Владимир Григорьевич Колычев
Золотая обойма

Золотая обойма
Владимир Григорьевич Колычев

Колычев. Лучшая криминальная драма
Автор-сила, автор-любовь, автор-ностальгия – по временам, когда миром правили крутые понятия и настоящие мужики. Увлекательные криминальные романы для всех возрастов. Суммарный тираж книг этого автора – более 13 миллионов экземпляров.

По окончании военной службы Семен Морозов устраивается работать в золотодобывающую фирму своего отца. Предприятие переживает не лучшие дни: бесконечные происки конкурентов, распри внутри руководства. В результате вооруженного нападения на хранилище пропадает большой запас золота, а Морозов-старший бесследно исчезает. Сын бросается на поиски отца и вскоре находит подтверждение его гибели. Семен понимает, что теперь он, наследник крупного бизнеса, становится мишенью наемных отморозков. Бывший спецназовец решает не дожидаться участи своего отца, а первым начать жестокую охоту на своих врагов…

Владимир Колычев

Золотая обойма

© Колычев В. Г., 2019

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

* * *

Часть первая

Глава 1

Идет солдат по городу, берцы наскипидарены, камуфляж в галунах, душа нараспашку, вся в голубую полосочку, берет на затылке, значков, как звезд на небе. Семен усмехнулся, пропуская мимо себя это чудо в аксельбантах. Сам он дембелизмом не страдал, хотя и отслужил в общей сложности четыре года, сначала срочную, потом по контракту. Как запрягся в свое время, так до сих пор на службе. Структура, правда, гражданская, хоть и военизированная. Не захотел парень в Москву возвращаться, в Сибирь потянуло, там в охрану и устроился. Платят неплохо, форма, соцпакет. На жизнь хватает, еще и остается.

Но в Москву его все же время от времени заносило. Друг у него был, вместе тащили службу по контракту, из одного самолета прыгали. Семен однажды подвернул ногу, поэтому остался в казарме, а Ленька взял его парашют. Стропы запутались, купол не раскрылся, а высота – три тысячи метров. Семен и сам чувствовал свою вину, и сослуживцы на него косились так, как будто он несчастье приносит.

Не выдержал он, уволился, а Яну с ребенком взял на содержание. Она жила с мамой в подмосковном Одинцово. Яна была на девятом месяце, когда все случилось. Ленька даже дочь не успел увидеть. Теперь ей было два года.

Вещи Семен оставил в номере гостиницы, там же принял душ и отправился к Яне. Почти год они не виделись, соскучился он, душа рвалась к ней, а ноги держали степенный, размеренный темп. Семен запросто мог забежать на четвертый этаж по ступенькам, однако поднялся на лифте и неторопливо нажал на клавишу звонка.

Яна ждала его, поэтому открыла сразу. Русые волосы в завитушках, высокий лоб, большие яркие глаза, маленький носик, ямочки на щечках. Кто-то называл ее просто симпатичной, а Семену она казалась красивой. Впрочем, для него это не имело значения. Яна ему нравилась, даже более того, но никаких шашней с ней быть никак не могло.

Яна – жена его друга, а против принципов Семен пойти не мог. И не важно, что эти принципы превратили его жизнь в унылое существование. Принципы – это его крест.

– Привет!

Она кивнула в ответ, смущенно улыбнулась. Яна и рада была Семену, но в ее памяти еще оставались занозы. Они оба помнили, как она обвиняла его в гибели мужа и деньги брать не хотела. Только через какое-то время женщина успокоилась, поняла, что Семен, в общем-то, ни в чем не виноват. От денег она уже не отказывалась. Юля постоянно болела, на одних лекарствах можно было разориться. Сейчас у них все хорошо, переписываются, перестукиваются, денежные переводы – каждый месяц. Но Яна все равно испытывала неловкость.

Она сдала назад, Семен переступил порог, поцеловал ее. Щека у нее прохладная, упругая, волосы приятно пахли шампунем, кожа – пудрой, губной помадой и немного лекарствами.

– Как настроение? – спросил он.

– Боевое, – ответила Яна и устало улыбнулась.

– Как Юля?

Семен вынул из сумки куклу, стерильную, в вакуумной упаковке. У девчонки аллергия на все, что только возможно, и он должен был учитывать это.

Яна только вздохнула.

– Что так?

Она взглядом показала на закрытую дверь, ведущую в ее комнату, и кивнула, разрешая Семену зайти.

Малышка лежала в кроватке, как неживая, движения вялые, а если точней, то вообще никакие. Жизнь еле теплилась в глазах девочки.

– Комментарии приветствуются, – тихо сказал он.

– Критический порок сердца.

– Критический?

Яна всхлипнула, по щеке ее прокатилась слеза.

– Помочь можно?

– Только в Германии. Эндоваскулярный метод. У нас такие операции не делают.

– Сколько?

– Шестьдесят тысяч евро. – Слезы полились в два ручья.

– А мне сказать не могла?

– Да ты и так все нам отдаешь.

– Почему все? Может, у меня как раз шестьдесят тысяч осталось? – с усмешкой проговорил Семен.

– Смешно.

Яна качнула головой, глянула на него. Мол, такими вещами не шутят, но тебе, пожалуй, можно.

– А если денег не будет… – Семен вздохнул и посмотрел на Юлю.

Если денег не будет, то все. Тут и спрашивать не надо. И так ясно, что жизнь малышки висит на волоске, который может оборваться в любое время.

Яна закрыла глаза, пытаясь остановить слезы, но их стало еще больше.

Семен посмотрел на часы – половина третьего пополудни, можно успеть к отцу в офис. Деньги у него есть, и получить их можно будет сразу. Шестьдесят тысяч для отца – сущая мелочь, как пепел с сигареты стряхнуть. Семену лучше на помойке жить, чем обращаться к нему за помощью. Не может он его простить. Но на кону стоит жизнь ребенка.

– Есть у меня один товарищ, – сказал он. – В благотворительном фонде. Чем черт не шутит.

– Я уже куда только ни обращалась.

– А вдруг мне повезет?

Офис компании со скромным названием «Морозов» занимал верхние этажи небоскреба, расположенного в Москва-сити. Подземная парковка, отдельный вход, огромный и яркий холл. В охлажденном воздухе чувствовался запах денег. Самых настоящих, больших, но чужих и недоступных для простых смертных. В число которых, конечно же, входил и Семен.

Во всяком случае, эффектная блондинка в сером брючном костюме приняла его за человека с улицы. Эта девушка не перекрывала ему путь, как сделал бы охранник. Семен шел к ресепшену, а она остановилась чуть в сторонке от него и переключила на себя все внимание этого посетителя. Барышня подходила к нему, едва заметно покачиваясь на стройных ножках в такт движению.

this