Вологжанка. История русской женщины

— Как наша семья поживает? — Спросила Александра.

— Плоховато, отец потерял работу, его контору перевели в Архангельск и стройка закончилась. Мама просила узнать как у вас, может сюда нам перебраться?

Шура задумались, потом ответила:

— Подождите, бараков много, но спешат закончить до зимы и строят из сырого леса. Вода только в одном месте, дают по талонам на работающих и детей. Лучше к лету, здесь пока тяжело. Комсомольцы не успевают, нашего Кирилкина Ивана Тарасовича ругали из центра страшно и арестовали в конце концов. Людей не хватает, условия тяжёлые и не все выдерживают, стало много больных. Хорошо, что на Яграх этих несчастных заключённых «впрягли», много они делают, и просеки рубят, и болота вокруг осушают, дома и бараки строят, комсомольцы одни не справляются, везде ручной труд. Мы уважали Кирилкина, благодаря ему такой прорыв сделали, если бы не он, так бы в монастыре и жили, а сейчас настоящий город прорисовывается! Он по вечерам, помню, когда ещё жили на пароходе, и было особенно трудно, придёт в красный уголок, да как сыграет на гармошке, да начнет рассказывать про будущий город, и с таким воодушевлением! Мигом, хандра и усталость уходила, хороший человек, жаль его!

Жизнь в семье Раи становилась всё труднее. Отец не спал по ночам, думая о том, как найти работу. Он уходил с самого утра, но поиски так и не дали результатов, перебивался небольшими заработками, благо плотник был отменный.

В Рикасихе разрастались лагеря с «врагами народа». Вскоре открыли для них лазарет, так как нечеловеческий, рабский труд, косил людей десятками человек в день, кроме того свирепствовала цинга и дистрофия. Бесплатная рабочая сила прорубала просеки и строила дорогу к Молотовску. В зоне лагерного отделения были свои мастерские, где самые слабые и пожилые люди шили, ремонтировали одежду и обувь, изготовливали всякий ширпотреб для насущных нужд. Заключенных хоронили в двух километрах от деревни, в общей безымянной могиле.

С началом весны, решили уехать к Шуре.

Она вышла замуж за Ивана и у него была комната на улице Беломорская. Перебравшись на новое место, отец нашёл работу по ремонту и мощению деревянных мостовых, так как город находился на огромном болоте.

Муж Шуры, Иван, добрый и спокойный человек, работал водителем на машине скорой помощи и вошёл в трудное положение. В комнате четырнадцать квадратных метров прибавилось, кроме молодожёнов, ещё девять человек.

Василий повзрослел. Ему уже исполнилось семнадцать лет. Однажды утром принесли письмо от брата Николая.

— Отец, — сказал Вася, — дядя Фёдор приглашает на работу, он устроился на пароход «Крылов» матросом, что курсирует Вологда — Тотьма, там кормят, и деньги платят. Может, мне к нему поехать?

Николай задумался, затем произнёс:

— Что же, хорошее дело, будешь с дядей. Он хоть и «балабол», но проныра, бросил всё-таки свой колхоз и тоже ушёл, а кому же он теперь речи пламенные о светлом будущем и коммунизме говорить будет? И как ему удалось из деревни уйти? Но благодаря ему нас не раскулачили, мы середняки были, а в то время загребали и кулаков, и середняков. Хорошее хозяйство у нас было крепкое, спасибо ему, прикрывал нас, как мог, а то были бы в лагере «врагов народа» сейчас, а ребятишки наши в детдоме. Сам думай, сын, я не против твоего решения.

Василий улыбнулся, собрался, тепло простился с многочисленной семьёй. Мать плакала горькими слезами, защемило её сердце, долго она не отпускала сына.

— Ну что ты так расстраиваешься? Рано или поздно, дети от нас уходят, не на войну он идёт, будет работать с Федорёнком, это же мой брат, — успокаивал её муж.

Василий тоже не сдержался и тихо вытер скупые слёзы. Сильно он был привязан к семье и сросся со всеми накрепко.

Райка, которой исполнилось четырнадцать с половиной лет, воскликнула:

— Я тоже пойду работать, Шура мне сказала, что люди требуются в порт. Сколько мы можем жить впроголодь? Там деньги платят, и карточки дают на еду и воду, да и вам легче будет.

Солнце не слишком щедро одаривает теплом Архангельский край. В сентябре вроде бы и светит ярко, да только не даёт настоящего жара, лишь в некоторые недели вдруг полыхнёт, как будто извиняется за скупость. Седая Арктика тут как тут, проснётся и задует ледяным дыханием, показывая, кто здесь хозяйка на самом деле.

Рая с подругой Кларой Опоковой, которой исполнилось шестнадцать лет, стройной, тёмноволосой девушкой, с зелёными глазами и вздернутым носиком, пошли в отдел кадров порта.

Они старались казаться взрослыми, нарядились в самую лучшую одежду. Александра дала сестре своё красивое платье, шубку, муфту и сказала к кому обратиться.

Клара, как только подошла к конторе, достала помаду и зеркальце и быстро накрасила губы.

— Возьми, — сказала она подруге, — и ты накрась, помада в тон нашим красным беретам.

— Не буду, я никогда не красилась.

— Мы городские и взрослые, идём на работу устраиваться, так что бери и намажь губы помадой, — приказала Клара.

Рая вздохнула и неумело, кое-как, накрасила губы.

Девушки отыскали контору и вошли прямо к начальнику.

— Кем же вы хотите работать в порту? — Спросил с улыбкой мужчина, лет сорока с очень усталыми глазами, разгладив густые усы.

Смелая Райка ответила:

— Лебёдчиками!

Мужчина, которого звали Алексей Иванович, хохотнул и произнёс:

— Ну и ну! Прямо на корабли я вас так и пустил! К нам иностранные суда бывает, приходят. Хотите, чтобы таких красавиц заграницу увезли, а меня посадили, как «врага народа»? Нет! А вот поработайте сначала операторами на телефонной станции, поучите английский язык и месяца через три, может, переведу вас приёмопередатчиками. Мы начали строить четвертый и пятый причал, вот ты самая шустрая туда и пойдёшь. Остова уже вбили, настил бросили, а подругу можно на третий, или иди ко мне секретарём, а то одолели меня эти бумажки, надо всё в порядок привезти и вовремя отвечать на них, а времени нет, хоть ночью сиди!

Рая обрадовалась и спросила:

— А когда выходить?

— Да, хоть, завтра! Утром приходи оформляться с документам. Можешь сходить в пятый трюм, найдёшь Толика — он на кране, занимается разгрузкой, всё и объяснит, будете с ним в паре работать, а Мария, твоя сменщица тебе под расписку товары сдаст. Но, через три месяца! В основном, работа бумажная — получаешь грузы, ты должна всё чётко зафиксировать и сдать сменщице. Анатолий краном переместит ящики из трюма на палубу, а дальше, уже другой кран доставляет на берег, правда кранов не хватает, спасаемся, пока, ручным трудом грузчиков. Так что, вы с Толей будете отвечать за содержимое в трюме, он за сохранность ящиков, а ты за товары, поняла? Сейчас, я выпишу пропуск для Паши Ободовко, скажите, что идёте знакомиться с будущей работой. Подойдите ко второму причалу, там работает Паня Яголенкова или можно Марину Кокорину из первого трюма спросить, она как раз в пятом трюме помогает, запарка у нас, не хватает людей. Поспрашивайте, они вам лучше на месте объяснят и покажут, что надо делать. И последнее. Здесь строго, учтите, ремонтная военно-морская база, тоже тут находится, не только торговые корабли заходят, должна быть дисциплина и серьёзное отношение к делу, так что осваивайте профессию, работы много. Да будьте поосторожней, заключенные работают на ручной разгрузке у кораблей, близко к ним не подходить и одеваться по-рабочему, понятно? Есть вопросы?

— Всё ясно, спасибо! — Ответила довольная Рая.

Девушки вышли на улицу. Белые кудряшки облаков проплывали в чистом сероватом небе. Казалось, судьба улыбалась им.

— Что ты решила? — Спросила Рая у подруги.

Клара задумалась на минуту, затем ответила:

— Не знаю ещё, секретарём тоже хорошо, спокойнее, хоть и платить будут меньше. Пойдём, познакомимся с Анатолием, поговорим с этими женщинами, о которых он рассказал, а там и решу, что выбрать.

Девушки подошли к проходной порта и увидели на вахте пожилую женщину, обмотанную плотным шерстяным платком на пояснице. Рая, показав ей пропуск, с нескрываемой радостью объявила, что завтра она выйдет на работу оператором на телефонную станцию, а затем, через три месяца приёмопередатчиком.

Тётя Паша грустно глянула на неё и спросила:

— А лет-то тебе, сколько?

— Будет пятнадцать, скоро! — Гордо ответила Рая.

Вахтёрша сочувственно посмотрела на неё, и тяжело вздохнув, пропустила в порт.

Девушки прошли на территорию и увидели огромный корабль более ста метров, вокруг которого как муравьи сновали люди. Длинная цепочка грузчиков, человек двести с тачками тянулась к складу и грузовикам. Одни тачки были огромные, впереди их тянуло двое мужчин, третий толкал сзади, были тачки и чуть меньше, тогда её вёз один человек.

Слева от кормы корабля, работала широкая транспортная лента, на неё женщины заключённые грузили апатит, который затем попадал в трюм. Рая немного оробела от увиденного, а Клара вообще чувствовала страх. Они отошли на безопасное расстояние от женщин на ленте, но те увидели их и начали насмехаться:

— Что испугались? Да мы зэчки из Одессы! А ну, подойдите поближе, мокрощёлки наряженные!

Девушки быстро пробежали к кораблю и дежурному солдату возле него, предъявили записку начальника отдела кадров, рассказав, что хотят познакомиться с будущей работой и спросили Марину Кокорину и Анатолия.

Охранник пропустил их на палубу. Марина выбралась из трюма и познакомилась с девушками.

— Вот хорошо, а то несколько суток здесь нахожусь, у меня двое малолетних детей одни дома брошены, спасибо соседка присматривает. Выходи поскорее, но три месяца, больно долго.

— А где предыдущая сменщица? — Спросила девушка.

— Так посадили! Нина, звали её, платья и часы стащила. Муж туберкулёзник при смерти, да двое маленьких детей. Она нуждалась очень. Обыск дома сделали и нашли украденное. Теперь на лесозаготовке в лагере будет горбить лет пять, а ребятишек в детский дом.