Проклятый

Запах моря, который я буду чувствовать, где бы ни была.

Я знала, что такое поцелуй мужчины и что бывает, когда кто-то ставит твои интересы выше своих.

При мыслях о Гаспаре, который не спешил ко мне на помощь, сердце сжалось. Он на войне. Возможно, его уже нет в живых, а я, глупая, осуждаю за то, что он не решается противостоять этому дому и его сумасшедшим обитателям…

– Твоя казнь будет показательной для всех. Я как раз искал лишний повод для такого мероприятия. Народ должен знать, что бывает с теми, кто идет против воли короля.

Не успела я осознать его слова, как он отпустил меня и быстро вышел из комнаты.

Упав на пол, я больно ударилась о современное паркетное покрытие и тихо застонала, услышав шаги. Затем новые стражники схватили меня за плечи и заковали в наручники. Все было как в тумане, сне или альтернативной реальности. От страха, голода и постоянного стресса я испытывала такую усталость, что совершенно не понимала, что все происходит на самом деле.

Может, это кошмар? Пожалуйста, Боже, сделай так, чтобы я проснулась.

Но нет. Меня продолжали нести, как вещь. Мы миновали роскошные коридоры, вновь приближаясь к моей камере – к сырости, крысам и грязи.

Только сидя в углу темной комнатушки, я начала приходить в себя, постепенно вспоминая разговор с сумасшедшим главарем и все события, которые произошли сегодня.

Все кланяются, когда видят Брэндана в коридорах. Все беспрекословно выполняют любой его приказ. Его боятся, остерегаются и наверняка втайне мечтают убить…

Я нахожусь в стране, где мне постоянно холодно, а небо, которое видела в крошечном окошке, почти всегда затянуто серыми тучами.

Никто не смеет идти против воли короля.

Голос этого ублюдка не покидал моей головы.

С тяжестью в сердце я осознала, что нахожусь не просто в плену и даже не в сектантской группировке. Я сижу в темнице у самого страшного врага всей Европы. У человека, против которого уже столько лет идет ужасающая война.

В плену короля.

Глава 4

Кенна

На самом деле, насколько я помнила, последним королем Англии был Джонатан Третий. Я никогда не вдавалась в подробности истории страны, которую ненавидела всем сердцем. Все, что я знала, – это то, что последние лет семь Англия стремилась только к одной цели: захватить все европейские земли. Обрести мощь для завоевания других стран.

Я слышала, что еще в прошлом веке наши страны жили в дружественном союзе.

Я напряглась, вспоминая уроки истории, на которых предпочитала спать.

Кажется, полвека назад на Англию, которой управлял Парламент, напали, и этот случай понес за собой много человеческих жертв. Нападающие не состояли в Европейском союзе, они пришли откуда-то извне, но названий этих стран я даже не помнила. Может, из-за океана, может, с другой части материка. Правда была в том, что Англия не желала мириться с такой слабостью, и один из ее правителей решил добиться мирового господства любой ценой.

Ему не удалось. Монархи Англии всегда были лишь картинкой для народа. Красивыми куклами, первыми лицами государства. На деле же страной управлял Парламент, а власть абсолютной монархии давно канула в прошлое. Как и во Франции, и в других странах. Конечно, и в нашей стране была королевская семья, но она уже не имела веса в политических делах – Президент и его совет отлично выполняли государственные обязанности, постоянно развивая страну.

Это было до войны.

Я была крайне далека от всего этого. Может, прозвучит ужасно, но мне было плевать на политику. На то, кто правит страной и что будет завтра. Разве это имело значение, когда по утрам я выходила к морю и кормила чаек, зевающих на берегу? И наблюдала за тем, как волны равномерно ударяются о песчаный берег, когда вокруг ни души.

Я не бывала в больших городах и не ездила на знаменитые курорты. Только один раз, в Париже. И то потому, что Гаспар отвез меня туда.

И теперь вот она – еще одна насмешка судьбы. Я лицом к лицу столкнулась с войной, очутилась в самом ее эпицентре. И оказалось, что гражданская война в Англии еще хуже, чем в наших странах.

Да, тут наверняка не голодали. Но если бы на глазах наших людей устроили показательную казнь… они бы этого просто не выдержали.

Здесь же все было иначе. Что можно сказать о народе, который спокойно стоит в стороне, видя, что его пресловутый король протыкает ребра своего противника?

Играючи, в шутку…

Это просто уму непостижимо!

Здесь что-то не так. Коронация наследника всегда была чем-то особенным. Такие новости, как правило, разлетались далеко за пределы страны.

Я бы была в курсе, стань Брэндан королем. И сразу узнала бы его.

Так вот почему он показался мне таким знакомым! И все же Брэндан не был королем. Это точно. Джонатан был последним… пока его не убили.

В голове вспыхнуло слабое, но важное воспоминание.

«Вся королевская семья была убита при загадочных обстоятельствах. Подробностей Парламент не разглашает. Ходят слухи, что только принцесса Меридиана, герцогиня Уэльская, осталась в живых…»

Меридиана была принцессой. А Брэндан – ее братом. Следовательно, он вовсе не король, а принц.

И от этой мысли мне стало только хуже.

Слово «принц» никогда и ни у кого не ассоциируется с таким ужасным человеком, как Брэндан. «Принц» – это что-то благородное, высокое, щедрое… Брэндан же олицетворял все противоположности этого слова: похоть, несдержанность, алчность… все, внушающее страх и приносящее боль.

– Ешь, – услышала я, когда передо мной в очередной раз поставили тарелку с густой баландой.

Я не привередлива в еде, но всегда питалась свежими овощами, фруктами и мясом, которых на ферме было предостаточно. Этой же бурдой они в который раз оскорбляли мое достоинство. И то, в каких условиях я находилась… В камере у меня не было никакого аппетита, поэтому, смерив очередного офицера яростным взглядом, я молча взяла стакан воды и опустошила его до дна.

– Тебе следует поесть, – повторил он, слегка пиная тарелку ботинком.

Еще один ублюдок. За кого они меня держат? За собаку?

– Уходите, или содержимое этой тарелки окажется на вашем лице, – огрызнулась я, все сильнее вжимаясь в холодную и сырую каменную стену.

Офицер, лица которого я даже не запомнила, вдруг замахнулся и со всей силы влепил мне пощечину. Его грубая ладонь опустилась на мою щеку, и я прикусила ее с внутренней стороны, чтобы не заскулить от боли.

Для всех я не человек. Животное, тело, пленница, не имеющая прав. Просто безвольный кусок жизни, субстанция в смирительной рубашке, которая смиренно ожидает в темноте своей казни.

– Убери руки от пленницы. Приказа бить ее не было, – вновь раздался чей-то голос.

Едва сдерживая истеричный смех, я поняла: мне уже все равно, кто говорит. У меня нет даже сожалений, нет сил сопротивляться. А самое странное – мне действительно не страшно.

Завтра меня казнят. Единственное, что немного пугает, – это пытки.

Я закрыла глаза, надеясь на то, что все пройдет быстро и безболезненно… Ведь лучше так, чем здесь – в темнице, без света, моря, без надежд и цели. И я очень надеюсь, что успею сказать свое последнее слово и плюнуть в сторону его высочества Брэндана Виндзора.

– Как тебя зовут? – безучастно спросил второй офицер, сменивший того, что приносил мне еду.

Равнодушно подняв голову, я уставилась на него, не сразу уловив знакомые черты.

– Никак, – глухо ответила, обхватывая колени руками. Впервые за долгое время я видела добрые светло-карие глаза, которые смотрели на меня с сочувствием, а не с ненавистью.

Наконец в симпатичном офицере с густыми бровями и пухлыми губами я узнала того молодого человека, которого застала с Меридианой. Так вот оно что! Передо мной мужчина, который покорил сердце принцессы.

Если у этой стервы оно вообще имеется.

– Мне очень жаль, что тебе уготована такая судьба, – произнес он, разглядывая меня, как под микроскопом.

Я перестала дышать, судорожно хватаясь за соломинку. За свет, который промелькнул для меня возможным спасением, словно выводя из темного тоннеля.

– Мне не нужна твоя жалость. Мне нужны спасение и свобода.

Унижаться я, как и раньше, не собиралась. Каждое слово произносила таким тоном, словно королевой здесь была я, а не этот высокомерный сукин сын, который протыкал людей и питался их страхом на завтрак.

– Если я осмелюсь пойти против принца, меня ждет твоя судьба. Или, что еще хуже, Адинбург, – коротко ответил он, доставая из кармана кителя флягу. Молча протянул ее мне, и я не стала отказываться. Серебристая бутыль заблестела в руках, отражая лучи солнца, которые снова насмешливо пробирались в мою темницу через маленькое окошко.

Я сделала глоток, но это была не вода. Сладкий, но не приторный, как молочный шоколад, напиток. Я так давно не чувствовала никакого вкуса, что чуть не расплакалась оттого, что этот офицер позволил мне… в последний раз насладиться вкусом.

– Спасибо. – Я перевела взгляд на него, вновь встретившись с яркими ореховыми глазами и улыбчивыми морщинками вокруг них. – Тогда расскажи мне… Просто расскажи, что такое Адинбург? Почему вы никак не оставите другие страны в покое? Почему позволяете безумному принцу управлять вашей страной?

Взгляд офицера стал более жестким за одно мгновение. Слегка нахмурившись, он задумался, будто вспоминая самые нелегкие годы в своей жизни.

– Ты можешь ненавидеть его, но не вправе осуждать. Как и мою страну, так и людей, которые здесь живут. Ты ничего не знаешь ни о нас, ни о Франции. Офицеры сказали, что нашли тебя в глуши. У моря, на границе.

Я внимала каждому слову, разрываясь от нарастающего любопытства. Мне безумно хотелось узнать все возможное, прежде чем вокруг моей шеи затянется тугая петля. Это было такое глупое, отчасти наивное детское любопытство… Что ж, я и была ребенком. Думаю, принцессе сейчас столько же, сколько и мне, – восемнадцать.

– Поэтому ты никогда не узнаешь правды. Единственное, что я могу сказать, – принц не всегда был таким. – С каждым словом он говорил все тише, будто сам не верил в прошлое, которое когда-то существовало. – Наша страна в таком положении, что из двух зол выбирает наименьшее.

– Из каких двух зол? Зачем ему все эти девушки?

– Не задавай больше вопросов. У меня нет на них ответов.

Дружеская связь между мной и офицером разорвалась, словно ее и не было. От досады я закусила губу, понимая, что не узнала ничего нового.

– Одно могу сказать точно: раньше принц никогда не уединялся с пленницами. Для утех у него есть наложницы, служанки, да и вообще кто угодно. К тому же показательных казней у нас раньше не было. Да, он приказывает убивать, но не на глазах у всего народа. В Англии такого не происходило семь лет.

– А что было семь лет назад?! – не выдержала я, но офицер уже отвернулся и направился к выходу.

– Пей до дна. Это поможет успокоить нервы, – тихо бросил он, не оборачиваясь, и с грохотом хлопнул дверью.

Что я и сделала. Для человека, которого завтра ожидает казнь, я была на удивление спокойна. Наверное, если бы его высочество Брэндан видел меня сейчас, он бы вскипел от злости.

Меня больше раздражало, что завтрашнее шоу напугает простой народ, хотя я уже ненавидела этих людей за то, что они мирятся с такой властью. За то, что они все просто чужие. Мы родились в разных странах, а значит, по определению кровные враги.

Просто раньше я об этом не задумывалась. Мне не было дела до политики и информационной войны. Я просто хотела, чтобы это не касалось меня, и жила в тылу, куда почти не доходили голод и шум взрывов.

Глава 5

Кенна

Утром они пришли за мной снова. Двое. Как всегда, в черной одежде с гербами страны и знаками отличия. Я почти не вздрагивала от их прикосновений – в отличие от золотозубого они были обычными офицерами, которые исполняли свой долг. Служили своему правителю.

Я же отказалась плясать под его дудку и предпочла казнь плену.

Крики и мольбы девушек о помощи оглушали. Я шла по коридору, стараясь заглянуть хотя бы в одно из маленьких окошек, но тщетно. Сплошные крики, слезы, рыдания. Голоса были молодыми – значит, коллекция игрушек принца состояла из девушек примерно моего возраста.

Может, это его фетиш – держать нас в плену. И это точно признак слабоумного психа. Если бы он использовал нас в качестве сексуальных рабынь, я бы еще видела в этом смысл… Но держать в темнице просто так?!

Невольно я вспомнила слова офицера о том, что принц может заполучить любую женщину. В этом я не сомневалась. Подонок притягателен, как бог. Вот только из всех греческих богов, которых я знала, он бы мог претендовать только на роль Аида.

Его темно-синие глаза напоминали бездну или ворота в Ад, никак иначе. И сколько девушек кидалось в его объятия, добровольно падая в этот омут?

Они были мне противны. Как можно добровольно сдаться в его холодные объятия?

Щеки обожгло незваным румянцем при воспоминании о том, как он касался меня, как трогал… С непонятной жаждой что-то найти, узнать и возрадоваться. То, какими резкими и властными были его движения. Никогда прежде мой разум не сражался с телом. Но в тот момент они явно говорили на разных языках. Иначе откуда эти дрожь и нега, расцветающие внутри от прикосновений его грубых ладоней?

Ненавижу его.

Меня вывели на свет и свежий воздух. Черт возьми, ради этого стоило согласиться на казнь. Как же я соскучилась по небу, пусть и затянутому сейчас тучами. К тому же, пока меня вели по каменному мосту, переброшенному через небольшую реку в саду особняка, я могла оглядеть окрестности.

Обернувшись, я поняла, что это все-таки замок. Во Франции, в долине Луары, было очень много таких, но я видела лишь один. Но он и вполовину не был так раскошен, как этот: серые кирпичные стены украшали резьба и позолоченные балконы. Большой круглый купол был красив, но не вписывался в остальной ансамбль – более готический, темный.

Замок был очень большим, но территория дворца оказалась просто огромной. По мосту мы очень быстро покинули ее, и я с сожалением осознала, что видела только часть прекрасного сада. Вдали я заметила фонтан и поляну красивейших цветов, которая так и манила к себе.

Я отвернулась, понимая, что мне не суждено коснуться их лепестков.

Хватит. Все будет быстро. И не останется сожалений…

Я боролась и сделала все, что могла. Я пыталась сделать это словами, потому что, как бы ни был силен мой дух, я ничего не могла противопоставить королевской страже и офицерам, которые не отпускали меня ни на секунду.

Я оказалась на площади, заполненной людьми и их криками. Здания здесь были двухэтажными, старинными. Вдали виднелись высотки Лондона, подпирающие небосвод. Люди смотрели на меня как на диковинное нечто. Я же видела только столб посреди эшафота, на который меня вывели.

Этот столб напоминал кадры из жутких фильмов про инквизицию. Обычно на таких сжигали ведьм, били хлыстом или же попросту вешали.

При мысли о пытках я забилась в руках стражи.

– Смирно, чужая, – отрезал офицер, подводя меня к столбу.

Мой взгляд упал на ложу неподалеку. Я сразу узнала Брэндана, облаченного в старинную одежду: черный колет и длинную мантию ярко-красного цвета. По правую руку от него восседал Джейсон, а по левую – Меридиана. Она опустила голову, что совершенно не соответствовало поведению принцессы, и даже как-то съежилась и сгорбилась…

Прислушавшись к крикам людей, я поняла: они не хотят того, что в скором времени произойдет. Все смотрели на меня с сожалением.

А еще я видела страх в их глазах. Все они боялись, что такие казни станут обычным делом для их страны.

– Рад приветствовать сегодня всех вас. – Брэндан говорил в микрофон, поэтому я прекрасно слышала его и старалась не смотреть, как один из офицеров делает первый шаг на эшафот. В руках у него было длинное ружье в половину моего роста. Будто охотничье.

Стать бы птицей… Взмахнуть большими крыльями и, выцарапав Брэндану глаза, улететь из этого плена.

– Я знаю, что ваши сердца еще не остыли от прежней боли, – продолжал он, и это было совершенно не то, чего я ожидала. Я не рассчитывала, что он начнет тянуть время, даруя мне целые сотни драгоценных секунд.

Я вдохнула воздух полной грудью и… ничего не почувствовала. Ни боли, ни печали, ни надежды. Мне хотелось бороться, эта черта моего характера была лидирующей, но я просто не знала за что.

Страх я испытывала только в непосредственной близости от Брэндана. И ненависть. Самым безумным было то, что они наполняли меня до краев, дарили желание и энергию двигаться дальше.

Противостоять.

– Парламент был жесток, но мы прекрасно знаем, что вы сами сделали этот выбор. – Он окинул присутствующих полным ярости взглядом. Будто каждый, кто находился здесь, когда-то его предал. – Теперь я вернулся и вынужден расхлебывать то, что случилось с моей страной за последние годы.

Слева я заметила репортеров с камерами. В этих людях нет ничего святого, если они собираются транслировать убийство по центральному телеканалу!

– Чтобы быстрее прийти к нашей общей цели, мы должны действовать сообща. Разумеется, под моими безграничными правлением и присмотром. Эта казнь послужит для вас уроком: слово короля – закон. Слово Парламента ничего не стоит. Эта девушка…

Он указал на меня, и его рука даже не дрогнула. Палач встал в боевую позу – дуло ружья он направил мне прямо в голову. Чтобы наверняка.

– …чужестранка. В ее природе – не подчиняться моим приказам. Я не стал бы казнить никого из вас, вы – мой народ. Но… до тех пор, пока один из вас не ослушается. Если за моей спиной будет плестись заговор, погибнут все его участники. Все свидетели и замешанные.

Я ожидала недовольного гомона голосов, но, к моему удивлению, эти сумасшедшие люди только закивали, глядя на своего принца.

Они в своем уме?! Или он их всех загипнотизировали?

– Sordida puella, – его ледяной голос обратился ко мне, – твое последнее слово.

– Сгори в аду! – Я плюнула в его сторону, гордо вздергивая подбородок. Я была прикована к столбу железными кольцами, а взгляд Брэндана, обращенный на меня, казалось, способен расплавить металл.

Я снова отвела глаза.

Не могу вынести тяжести его взгляда. Слишком противоречивые чувства он во мне вызывает. Даже те, в которых и перед смертью стыдно признаться. Но вскоре и они закончатся.

Я в последний раз вдохнула полной грудью, вспоминая шум морского прибоя.

– Хорошо. Тогда, Дуэйт, можешь начин… – Брэндан не успел закончить, потому что над площадью раздался истошный женский крик.

– Нет, Брэд! – Рука Меридианы легла на плечо Брэндана. – Не делай этого!

Я не сразу поняла, что происходит, но капризная принцесса только что вступилась за меня. Что ж, она только доставила ему удовольствие.

– Мэри. Молчать, – отрывисто произнес он, но палач все равно застыл на месте. – Исполняй.

– НЕТ! – твердо возразила Мэри, глядя на растерявшегося палача, который не знал, какого монарха слушать. – До твоей коронации здесь я отдаю приказы, Брэндан. С меня хватит убийств без причины.

Девушка почти плакала, вложив в свои слова такую боль, которая была мне не знакома. Кто бы мог подумать, что она так чувствительна…

На миг я задумалась о том, где сейчас их родители. Принц… Принцесса… Где же вся огромная династия, которая должна править страной? Мэри потеряла родителей. Как и Брэндан. Только он свои чувства скрывал так, будто все это вообще его не касалось.

– Стреляй! – не выдержал он, став мрачнее тучи.

У меня перехватило дыхание. Моя судьба решалась сейчас, в этот самый миг. О боже, как я была благодарна своему хитрому уму, который подсказал мне прикрыть принцессу перед Брэнданом и Джейсом! Тогда она не показала, что благодарна мне, но сейчас…

Меридиана явно не любит оставаться в долгу. Особенно перед мертвецами.

– Я запрещаю, Дуэйт. Ты свободен, – обратилась она к палачу, вложив всю свою силу в нежный голос.

Поклонившись Брэндану, тот опустил оружие и покинул эшафот.

Я выдохнула – больше с интересом, чем с облегчением.

– Ты все испортила, Мэри… Ты – женщина. Ты вообще не имеешь никаких прав.

– Знаю. – Она посмотрела на брата с болью в глазах. – Брэндан, неужели ты правда хочешь этого? Убивать просто так? Адинбург сделал с тобой это…

– Адинбург здесь ни при чем. Это сделали со мной вы.

Брэндан помолчал, окинув меня снисходительным взором. Потом покинул ложе, скрывшись за толпой приближенных, а я обрела… свободу?

– Взять ее! – скомандовала Мэри, снова натягивая маску безупречной стервы. – Дальнейшие указания насчет нее я лично отдам главнокомандующему.

Мэри скрылась вслед за принцем, да и народ на площади начал с облегчением расходиться.

– Тебе крупно повезло, чужая, – пробормотал офицер, грубо схватив меня, чтобы отвести во дворец.

В этом я очень сомневалась. Теперь меня снова ждет темница, а оттуда я хотела сбежать любым способом. Даже если придется умереть.

Но это казалось пустяком по сравнению с гневом Брэндана, который увеличился в сотни раз. Теперь я стала не только бунтующей пленницей, но и причиной, по которой он у всех на глазах подорвал свои власть и авторитет.

Можно сказать, я нанесла ему удар ниже пояса.

Как жаль, что он не может быть смертельным.

* * *

Оказавшись в замке, где царила прохлада, я с тоской посмотрела в сторону темницы, в которой вскоре окажусь. Но четверо офицеров повели меня в противоположную сторону, заставляя окончательно потеряться в пространстве.

– Новый указ насчет вас, леди, – пояснил один из них, видя мое удивление.

Меня привели в купальню в абсолютной тишине. Закрыли дверь с внешней стороны, произнеся лишь:

– Вам велено помыться, ограничений по времени нет.

Потом один из офицеров слегка поклонился мне, отчего голова окончательно пошла кругом.

Это, должно быть, шутка. Может, они боятся, что их могут изувечить, как Гилберта, если позволят себе лишнего в мой адрес? Поэтому решили позволить мне хорошенько помыться перед заточением в подвале на всю жизнь?

Немыслимо.

Раздевшись догола, я осторожно подошла к чугунной ванне. Красный бархат упал у моих ног, и я перешагнула через самодельное платье. Опустившись в воду, намылила покрытую синяками, оставшимися от рук офицеров, кожу.

Я не могла перестать озираться по сторонам – каждую секунду казалось, что за мной подглядывают. Или же кто-то вот-вот зайдет. Очередной «Гилберт» с наклонностями насильника. А может, Брэндан решит поразвлечься со мной и убить голыми руками…

Я встряхнула головой, растрепав мокрые локоны. Нет. Я не должна даже думать об этом.

Уж лучше попасть в объятия Гилберта, чем снова оказаться в одной комнате с настоящим демоном. Брэндан… был слишком непредсказуем и силен.

Когда скрипнула дверь, у меня чуть сердце не остановилось. На пороге показалась пожилая служанка с объемным свертком в руках.

– Простите, леди, – виновато произнесла она. – Велено доставить вам новую одежду.

И исчезла так же быстро, как и появилась.

Я брызнула в лицо холодной водой и вцепилась зубами в плечо. Это какой-то дурной сон, лимб, полный надежд, и игра моего разума… Я не могу быть спасена таким образом! И все эти почести… Голова шла кругом от загадок, тайн и всех этих дворцовых интриг. От смены настроения у правителей.

Хорошенько помывшись, я натянула нижнее белье и замерла над потрясающим платьем, красивее которого никогда не носила прежде.

Оно было простым, и все же ткань – мягкая, похожая на бархат – дорогой. Платье цвета морской волны полностью облегало верхнюю часть тела, даже обхватило горло, и натянулось на груди. От бедер оно падало свободно и щекотало лодыжки подолом.

Длинные рукава доставали до середины пальцев. Немного не по размеру. Но я была слишком счастлива, чтобы жаловаться, – теперь каждый сантиметр моего тела прикрыт и не вызовет желания у сексуально активных офицеров.

– Вас ждут в комнате красоты, – объявил офицер и повел меня в глубь коридоров.

Я уже ничему не удивлялась. Наручники с меня сняли, да и бежать было некуда.

Следующие два часа творилось невероятное. Как только я вошла в комнату, заставленную зеркалами и туалетными столиками с множеством косметических баночек, меня усадили в кресло.

– Не переживайте, длину убирать не буду, – зачем-то предупредил мастер, расчесывая мои волосы. – Джованни, – представился он, но я не ответила.

Отражение в зеркале не радовало даже после принятого душа. Гаспар часто делал мне комплименты, но, честно говоря, я мало красивого находила в бледной, как у альбиноса, коже с вечно румяными щеками. И в каштановых волосах до пояса тоже. Во Франции носить длинные волосы уже давно считалось дурным тоном, но, поскольку я была далека от моды, меня это не касалось. Очень часто девушки красили волосы в неестественные цвета, носили модные стрижки длиной до плеч. Самая знаменитая модель нашего времени была именно такой.