Бекка Фитцпатрик
О чем молчат ангелы

Мгновение он испытующе смотрел на меня, наморщив лоб. Я буквально видела, как он про себя взвешивает альтернативы: торчать тут и разбираться со мной или разбираться с угрозой взрыва. Он указал подбородком в сторону выхода.

– Все должны немедленно покинуть здание.

Он придержал распахнутую дверь, и я проскользнула под его рукой, пытаясь изобразить широченную улыбку.

Часом позже я прокралась в угловую кабинку мексиканского ресторана на углу Дрейк и Бич. На стене надо мной висели керамический кактус и чучело койота. К столику тут же поспешил человек, рост которого, казалось, был меньше, чем ширина его сомбреро. Бренча на гитаре, он пел мне серенаду, пока официантка несла меню. Я нахмурилась, прочитав надпись на обложке. «Граница». Я здесь раньше не обедала, но название было мне смутно знакомо.

Ви подошла сзади и плюхнулась на стул напротив.

За ней по пятам следовал официант.

– Четыре чимиса, побольше сметаны, начос и черные бобы, – сказала Ви, даже не заглянув в меню.

– Один красный буррито, – добавила я.

– Отдельный счет? – спросил он.

– Я за нее платить не буду, – сказали мы с Ви хором.

– Четыре чимиса, – повторила я, когда официант ушел. – Сгораю от нетерпения узнать, как обстоит дело с фруктовой диетой.

– Даже не начинай. Я умираю с голоду. С самого обеда не ела, – она помедлила. – Если не считать тамалес. А я их не считаю.

Ви была чувственной, по-скандинавски светловолосой и в неконсервативном понимании невероятно привлекательной. Бывали времена, когда только наша дружба стояла на пути моей зависти. Единственное, в чем я выигрываю у Ви, – это ноги. Ну и, возможно, обмен веществ. Но уж точно не волосы.

– Надеюсь, он скоро принесет картошку, – сказала Ви. – Я пойду пятнами, если через сорок пять секунд не съем что-нибудь соленое. И вообще, замени несколько букв в слове «хорошо», и ты поймешь, каково мне на этой диете.

– Сальса делается из помидоров, – заметила я. – Это красный. И авокадо – это фрукт. Кажется.

Ее лицо посветлело.

– И закажем безалкогольные клубничные дайкири.

Ви была права. На этой диете не так уж сложно сидеть.

– Я на секунду, – она встала из-за столика. – Те самые дни. А потом я хочу услышать все до последней детали.

Поджидая ее, я вдруг поймала себя на том, что наблюдаю за парнем, который убирался на расстоянии в несколько столиков от меня. Он был весь в работе – оттирал тряпкой стол. Было что-то до странного знакомое в его движениях, в том, как рубашка облегала стройную спину. Словно бы почувствовав, что на него смотрят, он выпрямился и повернулся, посмотрев мне в глаза ровно в тот самый момент, как я поняла, что в нем показалось мне таким знакомым.

Патч.

Мне было трудно поверить в это. Я чуть не хлопнула себя по лбу, вспомнив, как он говорил мне, что работает здесь.

Он подошел, вытирая руки о фартук, и, очевидно, наслаждаясь тем, как я смущенно искала возможность сбежать и не нашла другого выхода, кроме как глубже забиться в кабинку.

– Так-так, – протянул он. – Видеть меня пять дней в неделю недостаточно? Решила посвятить мне и вечер тоже?

– Приношу свои извинения за это неудачное совпадение.

Он опустился на стул Ви и положил руки на стол – они оказались такими длинными, что захватили часть моей половины. Он взял мой стакан и стал вертеть в руках.

– Здесь все места заняты, – сказала я. Он не ответил, тогда я отобрала свой стакан и сделала глоток воды, нечаянно проглотив кусочек льда. Он обжег мне все внутри. – Тебе случайно не надо работать вместо того, чтобы болтать с клиентами?

У меня перехватило дыхание. Он улыбнулся.

– Что ты делаешь в воскресенье вечером?

Я фыркнула. Нечаянно.

– Ты приглашаешь меня на свидание?

– Ты становишься дерзкой. Мне нравится это, Ангел.

– Мне все равно, что там тебе нравится. Я с тобой никуда не пойду. Никаких свиданий. Наедине с тобой – ни за что. – Мне захотелось пнуть себя из-за того, что меня бросило в жар при мысли о вечере наедине с Патчем. Скорее всего, он даже не имел в виду ничего подобного. Скорее всего, он доставал меня по причинам, известным только ему одному. – Постой, ты что, назвал меня ангелом? – спросила я.

– А если так?

– Мне не нравится.

– Мне все равно, – ухмыльнулся он. – Ангел.

Он перегнулся через стол, поднес руку к моему лицу и провел пальцем по уголку моих губ. Я отстранилась, но слишком поздно.

Он растер блеск для губ между большим и указательным пальцами.

– Тебе было бы лучше без него.

Я попыталась вспомнить, о чем мы говорили, но куда больше усилий я потратила на то, чтобы не показать, будто меня вывело из равновесия его прикосновение. Я отбросила волосы назад, пытаясь найти потерянную нить разговора.

– Как бы там ни было, мне нельзя никуда ходить в ночь перед школой.

– Жалко. На берегу будет вечеринка. Я думал, мы можем пойти вместе.

Его голос звучал искренне.

Я не могла понять его. Вообще. Жар все еще не оставлял меня, и я сделала долгий глоток через соломинку в попытке охладить чувства ледяной водой. Быть наедине с Патчем заманчиво, но и опасно. Я не знала, почему, но доверилась в этом интуиции.

Я изобразила зевок.

– Ну, я уже сказала, это ночь перед школой.

Надеясь уговорить скорее себя, чем его, я добавила:

– Если эта вечеринка понравится тебе, то я почти уверена, что мне – нет.

«Вот так, – подумала я. – Вопрос закрыт».

А потом, безо всякого повода, продолжила: