Записки анестезиста. #моимыслинатему

Записки анестезиста

#моимыслинатему

Янина Родина

© Янина Родина, 2026

ISBN 978-5-4498-0883-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

«Пишут не для того, чтобы быть понятым. Пишут для того, чтобы понять себя.» — неизвестный автор

Немного о том, как, а самое главное — зачем, я написала эту книгу. Я не училась писательскому искусству, не была отличницей по литературе и русскому языку, не занимала первые места в поэтических конкурсах и никогда не думала, что смогу по-настоящему заинтересоваться писательством.

Писала я всегда. Всегда вела дневники, описывая в них свои чувства и происходящие в жизни события. Это помогало мне переживать и проживать тяжёлые ситуации. После описания их на бумаге мне становилось гораздо легче. Когда я стала работать в реанимации, тяжёлых событий стало гораздо больше, писаний, соответственно, тоже. Медленно стали рождаться истории пациентов, их родственников и окружающего меня многогранного и волнующего мою тонкую психику мира.

Я собирала эти мысли и истории на протяжении десяти лет, по крупицам вынимая из памяти мельчайшие детали и подробности происходившего со мной и с людьми в конкретный промежуток времени. Моё подсознание охотно делилось всем, местами приукрашивая историю и наделяя её вымышленными фактами, создавая ложные воспоминания, что делает их ещё более интересными и не привязанными к определённым личностям. Посему смело могу сказать о том, что описанные истории являются вымыслом автора и любые совпадения с реальными людьми — не более чем совпадения.

Я часто стала испытывать стресс. Стресс сопрягался с творческими кризисами и эмоциональным опустошением. Я растрачивала свои внутренние ресурсы, оставляя всю себя там — в стенах реанимации и в сердцах родственников тяжёлых пациентов. Однажды я абсолютно перестала писать, погрузившись в себя. И об этом я тоже расскажу подробнее на данных страницах.

Надеюсь, вам будет интересно побродить по лабиринтам моей памяти, узнать мои слабые и сильные стороны, познакомиться с моим мировосприятием и со мной.

Начнём?

Пролог

«Каждая вещь помнит своё. Вопрос в том, кто умеет слушать.» — неизвестный автор

Как можно наделить жизнью и дыханием кафельную плитку на стене? Как можно оживить неодушевлённый предмет?

Нужно смотреть не просто на предмет, а в его суть и в то, что вокруг.

Как же много может рассказать плитка, выстилающая стены больниц. Чаще белая, самая обыкновенная. Но в ней — сосредоточение борьбы, боли, страхов, молитв. Она видела больше искренних слёз, чем стены храма. Я встречала это выражение где-то и знаю: оно истинно.

Все предметы имеют душу. Сбитый угол, стёртый рисунок, вытоптанная дорожка — всё это память о связях между человеком и вещью. Высвобождая из чертог памяти события, я наделяю безжизненное жизнью. И оно уже не может считаться пустышкой.

Уметь наделить жизнью безжизненное — искусство, подвластное не каждому. Быть писателем — обладать им. Чтобы в моём описании дождя вы чувствовали капли на коже. Чтобы в описании человека — своё с ним знакомство.

Мне всегда хочется уловить суть. Сделать всё максимально понятным. Чтобы в голове оставалось чёткое «послевкусие», заставляющее думать о своём.

Попробуем пробежаться по моей жизни, жизни медицины и жизни в целом — вместе?

I. Работа

Почему белый халат?

«Выбрать профессию — значит выбрать судьбу.» — Альбер Камю

Почему медицина? Зачем?

Пятый класс. Биология. Я пропала там. Да, это определённо моё. Что с этим делать? Медицинский.

Самостоятельное изучение анатомии, физиологии, книги с медицинской тематикой. А ещё психология и психиатрия.

Я плохо дружила и дружу (что уж там) с химией. Это один из основных предметов для поступления в медицинский институт. Я особенно не надеялась на чудо. Может, не имела воли. Но я обошла его стороной как недостойный для поступления абитуриент.

— Ты хотела стать врачом?

Часто слышу этот вопрос из-за своей активности в области медицины.

Безусловно — я хотела этого. Ведь это огромные ресурсы, возможности, знания, умения и перспективы. Но вышло так, как вышло.

Моя профессия незаслуженно обделена вниманием. Недооценена её важность, нужность и знания.

Почему после колледжа я не пошла выше? Многие ребята пошли. Но у меня уже было двое детей. Да, я бы определённо справилась со всеми сложностями. Но я бы потеряла детей и их детство.

Видите ли, учёба в медицинском подразумевает полное включение. Полное погружение. Всё вокруг — лишнее, раздражающий и мешающий фактор. И пусть уровень нашего медицинского образования оставляет желать лучшего (со слов бывалых и исходя из собственного опыта), но это необходимая база, на которую стоит накладывать самостоятельно все новейшие знания.

Я остановилась там, куда позволила себе прийти. Всё есть наш собственный выбор.

Мой выбор — достигать максимума на той базе, которая у меня есть. Прокачаться как следует и донести до многих, что медсестра — это отдельная профессия, а не просто глупый исполнитель.

Я встречала таких сестёр, до которых мне и многим расти и расти. Они вдохновляли и вдохновляют меня всегда. Но им неинтересно кому-то что-то доказывать. Они живут своим делом тихо и мирно, напротив, предпочитая, чтобы о них никто не знал. От этого обидно. Но это их выбор, их модель восприятия.

Итак. После колледжа я получила второй диплом — медсестра-анестезист. Тогда я недооценила этого момента и приняла как нечто должное.

Спустя некоторое время я стала понимать, что в этом мире что-то не так и кто-то определённо врёт. Я стала самостоятельно изучать всю возможную и доступную информацию. Приходить к выводу о том, что всё, что было до, — простые числа. Очень многое из того, чему нас учили в колледже, безнадёжно устарело и совсем не актуально.

В этот момент просветления я поняла, что нужна прокачка. Что даже сестринское дело на месте не стоит, что всё не стоит на месте, что можно расти ежедневно! Огромное количество новейшей информации в твоих руках — просто знай, как и где её искать. Это бесценно.

Я смотрю на врачей с восхищением, а на некоторых — с обидой. С обидой тогда, когда они не пользуются своим дипломом и топчутся на месте. А у них такие огромные возможности!

Но я никогда не пожалею о том, какая у меня профессия. Это мой выбор — я уважаю свой выбор. Я люблю то дело, которым занимаюсь. Я знаю все свои возможности, права и обязанности. Я знаю всё, что могу сделать ещё. Рост и знания в медицине в режиме нон-стоп — это бесконечная дорога. Просто иди этой дорогой, а не стой на месте.

Акушерство и патология новорожденных

«Каждый ребёнок в какой-то мере гений, и каждый гений в какой-то мере ребёнок.» — Артур Шопенгауэр

Ещё в момент поступления в медицинский колледж я считала, что любой из них выпускает акушерок. Я грезила этим: ведь я уже дважды была в роддоме и восхищалась этой работой. Мне хотелось изо дня в день дарить жизнь новым людям. Но я никогда не думала о том, что акушерство — это не всегда счастливая мама и здоровый розовощёкий младенец.

Акушерство — это ещё и самопроизвольные аборты на поздних сроках, замершие беременности, мертворождение, плодоразрушающие операции, отказные дети, асоциальные мамы, больные младенцы, врождённые патологии и прочие неприятности. Но даже эти знания не останавливали меня в мечтах. Ведь чаще — это прекрасные моменты.

На втором году обучения я поняла, что наш колледж акушерок «не делает». Это было разочарование всего года. Я даже думала о переводе в единственный акушерский колледж нашего города, ездила туда на день открытых дверей. Но меня что-то — или кто-то — туда не пустил. Привязанность к одной одногруппнице сказала мне нет. Собственно, мы до сих пор неразлучны.

Соответственно, в роддом на практику нас никто не водил. Но мы проходили практику в отделении патологии новорожденных и недоношенных деток. Там мы увидели много неприятных вещей. Множество различных детских патологий, маловесных, глубоко недоношенных детей. А самое печальное — у многих кувезов было пусто. Были палаты, наполненные молодыми мамочками, обособленно от них — боксы с кувезами, возле которых изредка появлялся медицинский персонал. И всё.

Именно к таким детям нас и отправляли. Возможно, мы поступали неверно, но мы не спускали младенцев с рук. Тех, которых можно было брать, — мы брали. Носили на руках, качали, мыли, пеленали, пели песни и были им мамами, пусть и на время.

Моё одно из самых ярких воспоминаний оттуда. Там были девочки-двойняшки. У них не было пока имён, но я была в них влюблена. Они были совершенно здоровы, только рождены на 28—30 неделе гестации. Они были очень крошечными. Когда я брала их на руки, они уютно помещались на моих предплечьях. Прожорливо сосали молоко из рожка и засыпали под мои монотонные укачивания.

Их дорога лежала бы прямо в дом малютки. Но спустя месяц после практики я узнала прекрасную новость — их мама вернулась за ними.

Я никогда не осуждала и не стану осуждать подобные поступки. У каждого есть свои причины. Каждый волен поступать так, как считает нужным. И всё встанет на свои места — рано или поздно. Время — строгий судья, оно никого не щадит.

Их мама молодец. Она справилась со своим страхом, перешагнула через себя и приняла прекрасное решение — оставить их. Сейчас они уже наверняка очень взрослые девочки. Им должно быть около семи-восьми лет. Они уже школьницы. Я вижу их с длинными светлыми косами, огромными бантами, большими ранцами. А в руках — букет цветов и мамина рука. Что может быть важнее, чем мамина рука в твоей руке? Это греет моё сердце, греет мою душу, внушает мне веру в то, что в этом мире всё не просто так. Я верю в то, что добра и счастья гораздо больше. Верю в справедливость, верю в любовь и верю в людей. Большинство представителей рода человеческого всё-таки человеки.

Пусть я и посвятила свою жизнь медицине, материнство — это то, что живёт во мне параллельно. Каждый из моих детей — желанный и долгожданный. Возможно, я не самая лучшая мама на свете, но любви к своим детям у меня не отнять. Я готова ради них на всё. Они и есть моя жизнь. Они наполняют мою жизнь смыслом. И я знаю: они — отражение меня.

Морг

«Memento mori. Помни о смерти. Но помни и о жизни.» — латинское изречение

Всем известно, что большинство медиков в определённые моменты обучения ходят на вскрытие в морг. Я искренне волновалась, когда нам сказали, что это предстоит. Я не понимала, что могу конкретно увидеть там и как я на это среагирую.

В нашей группе было пара человек, которые, сделав несколько шагов назад от металлического стола с трупом, скрывались за дверью, так и не вернувшись. Обморока не случилось ни с кем.

Я же заняла местечко с максимальным обзором на сие действо. В морге стоял запах мяса, как в мясной лавке, — правда, вперемешку с формальдегидом. И отчего-то жутко хотелось есть. Поскольку мы посещали морг онкологического центра, на столе был человек, убитый онкологическим заболеванием. Обычно тела онкологических пациентов не вскрывают, но тут, вероятно, причины для этого были.

Это был мужчина за семьдесят, худощавого телосложения, с характерным трупным окоченением. Патологоанатом взял огромный секционный нож и провёл им от щитовидного хряща до лобка. Я в это время ждала от себя хоть каких-то эмоций. Но ничего, кроме интереса, не было. Ни отвращения, ни страха, ни желания убежать — только интерес. В тот момент я чётко осознала всю идеальность человеческой анатомии. Всё совершенство человеческой природы в целом. В организме всё продумано до самых мелочей. Всё синергирует друг с другом. Это идеальный механизм, созданный природой.

Сделав разрез, я думала, что сейчас он начнёт доставать все органы по отдельности. На моё удивление, всё произошло не так.

Есть такое понятие — органокомплекс. Все наши органы в организме соединены друг с другом, и ничего не болтается отдельно.

Взяв в свои руки трахею с пищеводом, он отделил весь органокомплекс от тела и выложил рядом — на стол. Я была впечатлена. Вот человек был с органами. А одним движением — человек пуст.

Надо сказать, что к телу на секционном столе у меня нет эмоций. Ведь ты не знал этого человека. Ты ничего не знаешь о его жизни, о его семье, друзьях. Именно по этой причине у врачей есть негласный принцип: не оперировать и не лечить своих родственников и друзей, не привязываться к пациентам до операции, чтобы эмоции не мешали проводить сложные манипуляции, а жизненно важные решения принимались с холодной головой.

Дальше он объяснял нам всю анатомию в экспресс-режиме. Всё происходило аккуратно, естественно и непринуждённо. Этот урок я не забуду никогда. Он научил меня многому. Научил видеть то, чего обычно не видно. Научил видеть красоту там, где её не видит никто.

Рабочий тандем

«Ни один человек не может быть целым, если он работает один.» — Мать Тереза

Наткнулась как-то в сети на тему — отношения врачей и медицинских сестёр. Тема интересная, неоднозначная и многогранная. Смутила меня в комментариях некая формулировка одного молодого доктора. Написано было корректно, но суть моментально читается между строк. Суть — «в одном поле срать не сяду».

Я безгранично уважаю врачей, ни слова не совру. Я считаю, каждый из них несёт в своей голове такое количество знаний, умений, опыта, что мне лично сложно представить. У каждого в душе ежедневно происходят бесконтрольные метания выбора подхода к определённому пациенту и его проблеме. Каждый из них силён морально и физически. Это невероятная сила воли и разума. Врач — это не просто профессия. Это определённое мировоззрение, определённое отношение к жизни, это другая жизнь. Это люди с огромной душой и сердцем. Это искусство, не умаляющее массы знаний.

Медсестра. Ну пожалуйста, не считайте сестёр врачами-недоучками. Медсестра — это не «почти врач». Это отдельная профессия, наделённая вполне определёнными обязанностями. Сёстры не знают тонкостей на биохимическом уровне. Но они знают практически столько же, сколько и врач, особенно если они стремятся к этим знаниям. Это необходимые навыки для обеспечения профилактики заболеваний, для оказания первой помощи, первой медицинской помощи (да, это разные понятия), для обеспечения адекватного и полноценного ухода за пациентом. Опытная сестра может многому научить молодого врача. Это действительно так. Особенно это касается хирургии, анестезиологии, реанимации.

Да, в нашей сфере опираться на опыт нельзя. В доказательной пирамиде опыт, как и личное мнение, — нижняя ступень эффективности и доказательности. Но опыт уникален в своём первозданном виде. Поддержать, подсказать, направить негласно, быть всегда рядом, быть правой рукой, мыслить и смотреть в одном направлении. Медсестра и врач — это симбиоз. Без одного из звеньев этой цепи всё рухнет. Нельзя существовать опосредованно, выполняя одно дело. Функции, обязанности, ответственность — всё это разное. Но цель всегда одна. Цель — в превентивной медицине, сохранении и поддержании здоровья человека.

Большинство, абсолютное большинство тех специалистов, которые мне знакомы, вызывают во мне не только чувство глубокого уважения. Я действительно восхищаюсь полётом мыслей, сопоставлением различных симптомов в отдельные синдромы, дифференциальной диагностикой. Данные лабораторных исследований, физикальные исследования — всё это превращается в диагноз, и подбирается терапия. Это колоссальный труд. Но при всём этом невероятном труде не стоит забывать о тех, кто всё это выполнит. Кто, поговорив с пациентом или его родственниками, донесёт до вас недостающий пазл Anamnesis morbi, Anamnesis vitae. О тех, кто заметит ошибку в дозировке — потому что врач не робот и может устать и может ошибаться. Кто соберёт и склеит для вас историю болезни. О тех, кто молча протянет нужный инструмент, подготовит всё необходимое в экстренной ситуации, вовремя донесёт информацию об изменении состояния пациента, кто даст поспать ночью, молча справившись с мелкими неприятностями самостоятельно.

В тандеме «врач — медсестра» важны взаимное уважение, доверие и единая цель.

И ещё раз об улыбке. Улыбнитесь и поблагодарите друг друга — это придаёт сил. Честное слово!

Жизнь

«Жизнь не измеряется количеством вдохов. Она измеряется количеством моментов, от которых захватывает дух.» — Майя Энджелоу

А что мы знаем об этом слове? Как мы можем на него влиять? Возможно — и даже точно, вероятнее всего, — можем. Но как скажется на нашей жизни (судьбе) тот или иной шаг, поступок, действие или противодействие? Мы можем выбрать то, что кажется нам самым лучшим. А это самое лучшее приведёт нас к самому худшему. И кто виноват? Никто. Никто не мог догадаться или просто предположить, что есть вероятность того, что что-то пойдёт не так, не по плану. Что определённое позитивное действие способно привести к негативным последствиям. Негативным настолько, что можно практически сойти с ума от непредсказуемости происходящего. Когда самое радостное и долгожданное событие оборачивается самым неблагоприятным исходом, который не мог прийти в голову никогда.

Я ненавижу эту работу за те чувства, которые могу испытывать вместе с родными наших пациентов. На этом я могла бы закончить. Но нет.

Есть отдельная семья. В этой семье своё большое горе, которое каждый из них переживает по-своему. Кто-то тихо, кто-то громко. Кому-то необходимо говорить об этом, кто-то не любит вспоминать. Чаще всего необходимость говорить, выговариваться есть у большинства семей, переживающих своё горе. Причём это горе может затрагивать сразу несколько жизней и влиять на психологическую атмосферу в семье катастрофически сильно.

Больно смотреть на тех, кому ничем не можешь помочь. Ты проводишь с ними сутки. Они — всю жизнь и каждый день. Порой мне искренне хочется сесть посреди палаты, среди множества коек пациентов в состоянии вегетации, и плакать. Плакать громко, взахлёб, навзрыд, по-настоящему и честно. Потому что эти люди не понимают, насколько они сильные. И как же обидно, что они абсолютно этого не понимают. Огромное количество боли, которое модернизировалось до полного отречения от всех жизненных радостей. Отсутствие свободного времени и постоянные мысли о том, что это неизменно.

Сила внутри каждого из них. У каждого она своя. А выход этой боли каждый находит свой — комфортный и удобный. Через смех или слёзы. Через проговаривание или молчание. Тихие слёзы, громкий смех, громкие слёзы и тихая радость. Главное — не держать в себе, не аккумулировать это состояние. Выливать его. Выливать переполненную болью и отчаяньем душу. Хоть в пустоту, хоть в готового выслушать человека, которого, как часто бывает, рядом нет.

Но есть я. Некоторые мои коллеги. Которые готовы быть рядом и слушать. Молча слушать и кивать. Понимать, поддерживать, принимать. Осознавая всю ту ответственность, которая ложится большим грузом вместе с каждым сказанным словом. И пусть потом тебя забудут, не вспомнят. Но им будет легче жить, легче дышать, проще существовать в той истории жизни, которая пишется с грубыми нарушениями в процессе роста и развития конкретного человека. Их родного или близкого человека.

Как всё начиналось

«Каждая большая дорога начинается с маленького шага.» — Лао Цзы

Младшая медсестра. Нет, скорее даже санитарочка. Второй курс медицинского колледжа. Первая и самая настоящая работа. Больше для наработки опыта, чем для финансовой поддержки — от финансов там только запах. Почти каждый студент-медик пытается подрабатывать во время обучения. Это даёт ему полное понимание того, куда и зачем он пришёл. Важный опыт. Кому-то он помогает вовремя уйти, кому-то — полюбить ещё сильнее. Я, естественно, полюбила сильнее. Тогда я ощутила своеобразную и неповторимую атмосферу большого многопрофильного стационара. Это как отдельное государство со своим сводом внутренних правил, укладов и принципов. Там, при всём обилии сотрудников, каждый знает каждого.

Приёмный покой объединяет заблудшие души и знакомит всех в любое время суток. Самые тёплые знакомства происходят ночью, под заунывное понимание друг друга, приправленное горечью усталости, каплями обречённости и сумасшедшим желанием телепортироваться на горизонтальную поверхность. Там всегда пахнет кофе и сигаретами. Но не только этим, естественно. О других ароматах не будем. Это же приёмник городской больницы. Что уж там, контингент подходящий.

Кофе и сигареты как нескончаемый атрибут ночи. Хорошо сочетаются с задушевными разговорами под пение птиц, готовых встречать рассвет. И совсем не очень — с кричащими сиренами бригады скорой медицинской помощи, а тем более бригадами интенсивной терапии. Там своя жизнь, отдельный мир, государство в государстве. И я вам скажу — люди там сильны! Прямо по-настоящему. Поэтому в приёмник, в тёплое и тёмное время, хотелось спускаться максимально часто.

Тёплый летний воздух, свежесть ночи или раннего утра. Шелест листьев с крон размашистых деревьев, на ветках которых, удобно устроившись, мило проживают вороны. Запах ночи и утра не сравним ни с чем. Он похож на кислородно-воздушную смесь, дарящую немного сил на конец дежурства. А если мельком прошёл тихий летний дождь, в пространстве начинает ощущаться петрикор — землистый запах, который появляется после дождя и так нравится многим людям. Его ещё называют запахом озона, но это лишь один из компонентов петрикора.

Сидя на крыльце приёмного покоя, держа в одной руке горячий ароматный кофе, запах которого так прекрасно синергирует с дыханием ночи, хочется жить. Хочется пропитываться каждой секундой данного момента, проживать полностью и всецело. Дышать. Вдыхать и выдавать настолько размеренно, тихо, не спеша, осторожно — дабы не спугнуть волшебство момента. Это особенный момент. Момент единения тебя и пространства вокруг, когда ты сливаешься с миром, чтобы дышать с ним в один такт. Когда ночь — это ты, а ты — это ночь. Неброское освещение прилежащей территории способно вернуть тебя к жизни. Или жизнь была там? А это просто банальная реальность. Жизнь в ароматах ночи и возвращение в реальность с помощью искусственного света. Где эта грань между жизнью и обычным «переживанием»? Ведь истинная жизнь в полном смысле этого слова происходит с нами не так часто, как самое обычное переживание. Жизнь нужно создавать, жизнь можно и нужно чувствовать. Жизнь может быть для одного тебя, в одном самом прекрасном моменте. Но в эту жизнь можно пустить тех, с кем ты хотел бы её разделить в этом сумасшедшем — в самом хорошем смысле слова — отрезке времени. Своеобразная осознанность.

Некий флёр романтизма присущ любой профессии, но для меня он окутывает всю медицину.

За всеми обычными манипуляциями, ежедневными трудами, некоторыми рутинными работами, бумагами, мониторами, аппаратами — за всем этим и многим другим можно найти такую отдушину, которая не даст выгорать, которая подарит небольшой заряд бодрости и сил, которая напомнит о том, почему ты именно здесь и, самое главное, зачем.

Не так давно мне удалось пережить дежавю. Я оказалась в качестве пациента на своём первом и фундаментальном месте становления и обозначения медицины в своём сознании.

Я попала в прошлое благодаря настоящим трудностям. Место моей студенческой практики и первое место работы. В стенах этой больницы я практически жила. Я знала там каждый уголок, каждое лицо, каждый скол и трещину в паркете. Я знала, где вкусно перекусить и выпить кофе. Я знала время, когда в приёмнике тише всего и когда можно насладиться романтикой этого места и своего там пребывания. А когда можно проклинать каждую секунду и чертыхаться, что именно ты сейчас на смене, и жалеть о том, что у тебя всего две руки.