тотальный ужас перед медициной.

А тут – снова эти белые халаты…

***

Мы выяснили, что в результате аварии у Саши сломана правая рука и сильно раздроблена левая голень под коленкой. Перебит нерв, стопа не двигается. Мда-а-а-а…

– Спасибо, что хоть голова цела! – утешила меня на прощание дочка-оптимистка. –А через пару месяцев нога срастется, и он сможет «нырять». Говорят, нервы восстанавливаются. Если нет, купим моноласту, и он сможет «нырять». Ну, если все равно будет хромать, выпишем бандаж из Германии, и в нем он будет «нырять».

– …А если нет, то посадим его в инвалидную коляску, и он в ней будет «нырять», – мрачно продолжила я.

Проблема еще и в том, что Саша не успел оформить себе страховку.

– Мы «попали» на деньги, и на большие…

– Ничего! – бодрилась Инна. – Что-нибудь придумаем!

Я молчала. Ее бы устами – да мед пить.

***

Моя дорога на Самуи по причине своей «малобюджетности» была долгой и разнообразной: поезд до Москвы, самолет до Бангкока, череда автобусов, а потом паром до острова.

Но каким-то чудом я ухитрилась ничего не перепутать, разве что на острове вышла не на автобусной станции, где меня поджидал Дима, а на пристани, и мне пришлось еще платить таксисту. Зато тот доставил меня прямиком к госпиталю.

Госпиталь

Цветущий сад престижного санатория – вот первое впечатление от «Самуи Госпиталя».

«У нас тоже весной сирень с черемухой, но не до такой же степени!» – изумляюсь я.

Я прошла мимо дерева ростом с наш тополь, буйно цветущего чем-то ярко-желтым, и окончательно почувствовала себя чужой на этом празднике жизни…

Закатив сумку в приемный покой, я сунулась в окошечко регистратуры и назвала тайской «коллеге» имя больного. Та повела меня в соседнее отделение.

На большой доске над дверьми я заметила палатный список больных, написанный от руки. Под каждым номером – тайские кудрявые закорючки, а под номером «Двадцать» – вдруг по-английски: «Mr Alexantr». Уже «тепло» …

А когда из открытого окна одной из палат меня кто-то окликнул по имени, я поняла, что наконец-то добралась.

Вот и Саша… Сильно загорелый, обросший седой бородой, он лежал в одной набедренной повязке и улыбался, как ни в чем не бывало. Правая рука почти полностью была загипсована, а поврежденная нога лежала открытой, но из нее торчали блестящие металлические штыри, ввинченные в кости и хитроумно скрепленные между собой.

Постельное белье было почему-то фиолетового цвета, шторки на ширме тоже были фиолетовые.

«Цвета Великого Поста», – отметила я, продолжая растерянно улыбаться и по инерции держать свой багаж в руках.

– Ну, садись, дорогая, не стесняйся, будь как дома, – Саша лежа кивнул в сторону низенькой кушетки, обитой черным дермантином, которая стояла почти под его кроватью. – Здесь ты теперь будешь жить.

«Моторбайк акцидент»

Сашина беда у всех вызывает живейший интерес и даже уважение, особенно у тайцев. Более того, многие в ответ с готовностью и почти с гордостью демонстрируют собственные следы «моторбайк акцидента».

Узкие улицы, интенсивное движение, вереницы неопытных или нетрезвых фарангов, а также легкомысленных и беспечных тайцев на байках – в итоге на острове Самуи по три, а то и четыре дорожных происшествия ежедневно.

«Моторбайк акцидент» – это прекрасный повод для знакомства.

Саша даже снискал успех как талантливый рассказчик.

– Светило солнце, – не спеша, делает он зачин. – Еду себе с дайва, никуда не торопясь, со скоростью семьдесят в час…

– Ну, это немного! – обязательно заметит слушатель.

– И тут навстречу – «обезьяна с гранатой»! – Саша эффектно подбирается к кульминации. – Вижу тук-тук с длиннющей ржавой трубой, приваренной к телеге. Как вдруг – без объявления войны! – вся эта конструкция передо мной начинает поворачивать направо! Конечно, не включив никакого поворотного света! И эта железная труба перегораживает всю дорогу… От такой наглости я заорал матом, и тогда водитель вдруг остановился посреди дороги… Я попытался было затормозить, но уже не смог – со всего маху врезался в эту самую трубу! Вот и все…

– А что тот парень?

– А что тот парень – подошел, спросил: мистер, ю окей? Я ему говорю: ты совсем дурак, что ли? Какое же тут «окей»?

– Пусть теперь платит за твое лечение!

– Не выйдет: это бирманский нелегал, у него нет денег. Спасибо, что хоть его хозяин заплатил за моторбайк – машина разбилась вдребезги!

– Да-а, – сочувствуют Саше в сотый раз.

Авария случилась на соседнем Ко Пангане, на одной из горных дорог. Саша мог бы упасть со скалы в море – слава Богу, не упал.

Его могли бы признать виновным (в Таиланде в подобных случаях всегда виноват фаранг), – слава Богу, виноватым признали того бирманца.